Стих про женщин сорока лет


Толкование Евангелия от Матфея

составленное по древним святоотеческим толкованиям Византийским, XII-ого века, ученым монахом Евфимием Зигабеном

Перевод с греческого

Глава 1                                  Глава 11                           Глава 21
Глава 2                                  Глава 12                           Глава 22
Глава 3                                  Глава 13                           Глава 23
Глава 4                                  Глава 14                           Глава 24
Глава 5                                  Глава 15                           Глава 25
Глава 6                                  Глава 16                           Глава 26
Глава 7                                  Глава 17                           Глава 27     
Глава 8                                  Глава 18                           Глава 28                
Глава 9                                  Глава 19                                               
Глава 10                                Глава 20                                                          

                                                                                       

                                                                                             

Толкование на Евангелие от Матфея,

тщательно составленное Евфимием Зигабеном преимущественно на основании толкования святого отца нашего Иоанна Златоуста, а отчасти и разных других отцов.


Как отлично было бы, если б мы не нуждались в помощи пимсьмен, но жили настолько чисто, чтобы сердца наши служили нам вместо книг и написывались Духом Святым, как книги чернилами. Но так как мы уже отвергли эту благодать, то о, если бы мы больше дорожили и пользовались письменами на то, на что нужно!

Тем, которые были в Ветхом Завете, Ною, Аврааму и его потомкам, Иову и Моисею, Бог говорил Сам, а не чрез письмена, находя у них чистый ум. Но когда весь еврейский народ впал в бездну нечестия, тогда появились скрижали и письмена, чтобы при помощи их воспоминать о прошедшем. Равным образом всякий мог бы видеть, что то же случилось с теми, которые жили в Новом Завете. Господь не дал ничего написанного апостолам, но вместо письмен обещал им дать благодать Святого Духа: Той... воспомянет вам, — сказал, — вся (Ин. 14, 26). А чтобы ты знал, что это гораздо лучше, слушай, что Он говорит чрез пророка: завещаю вам завет нов, да законы Моя в мысли их, и на сердца их напишу я (Иер. 31, 31-33) и вся сыны твоя научены Богом (Ис. 54, 13). И ап. Павел, показывая это превосходство, говорит, что закон воспринят не на скрижалех каменных, но на плотяных скрижалях сердца (2 Кор. 3, 3). Когда же с течением времени они были сокрушены, то ради учения, то ради жизни и нравов, опять явилась нужда в воспоминании при помощи письмен. Итак, подумай, сколь великое зло для нас, которые должны были жить настолько чисто, чтобы не нуждаться в письменах, но вместо книг представлять Духу Святому сердца, — какое зло для нас, после того как мы потеряли эту честь и сами поставили себя в такую необходимость, — не воспользоваться этим вторым лекарством, но презирать письмена, как напрасно данные и пустые. А чтобы этого не случилось, обратим внимание на Писания и тщательно исследуем силу каждого из них, чтобы извлечь оттуда богатое сокровище правильного учения и собрать примеры святой жизни.

Но почему, когда было двенадцать апостолов, написали Евангелия только два из них — Матфей и Иоанн? Остальные два был скорее спутниками — Марк Петра, а Лука Павла. Потому что они не делали ничего ради честолюбия, но все — по требованию необходимости. Уверовавшие из иудеев просили Матфея, чтобы он oставил им в письмени евангельскую историю, которую прежде передал им устно; подобным же образом Марка просили те, которые были просвещены им в Египте. Лука присовокупляет причину, почему он написал Евангелие, говоря к Феофилу, что он делает это для утверждения. Он говорит: да разумееши, о нихже научился еси словесех, утверждение (Лк. 1,4). Иоанн же, имея под руками их Евангелия и видя, что все три заняты речью преимущественно о воплощении Спасителя и потому умалчивали о том учении, которое касается Его Божества, — по наставлению Христа приступил написанию Евангелия. Потому он сначала повествует о Божестве Христа, так как с этою целью он составил всю книгу. Итак, удивляйся, что между тем как они писали не в одно и то же время, не в одном и том же месте, и не сообщая что-либо друг другу, — все четыре говорят как бы одними устами, особенно же в тех догматах, которые относятся к утверждению веры; именно — что Бог стал человеком, что рожден Девою, что сотворил чудеса, что преподал спасительные заповеди, что был распят на Кресте и погребен, что воскрес и вознесся на небо; что Он будет судить всех, что Он — единородный Сын, и равного существа, силы и чести с Отцом и пр. Если кажется, что евангелисты несколько не согласны в несущественном, то это кажущееся несогласие служит величайшим доказательством истины и освобождает их от всякого подозрения. Если бы они были согласны во всем, даже до времени, места и слов, то никто не поверил бы, что они не сходились между собою, чтобы писать по общему соглашению то, что только писали. И это несогласие мы теперь называем не противоречием, — так как они не противоречили друг другу даже в несущественном, — а разногласием. Так, в некоторых случаях один поставил чудо — в одно, другой — в иное время, один в одном месте, другой — в другом, один — ту речь, а другой — иную. Обо всем этом мы скажем в своем месте и ясно покажем, что евангелисты вовсе не противоречили. Иное дело противоречить, иное — сказать иначе.

Первым Матфей написал находящееся теперь у нас под руками Евангелие спустя 8 лет после Вознесения на небо Иисуса Христа. Написал же он его для уверовавших из иудеев, как мы выше сказали, воспользовавшись обычным тогда еврейским языком; после оно было переведено и на греческий язык.

Иоанн, как говорят, перевел его с еврейского языка на греческий. Марк написал Евангелие спустя десять лет после Вознесения, наученный Петром; Лука — спустя пятнадцать лет; Иоанн же, по преимуществу богословствующий, спустя тридцать два года.

Евангелие от Матфея

Евангелисты в надписях назвали Евангелием свое повествование, о чем свидетельствует и Лука, говоря: понеже убо мнози начаша чинити повесть о извествованных в нас вещех (Лк. 1, 1). Евангелием (благовествованием) назвали они это повествование, потому что оно возвещает людям благое, именно, вочеловечение Бога, Божество человека, уничтожение демонов, отпущение грехов, возрождение, усыновление и наследие Небесного Царства. Евангелистами называются не только четыре известных, но также все вместе апостолы, о которых вообще предсказал Исаия, говоря: коль красны... ноги благовествующих мир, благовествующих благая (Ис. 52, 7). Но эти четыре названы евангелистами в собственном смысле, так как они благовествовали и передали все в письме, — а все остальные, так как они сделали то же самое без письма.

Глава I

Стих 1. Книга родства Иисуса Христа.[1] Под родством (γενεσις) здесь Иоанн Златоуст разумеет рождение, потому что слово γενεσις в общем смысле значит и рождение. А некоторые говорят, что как Христос, сверхъестественно родившийся от Девы, возобновил естественное рождение, так и евангелист возобновил естественное название рождения, называя им родство.

Имя Иисус — еврейское и значит Спаситель. Той бо спасет, говорит (Ангел), люди Своя от грех их (Мф. 1, 21). А чтобы ты, при слове, обозначающем различное, не вводился в заблуждение, когда слышишь: Иисус, — так как был и другой Иисус — Навин, — то евангелист не сказал только: Иисуса, но Иисуса Христа, различая Этого от того. Но кто-нибудь может быть приведен в сомнение тем, что эта книга содержит не одно только рождение Иисуса Христа, но вообще Его жизнь и Домостроительство. Это сомнение мы разрешаем тем, что рождение есть глава всего Домостроительства и жизни, начало и корень нашего спасения. Возбуждает в нас великое удивление и стоит выше всякой надежды и ожидания то, что Бог становится человеком; когда же это совершилось, то все последующее идет естественно и само собою. Итак, от этой важнейшей части вся книга названа книгою родства. Таким же образом и Моисей первую свою книгу назвал книгою бытия неба и земли (Быт. 2,4), хотя она говорит не только о небе и земле, но и о всех творениях.

Или: так как Христос родился и сверхъестественно, именно без семени и от Девы, — и по естеству, именно родился от Девы и питался сосцами, то посему евангелист сказал родства (Мф. 1,1), разумея то, что было сверхъестественно, а ниже говорит: Иисус Христово рождество сице бе (Мф. 1,18), открывая то, что было естественно. А некоторые говорили, что родство Иисуса — это сошествие Его в мире, именно каким образом Он явился.

Стих 1. Сына Давидова, Сына Авраамля.[2] Сыном Давида евангелист называет Христа, а сыном Авраама — самого Давида, возводя умы слушателей к воспоминанию обетовании. Некогда Бог обещал Аврааму и Давиду, что из семени их родится Христос, и так как слушателями, как мы выше сказали, были иудеи, то они знали эти обетования. Прежде евангелист поставил Давида, потому что он был у всех на устах, как великий пророк, как весьма славный царь и, притом, не слишком давно умерший. Авраам же хотя и был знаменит, как патриарх, но так как умер давно, не был в таком почтении. Хотя Бог дал обетование и тому и другому, но о том, как о древнем, молчали, а это, как новейшее, носилось у всех на устах. Посему и говорили: не от семени ли Давидова и от Вифлеемския веси, идеже бе Давид, Христос приидет (Ин. 7, 42). Итак, никто не называл Его сыном Авраама, а все, сыном Давида. Посему начиная с того, что было известнее, восходит к тому, что было древнее.

Так как Матфей писал к тем, которые были от обрезания, то он не возводит родословную выше Авраама; а начав с него, он нисходит до Христа, показывая только, что Он родился от семени Авраама и Давида, согласно с обетованиями. И ничто так не утешало уверовавших из иудеев, как известие, что Христос родился из семени Авраама и Давида, потому что они всегда ожидали его оттуда. Лука, говоря чрез посредство Феофила всем верным, передает полное родословие. Он начинает снизу от Христа и восходит до Адама, чтобы показать, сколько поколений отделило нового Адама от ветхого и над сколькими поколениями господствовал грех. Посему различие доказываемых предметов произвело различие доказательств. Матфей, по необходимости сделав упоминание об Аврааме, от него обычным порядком нисходит до Христа, родословие которого пишет. Лука же, которому не было надобности упоминать об Аврааме, начиная по необходимости от Христа, восходит, — что было обычно у евреев, — и по этому восхождению составляет родословие.

Стих 2. Авраам роди Исаака. Исаак же роди Иакова. Иаков же роди Иуду и братию его.[3] Был обычай составлять родословные только чрез мужчин. Муж вливает семя, и он есть начало и корень дитяти и глава жены; а жена, согревающая, питающая и возращающая семя, дана в помощь мужу. Иуду евангелист поставил преимущественно пред другими сыновьями Иакова, потому что из его колена произошел Христос. Так как в родословных таблицах всегда ставится один преемник для каждого, то нужно наблюдать, когда ставится их больше, потому что не напрасно делается это прибавление, а бывает какая-нибудь причина. Так, здесь евангелист упомянул о братьях Иуды, потому что был один израильский народ, возводимый к двенадцати корням, которыми были двенадцать сыновей Иакова. По-видимому, и они называются предками Христа, потому что были главами колен израильского рода, из которого родился Христос (Авраам значит отец народов; Исаак — радость, смех).

Стих 3. Иуда же роди Фареса и Зару от Фамары [4] (Зара значит восток, а Фарес — отделение или рассечение. Отсюда и фарисеи, потому что они отделяют себя от сообщества с толпою). Иуда был четвертый сын Иакова. Он взял Фамарь в жены сыну своему первенцу Иру, и когда этот умер бездетным, то дал ее в жены второму сыну (Онану); а когда и этот подобным же образом умер, то обещал дать ее в жены и третьему (Шиле). Но боясь, чтобы и этот тотчас не умер, отложил брак. Невестка же, сильно желая воспринять семя от рода Авраама, как весьма славного, когда узнала, что Иуда отлагает обещанное, обманула его. Надев одежду блудницы, она, прикрывшись, села пред городскими воротами. Иуда, видя ее и не узнавая, вошел к ней как к блуднице, после чего сорока она зачала близнецов. Когда наступили муки рождения и должны были родиться Фарес и Зара, то Зара первым выставил руку. Повивальная бабка, увидев это и желая сделать заметным первенца, перевязала выставленную руку красною нитью; но дитя потащило назад перевязанную руку, после чего вышел Фарес, а потом Зара. Вот история этого обстоятельства. Естественно было взять в родословную только Фареса, потому что чрез него шел род к Давиду; но евангелист поставил и Зару, как образ христианского народа; а Фарес был образом еврейского народа. Как Зара, первым выставив руку, потащил ее назад, затем тогда уже сам совершенно вышел, когда вышел Фарес; так и часть евангельской жизни явилась еще во времена Авраама, затем наступила законная, и только после нее совершенно явилась евангельская. Итак, видишь, что не напрасно взят Зара.

Остается показать, что не напрасно евангелист упомянул как о Фамари, так и о трех женах ниже. Хотя Фамарь была в незаконной брачной связи со своим свекром, Раав была блудница, Руфь — иноплеменница, а Вирсавия, жена Урии — была прелюбодейная женщина, как показывают их истории, однако евангелист включил и этих женщин, чтобы показать, что Христос не стыдился произойти от таких предков, из которых один родился от незаконного брака, другой от блуждения, третий от иноплеменницы, четвертый от прелюбодеяния. Беззаконие предков не вредит добродетельному. Всякий считается добрым или злым на основании собственных дел, а не чужих. Христос не для того пришел, чтобы избежать позора нашего, но чтобы воспринять его и уничтожить Своими совершенствами. Он пришел как врач, а не как судья. Такова первая причина. Вторая: так как иудеи, не радея о существенных добродетелях, особенно превозносились предками и распространяли их благородство вверх и вниз, то евангелист смиряет их превозношение, показывая, что и они произошли от незаконных браков. Так, одноименный с ними патриарх Иуда — от незаконного брака родил предков их, Фареса и Зару. И Давид, весьма славный, родил Соломона от прелюбодейной женщины. Итак, напрасно они превозносятся своими предками. Полагаю, что по этой, преимущественно, причине евангелист упомянул о братьях Иуды. Четыре из них рождены от рабынь Иакова, и, однако, никому из них не повредило различие происхождения: все равно были патриархами и главами колен. Третья причина та, что эти женщины были образом Церкви из язычников. Как на них, подверженных различным порокам, женились вышеупомянутые мужи, так и Христос соединил с Собою человеческую природу, угнетенную различными прегрешениями. И как род таких жен, так и брак Церкви с Собою не считал недостойным. Чрез это же мы вместе научаемся — не стыдиться грехов предков, а своих собственных; не превозноситься предками, а заботиться о собственной добродетели; не порицать славных мужей, происшедших от достойных осуждения браков; не отталкивать тех, которые приходят к вере от различного нечестия.

Стихи 3 - 11. Фарес же роди... В преселение Вавилонское.[5] Четвертая книга Царств (24 гл.) и вторая Паралипоменон (36 гл.) говорят о трех сыновьях Иосии — Иоахазе, Иоакиме, который называется и Елиакимом, и Седекии, который называется и Матфанием; от одного из них, Иоакима, произошел, говорят, Иехония. Между тем, книга Ездры говорит, что Иехония был сыном Иосии, как это утверждает и евангелист. Что же сказать на это? Что книга Ездры называет Иехониею того, о ком те говорят как об Иоакиме, потому что он имел два имени, как и братья его. Все, что те сказали об Иоакиме, книга Ездры без перемены сказала об Иехонии, что он имел мать Амитану, дочь Иеремии, что начал царствовать двадцати трех лет, царствовал только три месяца, был свергнут египетским царем Фараоном и в качестве пленника переселен в Египет.

Следовательно, был другой Иехония, сын Иоакима, о братьях которого не упомянула никакая книга. И вероятно, что после того как египтяне были разбиты Навуходоносором, царем Вавилонским, то и Иехония был переселен в Вавилон. Иосия же, говорит евангелист, роди Иехнию и братию его в преселение Вавилонское. На самом деле Иосия родил их прежде переселения иудеев в Вавилон; следовательно, в преселение сказано вместо около времени переселения. Евангелист упомянул также и о братьях его, потому что все они подобным образом царствовали и равно в качестве пленных были переселены Навуходоносором в Вавилон.

Но каким образом почти на средине этой части евангелист пропустил трех царей, именно Охозию, сына Иорама, Иоаса, сына Охозии и Амасию, сына Иоаса? Амасия родил, по словам четвертой книги Царств, Азарию, которого вторая книга Паралипоменон назвала Озиею, потому что он имел два имени. Итак, каким образом Матфей говорит, что Иорам родил Озию? Очевидно, что Иорам родил Озию как потомка своего, а не как сына. Никто до сих пор не указал причины, почему евангелист пропустил, как сказано, трех царей; объяснение же наших современников весьма неясно, так как никто из предшественников не разрешил этого.

Стихи 12 - 16. По преселении же Вавилонстем, Иехония роди Салафииля... Иаков же роди Иосифа, мужа Мариина, из Неяже родися Иисус, глаголемый Христос. [6] Дойдя до Иосифа, евангелист не остановился на этом слове, но прибавил — мужа Мариина, показывая, что ради Нее он и составил родословную Иосифа. Так как не было обычая составлять родословную женщин, то евангелист постарался — и сохранить обычай, и показать другим способом, что Христос происходит из рода Давида и Авраама. Он составил родословную обручника Богоматери и таким образом доказал то, что ему нужно было. Если доказано, что Иосиф был из рода Давида и Авраама, то очевидно, что и Богоматерь происходит оттуда, потому что можно было брать жену только из того же колена, того же рода, и племени... Мужем Ее евангелист называет Иосифа, как жениха, и далее называет Марию женою его, как невесту, потому что был обычай употреблять такие названия даже до брака.

Стих 17. Всех же родов... четыренадесяте...[7] Все родословие евангелист разделил на три части, и естественно, потому что было три формы правления. От Авраама до Давида, после Моисея и Иисуса Навина, евреи управлялись судьями; от Давида до переселения Вавилонского — царями; от переселения Вавилонского до Христа — первосвященниками. С пришествием же Христа, истинного Судьи, Царя и Первосвященника, прекратились указанные роды правления. Следует также обратить внимание на то, почему евангелист, поставив в третьей части двенадцать родов, называет их четырнадцатью. Очевидно потому, что он поставил в число родов и время переселения и Самого Христа, как говорит великий Златоуст.

Стих 18. Иисус Христово рождество сице бе?[8] Так, как он намерен сказать, или как изложено ниже.

Стих 18. Обрученней бо бывши Матери Его Марии Иосифови, прежде далее не снитися има, обретеся имущи во чреве от Духа Свята. [9] Прежде чем они сочетались браком. Евангелист не сказал: прежде чем Она пришла в его дом, потому что Она уже была там. У многих было в обычае иметь при себе невест ради безопасности. Обретеся — вместо: стало очевидно, что Она имеет во чреве..., но евангелист сказал — обретеся, т.е. оказалось, что... по причине неожиданности. А чтобы кто-либо не смущался словами евангелиста: обретеся имущи во чреве, слыша одно только это, он продолжил речь, присоединив: От Духа Свята.

И почему Мария не оказалась имущею во чреве прежде обручения? Чтобы Она не была умерщвлена, как заподозренная в растлении. Кого Она могла убедить, что не имела общения с мужем? Посему Она оказалась непраздною после обручения и тогда, когда уже была в доме мужа, чтобы могли подумать, что Она зачала от него. Таким образом Она избегала опасности и в нужде имела помощника и покровителя, особенно во время бегства в Египет.

Но ты не спрашивай, каким образом Дева зачала, и не старайся исследовать, как образовался зародыш; этого не объяснил ни евангелист, ни прежде него Ангел, возвестивший Деве зачатие. Не знали этого и они, потому что это непостижимо для всех и известно одной только блаженной Троице. Знай только то, что Сын воплотился благоволением Отца и содействием Святого Духа.

Стих 19. Иосиф же муж ея, праведен сый и не хотя Ея обличити, восхоте тай пустити Ю. [10] Праведным называется человек ненавидящий зло; называется и вообще добродетельный. Так и здесь свидетельствуется, что Иосиф был праведен, как по причине других его добродетелей, так и по причине его кротости и доброты. Обличити (παραδειγματισαι) говорилось тогда, когда муж приводил подозреваемую жену в синедрион, обвинял ее и таким образом открыто отпускал ее из своего дома. Иосиф, не желая этого сделать, вознамерился тайно отпустить Марию, чтобы и самому не оказаться нарушающим закон, повелевающий отпускать зачавших от другого, и Ее охранить от перенесения бедствий, не обнародуя случившегося.

Стих 20. Сия же ему помыслившу, се, Ангел Господень во сне явися ему.[11] Обрати внимание на величие кротости. Иосиф не только не объявлял об этом деле никому другому, но даже Той Самой, Которую подозревал, — а только про себя подумал отпустить Ее тайно.

Почему Ангел не сказал Иосифу о бессеменном зачатии прежде, чем стало явно, что Она имеет во чреве? Потому что он мог бы не поверить по причине необычайности дела; но когда оно уже было очевидно, — открывает и легче убеждает. Почему, далее, Дева не открыла Иосифу, так как Она прежде была извещена Гавриилом? Потому что знала, что не убедит, а скорее огорчит, как бы стараясь скрыть вину. Кроме того, почему и Самой Деве Ангел открыл о зачатии от Духа Святого не после того, как явно было, что Она имеет во чреве? Потому что, если бы Она не знала этого заранее, то могла бы находиться в смущении и страхе и даже решиться на смерть, хорошо зная, что Она никогда не убедила бы никого, если бы говорила, что не имела общения с мужем. Посему Деве Ангел возвестил прежде зачатия, а Иосифу во время рождения.

Матфей написал об Ангеле, явившемся Иосифу, а Лука о благовествовавшем Деве Божественное зачатие, потому что и то, и другое было. Почему, опять, самому Иосифу Ангел явился во сне, а не наяву, как и Деве? Потому что Дева нуждалась в видении наяву, по причине необычайности открытия, а Иосиф, видя, что Она уже имеет во чреве, но зная чистую и непорочную жизнь Девы, легче мог поверить. С другой стороны, он видит во сне Ангела потому, что хорошо знает[12] толковать сны.

Стих 20. Глаголя: Иосифе сыне Давидов, не убойся прияти Мариам жены твоея.[13] Называет его сыном Давида, возводя его ум к Давиду, так как иудеи ожидали, что от него придет Христос. Сказав: не убойся, Ангел открывает ему тайну его сердца, потому что он боялся удержать Богородицу, чтобы не прогневать Бога, удержав вопреки закону прелюбодейную жену. Но что это значит — прияти? Удержать у себя в доме, опять взять, потому что у него в мысли Она уже была отпущена. Принять же не для брака, а для охранения. И сказал жену твою, вполне уверяя его этим, что Она не имела общения с мужем.

Стих 20. Рождшеебося в Ней от Духа есть Свята.[14] Образованное в Ней. Сказал: рождшеебося в Ней, чтобы мы знали, что в рассуждении образования оно не мало-помалу, по закону семени, а тотчас всецело образовано. Смотри же, как прежде всего Ангел напомнил ему об ожидании от Давида, далее открыл ему тайный страх сердца и то, на что он решился, затем доказал, что обручница его чиста, и тогда только открыл главнейшее, именно, что это от Духа Святого, чтобы оно легче могло быть воспринято.

Что происходит от кого-нибудь, то происходит или по способу рождения, сообразно с этим (изречением): Аз бо от Бога изыдох (Ин. 8, 42); или по способу образования, сообразно с этим: Един Бог Отец, из Негоже вся (1 Кор. 8,6), или же по естественному способу, как действие от действующего. Рождшееся же в Деве происходит от Духа Святого ни по способу рождения, потому что рождшееся есть плоть, ни по естественному способу, потому что дух бестелесен. Итак, Оно происходит от Него, как образование и творение Его.

Стих 21. Родит же Сына, и наречеши имя Ему Иисус: Той бо спасет люди Своя от грех их.[15] Ты назовешь Его Иисусом, как отец по закону, хотя и не по естеству, — и исполнишь по отношению к Нему все, что свойственно отцу, хотя рожденное и не твое. Посему-то я сам принес имя свыше, а ты дашь Ему. Так как имя Иисус значит Спаситель, то показывает, что Он будет назван так поистине: Той бо, говорит, спасет люди Своя не от чувственных врагов, но — что было гораздо больше — от грех их, — чего никто из людей никогда не сделал. И отсюда уже ясно, что рождаемый есть Бог. Людьми Своими называет, в ближайшем смысле, иудеев, от которых родился, а в отдаленнейшем — всех уверовавших в Него и признавших Его своим Царем.

Стих 22. Сие же все бысть, да сбудется реченное от Господа пророком.[16] И это говорит Ангел. Сие же все: такое, говорю, зачатие Девы от Духа Святого. Затем приводит свидетельство, изреченное пророком Исаией, но принадлежащее не ему, а Богу: реченное бо, говорит, от Господа пророком.

Стих 22. Глаголющим: се, Дева во чреве приимет...[17] Это место иудеи искажают, ссылаясь на некоторых переводчиков, писавших: се отроковица (ηνεανς). Против них скажем, что гораздо более доверия заслуживает то, что имеют Семьдесят Толковников, не только по числу и согласию, но и по времени. Они, как переводившие за сто или даже более лет до пришествия Христа, свободны от всякого подозрения; те же, которые написали: се отроковица, как переводившие после воплощения Христа, затемняли истину скорее из ненависти, как евреи. Впрочем, и имя отроковицы Писание ставит вместо девицы. Ибо говоря о девице, претерпевающей насилие, говорит: если будет кричать отроковица, т.е. дева (Втор. 22,27). Если, по их мнению, отроковица (ηνεανς) — есть замужняя женщина, то что странного, что замужняя зачала и рождает? Ведь пророк прежде сказал: сего ради даст Господь Сам вам знамение (Ис. 7,14), потом прибавил: се, Дева во чреве зачнет. Знамение же есть то, что выше природы, а не то, что согласно с природою.

Стих 23. И родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, еже есть сказаемо: с нами Бог.[18] Нарекут имя: кто? Разумеется, все, которые уверуют в Него. Однако никто не назвал Его Еммануилом. По имени — никто, а на деле — все. Ибо верующие, что говорящий с ними есть Бог, когда веровали этому, соглашались, что с нами Бог, хотя и обращается между нами как человек. Это и значит Эммануил. Был также у пророков обычай часто употреблять вместо имен — будущие события. Так Бог повелел пророку, между прочим, назвать Сына: скоро плени, нагло расхити (Ис. 8, 3) не потому, что Он был назван так по имени, но потому, что тотчас прогнал дьявола и пленил — всех пленных, каких тот имел, и расхитил, т.е. отнял сосуды, бывшие вместилищем его лукавства, именно ростовщиков и блудниц, и разбойников, и всех уверовавших из язычников. И много такого найдем.

Стих 24. Востав же Иосиф от сна, сотвори якоже повет ему Ангел Господень, и прият жену свою.[19] Почему он так легко поверил сновидению в столь великом деле? Потому что явившийся Ангел открыл ему помышление его сердца. Он понял, что явившийся действительно пришел от Бога, потому что один только Бог знает помышления сердец. А когда напомнил ему пророчество Исаии, еще более укрепил его в исполнении.

Стих 25. И не знаяше Ея, дондеже роди Сына Своего первенца.[20] Поставил здесь дондеже не с тем, чтобы ты подозревал, что после этого познал Ее; но так как иудеи порицали Христа как будто рожденного от блужения, то евангелист, вопреки их богохульному предположению, вполне уверил только о времени до рождения Его; а о том, что было после, предоставил судить тебе. Каким образом мог коснуться или даже подумать познать зачавшую от Духа Святого и ставшую таким вместилищем! Познанием здесь назвал из благоговения брачное общение. Но, кроме того, ставить часто выражение дондеже не для обозначения предела времени — есть идиоматизм[21] Писания, как о ковчеге Ноя: и не возвратися вран, дондеже изсяче вода из земли (Быт. 8, 7); но он и после не возвратился. И опять: седи одесную Мене, дондеже положу враги Твоя подножие ног Твоих (Пс. 109, 1), — но и после покорения врагов, Он сидит одесную Его; и многое такое часто употребляется. Первенцем же называет теперь не как первого между братьями, но как первого и единственного, потому что между различными значениями слова первенец есть и такое. Притом, оно употребляется, когда Писание говорит об одном только, как здесь: Аз первый и Аз по сих, кроме Мене несть Бога (Ис. 44,6). В Священном Писании слово первенец употребляется в четырех значениях. Оно обозначает рожденного первым между братьями, как Рувим называется первенцем между сыновьями Иакова (Быт. 35,23). Обозначает также рожденного первым и единственного, как и в настоящем изречении. Кроме того, обозначает превосходного и почтенного, как здесь: и Церкви первородных на небесех написанных (Евр. 12, 23). Сверх всего этого, обозначает и просто прежде существующего, как здесь: Перворожден всея твари (1 Кол. 1,15), т.е. имеющий бытие прежде всякого творения.

Стих 25. И нарече имя Ему Иисус.[22] Назвал Иосиф, как был научен Ангелом.

Глава 2

О поклонении волхвов и бегстве в Египет

Стих 1. Иисусу же рождшуся в Вифлееме Иудейстем во дни Ирода царя, се, волсви от восток приидоша во Иерусалим.[23] Зачем евангелист говорит и о месте, и о времени, и о сане Ирода? — О месте, чтобы показать, что исполнилось пророчество Михея, который сказал: и ты, Вифлееме, земле Иудова, ни чимже менши еси во владыках Иудовых: из тебе бо изыдет Вождь, Иже упасет люди Моя Израиля (Мих. 5, 2).[24] О времени, чтобы равным образом показать, что исполнилось пророчество Иакова, сказавшего: не оскудеет князь от Иуды и вождь от чресл его, дондеже приидут отложенная ему (Быт. 49, 10).[25] Когда должен был родиться Христос, не было уже князя от Иуды, а управлял иудеями иноплеменник, идумеянин Ирод. О сане же Ирода говорят, потому что был другой Ирод четвертовластник, убивший Предтечу.

Волхвы эти были персы, потому что персы больше других народов занимались волхвованием. Смотри, как вначале еще открывается язычникам дверь веры в посрамление иудеям. Так как они, слушая пророков, которые предвозвестили пришествие Христа, обращали на это мало внимания, то, по Домостроительству Божию, пришли варвары, и притом волхвы, из далекой страны и научили их тому, чему они не пожелали научиться от своих пророков, чтобы они были лишены всякой защиты, если бы еще пожелали спорить. И что они могли бы сказать, когда волхвы поверили от видения одной звезды, а они не поверили стольким пророкам?

Стих 2. Глаголюще: где есть рождейся Царь Иудейский; видехом бо звезду Его на востоце и приидохом поклонитися Ему.[26] И откуда они узнали, что эта звезда открывала рождение Царя Иудейского? Происходя из рода астролога Валаама и унаследовав его писания, они знали, что он сказал: возсияет звезда от Иакова, и возстанет человек от Израиля (Числ. 24, 17).[27] Из этого пророчества они узнали, что от иудеев должен произойти Царь, высокий и светлый подобно звезде. И с тех пор они наблюдали звезды; но в это время, увидев эту необычайную и только что явившуюся звезду, нисколько не медля, они пришли поклониться Рожденному, чтобы еще с детства расположить Его к дружбе, и узнав, Кто есть такой, в каком городе родился, иметь Его своим другом, когда возрастет. До самой Палестины путь указывала им звезда, а когда они приблизились к Иерусалиму, то уже не видели ее более. Это произошло для того, чтобы потеряв путеводителя, они вынуждены были спрашивать, чтобы таким образом было открыто, что родился Христос, и чтобы впоследствии иудеи не могли сказать: мы не знаем, родился ли Он. Звезда же открыла Христа для того, чтобы исполнилось пророчество Валаама. Так как пророки, предвозвещавшие иудеям Христа, не могли убедить их, то необходимо было, чтобы звезда указала язычникам на Солнце Правды, воссиявшее от земли; ни пророка, ни Ангела они не видели, чтобы других научать. Одни только персы заметили ту звезду, так как они с детства занимались весьма прилежно астрологией; однако не все персы видели, потому что не все были одинаково проницательны и не все одинаково могли поверить.

Против тех, которые поставляют эту звезду под защиту естествословия, нужно сказать, что это была звезда не по природе, а только по виду, а именно какая-то божественная сила явилась в образе звезды. И это видно из многих обстоятельств. Прежде всего — из пути. Между тем как все звезды идут от востока к западу, эта звезда неслась от севера к югу: такое положение занимала Палестина по отношению к Персии. Во-вторых — из блеска. Тогда как никакой звезды нельзя видеть днем по причине превосходства солнечного света, — только эту, являющуюся днем, солнце не могло скрыть. В-третьих, из того, что она, смотря по надобности, появлялась и опять скрывалась. Так, она явилась и указывала им путь до Палестины; а когда они пришли в Иерусалим, скрылась; затем опять показалась, когда они вышли из Иерусалима, так что она совершала движение свое смотря по их нуждам: когда они шли, она двигалась вперед, а когда они останавливались и она стояла. В-четвертых, из того, что она шла близко от земли; а если бы неслась высоко, весьма близко к другим звездам, то не показала бы пещеры; теперь же придя, остановилась над тем местом, где был Младенец.

Стих 3. Слышав же Ирод царь смутился, и весь Иерусалим с ним.[28] Ирод, конечно, смутился, боясь за царскую власть свою и своих сыновей; но отчего смутился весь город, так называемый Иерусалим? Напротив, следовало скорее радоваться, что родился Царь, о котором издревле пророки предвозвестили, как о Спасителе и Искупителе Израиля и, как сродникам, хвалиться, что тотчас с колыбели Он привлек персов на поклонение. Но зависть ослепила их, и тотчас услышав, они смутились, как бы боясь того, что каким-нибудь образом не наследуют спасения. Персы, хотя были чужие, не только не завидовали рожденному, напротив, из пределов своей страны пришли даже в Вифлеем ради Него. А иудеи, будучи сродниками, завидовали даже Его славе, — что Он будет великим, и хотя имели Вифлеем у себя в соседстве, не пошли. Так они были завистливы и мстительны.

Стих 4. И собрав вся первосвященники и книжники людския вопрошаше от них: где Христос рождается? [29] Но волхвы не сказали, что они ищут Христа, как же Ирод спрашивает о Христе? Так как он давно уже слышал, что должен родиться Христос, Царь Израиля; а теперь слыша, что в Иудее родился Царь и что звезда открыла Его персам, понял, что это и есть так называемый Христос. И созывает первосвященников и книжников, как имеющих всегда на устах пророческие книги и изречения, и спрашивает, где Христос рождается, т.е. в каком месте земли Он находится, потому что рождается. Они называют место и приводят, как свидетеля, пророка. Должно знать, что яснее других Даниил написал, что именно Христос есть Бог.

Стих 5. Они же рекоша ему: в Вифлееме Иудейстем, тако бо писано есть пророком.[30]

Стих 6. И ты, Вифлееме, земле Иудова, ни чимже менши еси во владыках Иудовых: из тебе бо изыдет Вождь, Иже упасет люди Моя Израиля.[31] Это — пророчество Михея, как мы выше сказали, но первосвященники и книжники прочитали его по сокращению. Смотри же, что Господь предвозвестил чрез пророка о Вифлееме. Хотя, говорит, ты являешься на вид ничтожным, но по своему значению ты не наименьший между главными городами колена Иудина. Каждое колено имело в своих владениях различные города. И действительно, он стал весьма знаменитым после рождества Спасителя. Ежедневно со всего мира приходят, чтобы видеть его и поклониться месту, где родился Христос. Затем присоединяет и причину его прославления: из тебе бо изыдет, т.е. родится Вождь. Вождем и Пастырем назвал он Царя. Ибо Христос был Царем и как Бог: Царство Мое несть от мира сего, говорит Он, — и как человек. Он исполнял дела царя, именно давал законы подданным, обличал, миловал и умер за них, что в особенности характеризует истинного Царя. Царская же диадема и порфира, и остальное в этом роде — свойства внешнего величия. И каким образом он назвал Его Пастырем Израиля, когда Он упас всю вселенную? Чтобы не соблазнялись иудеи, как будто не имеющие ничего больше сравнительно с другими, а скорее имели повод к тесному единению с Ним, потому что Он произошел от них и родился для них. Если кто-нибудь скажет: «Каким же это образом Он не упас их; ведь они были израильтяне?» Пусть слушает, что и это Он сделал; тех из них, которые уверовали, Он упас. С другой стороны, Израиль есть всякий, знающий Бога; потому что Израиль значит видящий Бога. И ап. Павел говорит: не еси бо сущий от Израиля, сии Израиль (Рим. 9,6). Посему, если Он упас не всех евреев, то это их вина, что они не пожелали быть упасенными. Ибо Он сказал: несмь послан, токмо ко овцам погибшым дому Израилева (Мф. 15, 24). А евангелист Иоанн говорит: во Своя прииде, и Свои Его не прияша (Ин. 1, И).[32] Это место также искажают иудеи, говоря, что это пророчество сказано о Зоровавеле. Против них скажем, что Зоровавель родился не в Вифлееме, а в Вавилоне. Ты же удивляйся Домостроительству Божию, как оно устроило: иудеи узнали от волхвов, что и звезда открыла Христа, а волхвы от иудеев, что и пророки предвозвестили Его.

Стих 7. Тогда Ирод тай призва волхвы, и испытоваше от них время явльшияся звезды.[33] Почему он призвал их тайно? Так как подозревал иудеев, как сродников Христа, и не желал, чтобы они слышали, что он будет спрашивать и приказывать; он боялся, чтобы они, зная, что он замышляет, не спасли Его как своего Царя. Испытоваше вместо: тщательно выведывал. Испытоваше время звезды, т.е. когда она явилась им, чтобы оттуда считать время рождения Христа. Он думал, что Христос несомненно родился тогда, когда явилась звезда.

Стих 8. И послав их в Вифлеем, рече: шедше испытайте известно о Отрочати: егда же обрящете, возвестите ми, яко да и аз шед поклонюся Ему.[34] Обрати внимание на хитрость Ирода и поразмысли о его безумии. Если действительно он хотел поклониться Ему, то зачем он тайно приказывал это? Если же он намеревался убить Его, то как он не понимал, что тайным приказанием он необходимо[35] приведет их к подозрению в коварстве? Прежде он тщательно выведал относительно звезды, и тогда уже приказал с тем, чтобы, если они не возвестят о том, о чем приказано, — самому привести в исполнение коварство, зная о времени (явления) звезды. Но опомнись, сражающийся с Богом: каким образом ты готовишься убить Неуловимого? Как ты не понимаешь, что совершенно невозможно превзойти Того, Которого издревле предвозвестили пророки, Которого открыла звезда и для поклонения Которому были приведены волхвы!

Стих 9. Они же послушавше царя, идоша. И се, звезда, юже видеша на востоце, идяше пред ними, дондеже пришедши ста верху, идеже бе Отроча.[36] Зачем опять им явилась звезда, после того как они уже узнали место? Чтобы указать Младенца, ибо как они могли бы узнать Его, рожденного в пещере и не имеющего знатной матери? Посему придя, она остановилась над тем местом, где был Младенец, показывая, что рожденное есть Божество.

Стих 10. Видевше же звезду, возрадовашася радостию велиею зело.[37] Они возрадовались, потому что нашли неложного путеводителя. Посему они твердо были уверены, что нашли и то, чего искали.

Стих 11. И пришедше в храмину, видеша Отроча с Мариею Материю Его...[38] Храминой он здесь называет пристанище (загон, устроенный в пещере), которое Лука противополагает гостинице. Это была храмина, потому что, во всяком случае, была обитаема; а пристанище, как убежище для путников. Пристанищами мы ведь называем и шатер. Так как все, происходящие от Давида, сошлись в Вифлееме для переписи согласно повелению кесаря, как повествует Лука, то бывшие с Девою не нашли свободной гостиницы; посему Она направилась к пристанищу, где были ясли для скота. Дева, тотчас родившая Христа, так как не было другого места в пристанище, спеленав положила Младенца в яслях, по рассказу Луки (Лк. 2.1). Затем, как говорит Златоуст, Она взяла Его и имела на коленях, когда вошли волхвы. И не была Она в муках, как другие матери, потому что родила не от мужа.

Стих 11. И падше поклонишася Ему: и отверзше сокровища своя, принесоша Ему дары, злато и ливан и смирну.[39] И каким образом они были убеждены, что это — Он, когда не видели вокруг Него ничего великого, но пещеру, бедную Мать, и Младенца, убого повитого? Каким образом? Прежде всего от звезды, которая остановилась над Ним; затем и какое-то Божественное просвещение исполнило души их. Это видно из тех даров, которые они принесли. Именно золото есть символ царского достоинства, потому что подданные платят дань царям золотом; ливан (ладан) — символ Божества, так как ладан возжигают Богу; смирна же — смертности; ею издревле намащали мертвые тела, чтобы они не гнили и не издавали запаха. Своими приношениями они показали, что этот явившийся Младенец есть и Царь, и Бог, и что вкусит смерть за людей, как человек. Можно сказать и иначе. Так как цари Вавилонские, некогда разрушившие Иерусалим, ограбили божественные сокровища, прекратили жертвоприношение и истребили народ, а Вавилонское царство вместе со своими сокровищами перешло к персам, — то наследники Вавилонских царей персы приносят теперь Владыке некогда обесчещенного храма — золото, вместо отнятых сокровищ золота, ладан — вместо жертв, и смирну — вместо убитых. Ты же знай, что как волхвы не увидели бы Христа, если бы не ушли далеко от своей страны, так и ты не увидишь Его, если не уйдешь далеко от земных страстей. Оставь и ты задумывающего козни царя и смутившийся город, т.е. злоумышляющего князя мира сего и смятение города, — и спеши ко Христу. Будешь ли ты любознательным волхвом, или простым пастухом, ничто тебе не воспрепятствует, только бы ты, делая себя достойным такого видения, шел для поклонения, а не для бесчестия. А бесчестит Христа тот, кто недостойно Его принимает. И так принеси Ему, вместо золота, блеск чистых дел и слов; вместо ладана — молитву: да исправится молитва моя, говорит, яко кадило пред Тобою; вместо смирны — умерщвление страстей, которое наиболее сохраняет существо души и наполняет благоуханием. Обрати внимание на то, что когда волхвы пришли в Иерусалим и сказали о звезде, тотчас весь город смутился, были приведены слова пророка и объявлено место рождения и случилось многое другое, как относительно пастухов, обитавших на поле, как относительно Ангелов, хвалящих Бога, так и относительно Симеона и Анны, о чем написал Лука (2, 8-38). Все же это совершилось, чтобы, как мы сказали выше, иудеи не могли впоследствии сказать, что они не знали, когда Христос родился. Ибо, как говорит Златоуст, Младенец оставался в Вифлееме до исполнения дней очищения, т.е. до сорока дней. И если бы они нарочито не закрывали своих ушей и глаз к тому, что было говорено и видено, то, конечно, пришли бы в Вифлеем и увидели бы Его. Персы пришли из пределов своей страны в Вифлеем, а евреи, живя кругом Вифлеема, не захотели войти в него и увидеть то, о чем говорили видевшие. Ибо и пастухи всем встречным возвещали о виденном, как сказал Лука (8, 18). Персы, которые увидели Христа прежде еврейского народа, как бы символически выразили то, что язычники узнают Его прежде еврейского народа. Это и ап. Павел сказал иудеям: вам бе лепо первее глаголати слово Божие (Деян. 13,46);[40] но так как вы сочли себя недостойными, то вот мы обращаемся к язычникам.

Стих 12. И весть приемше во сне не возвратитися ко Ироду, иным путем отыдоша во страну свою.[41] Прежде чем они увидели Младенца, звезда указывает им путь, а после того как они увидели, Ангел беседует с ними, как бы уже посвященными. Весть приемше, т.е. приняв наставление, отыдоша повинуясь, как верные, во страну свою, будущие провозвестники того, что случилось; и не возвратились они к Ироду, чтобы он понял, что напрасно злоумышляет, и чтобы отказался от своего предприятия.

Стих 13. Отшедшым же им, се, Ангел Господень во сне явися Иосифу, глаголя: востав поими Отроча и Матерь Его, и бежи во Египет...[42] Когда исполнилось сорок дней очищения, как говорит Лука (2,22), они пришли с Иисусом в Иерусалим, чтобы поставити Его пред Господем, якоже есть писано в законе Господни (Лк. 2, 22-23). И яко скончашася вся по закону Господню, возвратишася в Галилею, во град свой Назарет (Лк. 2,39). И затем тотчас Ангел явился во сне Иосифу, приказывая им бежать в Египет. Итак, Матфей, как более краткий, опустил это, но Лука, как более точный, вписал. Но почему Христос не остался в Назарете так, чтобы Его не убили? Потому что если бы это случилось, то некоторые могли бы утверждать, что Он принял человечество призрачно, не подлежа человеческим страстям.[43] Но Ирод избил только тех младенцев, которые были в Вифлееме и в его пределах, а не тех, которые были в Назарете. Бог предвидел, что Он необходимо был бы открыт Ироду, если бы остался в Назарете; посему Он повелел бежать оттуда. Посылается же Он в Египет, как по той причине, которую высказал евангелист, именно: чтобы исполнилось сказанное Господом чрез пророка, который говорит: из Египта воззвах сына Моего (Ос. 11, 1), так и потому, что Вавилон и Египет во всей вселенной наибольше горели пламенем нечестия. Посему из первого Он выслал волхвов, а во второй пошел Сам, желая и того, и другого направить на путь истины. Отсюда также Он научает нас тому, что верующий тотчас вначале должен ожидать испытаний. Смотри, как Он Сам еще с детства подвергается козням и бежит в изгнание; бежит также и Матерь, и Иосиф. И волхвы ушли тайно, наподобие убегающих, и все (праведные) подвергались бесчисленным испытаниям. Посему когда ты будешь служить духовному делу и подвергнешься испытаниям, имей пример и не негодуй, но знай, что испытания составляют участь добрых дел. Дьявол наводит их для претыкания, а Бог допускает для утверждения любящих Его. И обрати внимание на необычайность дела: Палестина злоумышляет, а Египет охраняет бегущего, чтобы ты знал, что Бог соединил радостное с прискорбным. Жизнь святых испытывается и тем и другим, — что также случилось и здесь. Сначала происходит подозрение относительно Девы, потом радость о рождении, — далее бегство в Египет, потом воззвание оттуда, — затем страх из-за Архелая, потом успокоение в Назарете. Еще не пришло время творить чудеса: если бы Он с первого[44] детства показывал чудеса, то не поверили бы, как выше сказано, что Он человек. Посему Он был девять месяцев во чреве, родился, питался молоком, и все остальное произошло обычным порядком, чтобы чрез все это легче воспринялось Его воплощение. Ангел же не называет Деву женою Иосифа, но Матерью Младенца, потому что сомнение было уже разрешено и Иосиф был убежден, что это рождение Божественное. Говоря: бежи во Египет, он не обещал сопутствовать им, внушая этим, что они имеют великого спутника в Младенце. Кроме того, это бегство в Египет подало египтянам повод к тесной связи. Впоследствии все они, приняв евангельское благовестие, весьма хвалились тем, что приняли убегающего Господа.

Стих 13. И буди тамо, дондеже реку ти: хощет бо Ирод искати Отрочате, да погубит Е.[45] Буди вместо: обитай, находись. Иосиф, слыша это, не соблазнился. Он знал, что все совершается по Домостроительству (Божию), когда Ангелы дают наставления относительно Младенца; посему не должно быть пытливым, ни противоречить, но охотно повиноваться тому, что приказывает Бог.

Стих 14-15. Он же востав, поят Отроча и Матерь Его нощию, и отыде во Египет: и бе тамо до умертвим Иродова: да сбудется реченное от Господа пророком, глаголющим: от Египта воззвах Сына Моего.[46] Иудеи говорят, что изречение: из Египта воззвах сына Моего сказано об их воззвании. Против них мы скажем, что таков закон пророчества, что многое часто говорится об одних, а исполняется на других. Так о Симеоне и Левии сказано: разделю их во Иакове и разсею их во Израили (Быт. 49, 7), но это случилось с потомками их. Равным образом, и эти слова к Иакову: буди господин брату твоему, и поклонятся тебе сынове отца твоего (Быт. 27, 29),[47] исполнились не на нем, потому что он сам боялся и дрожал, и столько раз преклонял колени пред братом своим Исавом; но на потомках его. И сказанное Ноем на Ханаана исполнилось на потомках его. Так и здесь мы говорим. Ибо кто правдивее может назваться Сыном Божиим? Тот ли, который поклонялся тельцу, совершал служение Веельфегору, и приносил в жертву демонам своих сыновей и дочерей, — или Тот, Который есть Сын по естеству и равночестен с Родившим?

Об избиении младенцев и возвращении из Египта в Назарет

Стих 16. Тогда Ирод видев, яко поруган бысть от волхвов, разгневася зело...[48] Тогда..., когда? Очевидно, после того как бывшие с Иисусом убежали в Египет. До того времени Ирод был занят другими заботами, как замысел против своей жены и детей, — и, по Промыслу Божию, забыл о волхвах, чтобы Младенец мог спастись в Египет. Волхвы, повинуясь Ангелу, возвратились; а он подумал, что они насмеялись над ним, потому что не исполнили того, что он приказал. Но ему следовало не разгневаться, а убояться и поразмыслить, что он напрасно употребляет старание. Прежде он слышал от волхвов, что Рожденного открыла звезда, а потом от первосвященников и книжников, что о Нем предсказали пророки; но он так сильно безумствовал, чтобы открылось его нечестие и безумие.

Стих 16. И послав изби вся дети сущыя в Вифлееме и во всех пределех его, от двою лету и нижайше, по времени, еже известно испыта от волхвов.[49] Некоторые на основании этого говорят, что Христу было два года, когда волхвы поклонились Ему, так как звезда явилась одновременно с Его рождением, а два года употреблено на путешествие волхвов. Но Златоуст заставляет молчать говорящих так. Вероятно ли, чтобы они путешествовали целых два года, если даже они шли чрез чужие государства? Чего оставались бы в Вифлееме бывшие со Христом два года после переписи, ради которой они пришли туда? Но звезда явилась прежде на столько времени, на сколько они, путешествуя, могли прийти и предстать пред только что родившимся Христом. Посему звезда предупредила, чтобы выйдя прежде, они нашли Его в пеленах. Конечно, это дело исполнено таинственности. Посему неизвестно, они ли прежде пастырей, или пастыри прежде их видели Христа; скажешь ли ты то или другое, скажешь безопасно. Не удивляйся тому, что Ирод избивает младенцев от двух лет и ниже. Он подозревал, что звезда не тотчас явилась волхвам, но, может быть, предупредила рождение Его. Посему ради безопасности он расширил время и простер убийства и на окрестности Вифлеема, чтобы повсюду обыскать то, что хотел поймать, и во множестве убитых убить и Христа. От двою лету он убил, чтобы время имело пространство, как выше сказали, — а нижайше, это — сообразно с временем, которое выведал от волхвов; так что и время, которое он узнал от волхвов, наблюдал и сам прибавил другую широту. Итак, слова: по времени еже известно испыта от волхвов нужно понимать не по отношению к словам от двою лету, но по отношению к нижайше. Следовательно, после: от двою лету нужно остановиться, а потом все последующее читать вместе. Если бы, как говорят, он узнал от волхвов, что исполнилось время двух лет, то он не убивал бы тех, которые были младшего возраста. Но некоторые недоумевают, почему несправедливо убитые за Христа младенцы были оставлены в пренебрежении, тогда как Он Сам предпринял бегство. Таким мы скажем, что хотя многие несправедливо поступают, но никто не страдает несправедливо. Всякий, кто по видимому несправедливо страдает, страдает или для того, чтобы омыть свои прегрешения, и посему не испытывает зла, а скорее благодеяние, — или для того, чтобы иметь причину получить венец, и тоже благодетельствуется, получая за перенесение временного несчастья вечное успокоение. Итак, наносящий другому обиду, конечно, причиняет эту обиду, — но для претерпевающего она не служит несчастьем. Так как эти младенцы убиты не ради очищения своих грехов, то ясно, что они пострадали, чтобы быть увенчанными, и посему не страдали несправедливо. Может быть, эти младенцы и не были бы полезными. Если Бог даже грешников удерживает в жизни, ожидая их обращения, то гораздо более нужно верить, что никаким образом Он не лишил бы жизни тех, которые должны быть великими в добродетели. И немного спустя после убийца младенцев — Ирод потерпел наказание за насильственное убийство, окончив жизнь горькою смертью, как пишет Иосиф (Флавий).

Стих 17-18. Тогда сбыстся реченное Иеремием пророком, глаголющим: глас в Раме слышан бысть, плач и рыдание и вопль мног: Рахиль плачущися чад своих, и не хотяше утешитися, яко не суть.[50] Когда он говорит: тогда сбыстся реченное, то показывает, что это совершилось так, что Бог предвидел это, предсказал чрез пророка и допустил совершение его по Своему Домостроительству. Рама было название места в Вифлееме. Назвал же он Вифлеем Рахилью — от Рахили, жены Иакова, которая была погребена в Вифлееме. Сказав: глас в Раме слышан бысть, поясняет далее, что это был за глас, именно рыдание и плач, и вопль великий, по причине весьма жестокого умерщвления младенцев. И Вифлеем не желал утешиться, потому что его младенцев не было, т.е. в живых. Этим показал величие страдания.

Стих 19-20. Умершу же Ироду, се, Ангел Господень во сне явися Иосифу во Египте, глаголя: востав поими Отроча и Матерь Его и иди в землю Израилеву: изомроша бо ищущии души Отрочате.[51] Землею Израилевою он просто назвал Палестину, а ищущими души Младенца, чтобы отнять и отделить ее от тела, он называет окружавших Ирода. Горькую кончину имел Ирод. Он изверг нечистую душу, был поражен горячкой, болью в животе, чесоткой, подагрой, гниением тайного уда, порождавшим червей, одышкой и трясением членов тела.

Стих 21-22. Он же востав, поят Отроча и Матерь Его и прииде в землю Израилеву. Слышав же, яко Архелай царствует во Иудеи вместо Ирода отца своего, убояся тамо ити.[52] Он хотел поселиться в пределах Иудеи, потому что Иудея и Галилея были палестинские области. Но убоялся идти туда ради Архелая, чтобы и он не подражал своему отцу. Притом, Ангел не обозначил точно места для поселения, чтобы он мог быть уверен. Следует знать, что после смерти Ирода, избившего младенцев, кесарь Август разделил его царство между четырьмя избранными его сыновьями. Архелаю он отдал иудейскую страну, а остальным другие части, как говорит Лука (3, 1). Он назвал их царями четвертовластниками, потому что каждый из них владел четвертою частью. А если Лука написал, что Иудеею владел Понтий Пилат, то нет ничего удивительного. Впоследствии, когда Архелай был изгнан из царства по обвинению, то Понтий Пилат был послан из Рима от Тиверия кесаря уже не как царь, а как наместник.

Стих 22-23. весть же прием во сне, отыде в пределы Галилейския. И пришед вселися во граде нарицаемем Назарет...[53] Но если он боялся идти в Иудею ради Архелая, то должен был бы бояться и Галилеи ради брата его Ирода, который был четвертовластником в ней, как говорит Лука. Но Вифлеем, находящийся в Иудее, возбуждал подозрение.

Стих 23-24. яко да сбудется реченное пророки, яко Назорей наречется.[54] И какие это пророки сказали? Не ищи; ты не найдешь этого, потому что многие из пророческих книг потеряны, некоторые во время пленений, некоторые по нерадению евреев, и некоторые по злонамеренности.

Глава 3

Проповедь Иоанна Крестителя о Царствии Небесном

Стих 1. Во дни же оны прииде Иоанн Креститель, проповедал в пустыни Иудейстей.[55] В какие дни? Не в те дни, когда Иисус, будучи еще Младенцем, пришел из Египта в Назарет, но когда Ему уже было тридцать лет, как повествует Лука (3, 23). В Священном Писании выражение: во дни оны. обыкновенно употребляется безотносительно, о каком угодно времени, и поставляется этим на вид только то время, когда совершилось то, о чем повествуется; так и теперь сделал евангелист, пропуская то, что случилось в средине.

Почему Христос пришел на крещение после тридцати лет? Потому что это есть возраст зрелой и совершенной мудрости. Так как Он намеревался отменить ветхий Завет и установить новый, а для отмены и установления нужна была именно такая мудрость, то Он и ожидал такого возраста. Пройдя сначала непостоянные возрасты, именно младенчество со свойственным ему большим неразумием, отрочество, которому свойственна сила страстей, юность — с силою любостяжания, Он только в совершенно зрелом возрасте, как по уму, так и по телу, пришел, наконец, ко крещению, чтобы, открывшись посредством его, тотчас начать учить и творить знамения. Посему-то и Иоанн в это время посылается Богом на Иордан, — проповедовать крещение, чтобы многие сошлись ради крещения, и Христос, стоя в среде многих, принял свидетельство долу от Иоанна, а свыше от Отца и Святого Духа, — и, привлекши их, начал наставлять в таинствах и творить чудеса.

Откуда же пришел Иоанн? Из внутренней пустыни; потому что Лука говорит: бысть глагол Божий ко Иоанну, Захариину сыну в пустыни. И прииде во всю страну Иорданскую (Лк. 3; 2, 3). Эту Иорданскую страну Матфей назвал пустынею Иудейскою. Итак, было, значит, две пустыни: одна — внутренняя, из которой он пришел, а другая около Иордана, в которую пришел.

Стих 2. И глаголя: покайтеся, приближибося Царствие Небесное.[56] Покайтесь, говорит, в своих грехах, потому что близко уже стоит Христос, идущий позади меня (Его называет здесь Царством Небесным, как Небесного Царя, по Божеству); Он, найдя вас покаявшимися, дарует отпущение грехов. Или Небесным Царством называет ангельскую жизнь, которую Христос немного спустя должен был основать евангельскими заповедями. Называется также Царством Небесным и наслаждение небесными благами. И многие другие значения имеет название Царствие Небесное, смотря по связи речи.

Стих 3. Сей бо есть реченный Исаием пророком, глаголющим: глас вопиющаго в пустыни: уготовайте путь Господень, правы творите стези Его.[57] Глас вопиющего в пустыне — это неполная речь. Нужно понимать так: слышится мне глас мужа, вопиющаго в пустыне, очевидно около Иордана; вопиющаго же следующее: уготовайте путь Господень и т.д. Путем Господним и стезями Его называет души, к которым должно прийти слово Евангелия. Он убеждает приготовить их или очистить посредством покаяния, исторгая терние страстей, выбрасывая камни греха и делая их, таким образом, расположенными и благоприятными для принятия этого слова.

Стих 4. Сам же Иоанн имяше ризу свою от влас вельблуждь, и пояс усмен о чреслех своих: снедь же его бе пружие и мед дивий.[58] Упомянул и об одежде, и о пище его, показывая их простоту и убожество, а чрез это научая не заботиться много о теле и презирать расточительность. Не доискивайся того, кто ткал ему одежду, или откуда он имел пояс; гораздо более заслуживает удивления то, как он, будучи с детства в пустыне, привык с такого возраста к неравномерному климату. Знай одно, что как в том случае все ему доставлялось провидением Божиим, так в этом он укреплялся перенесением разных лишений. Одни говорят, что акриды — это верхушки каких-то трав, другие — что это трава, называемая акрида, третьи, — что это род насекомых. Говорят, что в тех странах до сих пор очень многие едят их, предварительно выкоптив. И законодатель причислил их к разряду чистых животных; но они имеют неприятный запах и вкус. Но лучше следует держаться первого мнения. Мед же дикий — это мед, который кладется дикими пчелами в расщелинах скал; но он горький и неприятный. Иоанн располагал к покаянию и самим видом своим, так как носил плачевную одежду. Говорят, что верблюд есть животное — среднее между чистым и нечистым; он чист потому, что отрыгает жвачку, и нечист потому, что имеет нераздвоенные копыта. А так как Иоанн приводил к Богу мнимо-чистый народ иудейский и нечистый языческий, то он и одежду носил из верблюжьих волос. Писание всех святых представляет подпоясанными или потому, что они всегда занимались делом, а нерадивые и небрежные не подпоясываются, — или потому, что они умерщвляли страсти, а кожа есть часть мертвого животного.

Стих 5–6. Тогда исхождаше к нему Иерусалима, и вся Иудеа, и вся страна Иорданская, и крещахуся во Иордане от него, исповедающе грехи своя.[59] Прежде всего, возбуждало у всех надежду самое мнение о крестящем: он был сын первосвященника, только что вышел из пустыни, украшенный многими добродетелями, и самый вид его сиял великим благочестием. Во-вторых — новый вид проповеди: она возвещала Царствие Небесное, о котором тогда впервые услышали. В-третьих, и больше всего, то, что пророк Исаия предсказал о нем: глас вопиющаго в пустыни... Каким образом никто из евангелистов не пишет, что Иоанн взывал к народу: уготовайте путь Господень, как говорит о нем пророк. Открыто никто не записал этого, хотя естественно, что он говорил и это; но оно не записано, так как само собою разумеется. С другой стороны, слова: покайтеся и сотворите плод достоин покаяния равносильны словам: уготовайте путь Господень. Покаяние и плодоносие добродетелей есть приготовление и очищение предсказанного пути. Вышел к нему город Иерусалим, т.е. иерусалимляне, потому что так сказал Марк (Мк. 1,5). Какое значение имело крещение Иоанна и какое отличие его от крещения, установленного Христом, это подробно найдешь в изъяснении Евангелия от Марка. Более уместно было объяснить это там, где написано: проповедая крещение покаяния во отпущение грехов (Мк. 1,4).

Стих 7. Видев же (Иоанн) многи фарисеи и саддукеи грядущыя на крещение его, рече им: рождения ехиднова, кто сказа вам бежати от будущаго гнева?[60] Народ иудейский называется различными именами. Евреями они называются от Евера, как пользующиеся его языком: Бог сохранил несмешанным язык только его одного за то, что он не захотел присоединиться к строившим башню. Он был предком Авраама. Израильтянами они названы от Иакова, который в видении лествицы видел Бога и назван Израилем. Израиль значит — видящий Бога. А иудеями — от Давида. После того как Бог избрал его на царство из колена Иудина и предоставил его потомкам царствовать по праву наследства, то колено это Он сделал знаменитым, как бы царским, — так что и происшедшие из других колен впоследствии, стали называться от него общим именем иудеев. Определив это таким образом, следует также сказать о двух упоминаемых здесь иудейских сектах. Саддукеи в остальном были иудеи, но совершенно отвергали бытие Святого Духа, Ангелов и воскресение мертвых. Фарисеи, будучи в остальном теми же иудеями, имели некоторые, им только свойственные обычаи, пост два дня в седмицу, отдача десятой части имущества в пользу бедных, омовения и очищения сосудов, блюд и чаш и другие такого рода обычаи. А так как фарисеи и саддукеи сравнительно с другими были лучшими законниками и учителями, то они весьма превозносились над остальным народом. Иоанн, видя их приближающихся и узнавая их, как по благодати, обитающей в нем, так и по отличной их одежде и виду, весьма свободно обличает их, потому что имел уверенность в Том, Который послал его. К строгости обличения он присоединяет и похвалу, чтобы тою смирялись, а этою утешались. Он обличает их, называя их рождения ехиднова. Как дети ехидны умерщвляют своих матерей, изъедая их чрево, так и иудеи убили своих духовных отцов, т.е. пророков. Их же и похваляет, говоря: кто сказа вам бежати от будущаго гнева? Очевидно, что никто другой, как только их собственное благоразумие. Будущим гневом называет или гнев римлян во время осады, или гнев Божий в день суда, которого они избегали, приходя к покаянию. Конечно, он направлял свою речь преимущественно к фарисеям и саддукеям, которые считали себя весьма умными; но в лице их он говорил и всем долженствующим уверовать во Христа, которые вместе должны были избегнуть и предсказанного гнева. Если Лука говорит, что он сказал это народам, пришедшим к нему креститься, то не смущайся этим. Могло быть, что Иоанн сказал это дважды: раз — этим, а другой раз тем. Удивляется же Иоанн их большой перемене: каким образом они, убившие пророков, не убили также и его, но идут на покаяние.

Стих 8. Сотворите убо плод достоин покаяния.[61] Так как вы каетесь, то знайте, что недостаточно только избегать злого, но нужно показать добро. Уклонися, говорит, от зла и сотвори благо (Пс. 33,15).

Стих 9. И не начинайте глаголати в себе: отца имамы Авраама.[62] Не начинайте (μη δοξητε — не думайте), т.е. не желайте. Увещевает, чтобы они не говорили в сердцах своих: отца имамы Авраама, и нам достаточно для добродетели того, что мы от него происходим. Слишком хвалящимся добродетелями предков не должно нерадеть — и о собственных добродетелях…

Стих 9. Глаголю бо вам: яко может Бог от камения сего воздвигнути чада Аврааму.[63] Не думайте, говорит, что у Авраама не будет детей, если вы погибнете без плода добродетелей; Бог может воздвигнуть детей Аврааму и из этих неодушевленных камней, как воздвиг ему самого Исаака из неодушевленного и окаменелого чрева Сарры. Можно и иначе сказать: не хвалитесь, что имеете начало своего рода в Аврааме: это не ваша заслуга, а Божий дар. По Своему всемогуществу, Он может воздвигнуть детей Аврааму не только из людей, но из этих, находящихся пред глазами, камней. Некоторые говорят, что эти слова указывают на уверовавших из язычников; будучи вначале недоступными и нечувствительными к истине, впоследствии они были усыновлены за свою веру. Другие же говорят, что этим намекается на тех, которые были усыновлены за то, что уверовали вследствие распадения камней во время страдания Спасителя. И те, и другие усыновлены Аврааму, как участники вместе с ним вечного наследия. Но, главным образом, дети Авраама это те, которые подражают его добродетелям и считаются достойными его участи в Царствии Небесном, будут ли они из иудеев, или из язычников. Родство по добродетели настолько больше родства по крови, насколько душа ценнее тела.

Стих 10. Уже бо и секира при корени древа лежит: всяко убо древо, еже не творит плода добра, посекаемо бывает и во огнь вметаемо.[64] Секира — это евангельское отсечение, которое отсекает бесплодных в добродетели и вере иудеев от закона, и, однако, не искореняет. Корень их есть закон, к которому вместо них прививаются уверовавшие, а деревья — израильтяне. Устрашив их тем, что они отпадут от рода Авраама, если не будут внимательны, еще более увеличивает страх. Не только, говорит, вы отпадете от этого рода, но, как неисцелимые, будете скоро отсечены от этой жизни и получите наказание в будущей. Секирой он назвал образно смерть; дровами — людей, корнем — жизнь, а огнем — огонь геенны. Некоторые под корнем разумеют самого Авраама, под деревьями — иудеев, происшедших от него, а под топором — Христа, Который должен их отсечь, как остающихся бесплодными для евангельской веры, а принять уверовавших из язычников. Итак, устрашив их надменность и смягчив их крепкие сердца страхом отпадения от рода Авраама, отсечением огнем, затем с большим достоинством вводит речь о Христе, чтобы они бежали навстречу Ему, когда Он явится.

Стих 11. Аз убо крещаю вы водою в покаяние: Грядый же по мне креплий мене есть, Емуже несмь достоин сапоги понести: Той вы крестит Духом Святым и огнем.[65] В покаяние, т.е. ради покаяния: их исповедующихся или кающихся он крестил, потому что они каялись. И это крещение было доказательством покаяния… А после него, говорит, придет Иисус, пред Которым он приготовил путь, провозглашая: уготовайте путь Господень, как выше мы сказали. Христа он назвал сильнейшим себя, как соединенного с Божеством. Слова же: несмь достоин сапоги понести выражают великое превосходство Возвещаемого. Он как бы так говорит: я не могу считаться между последними Его слугами, по причине величия соединенного с Ним Божества; такая обязанность поручалась последним слугам. Остальные евангелисты сказали: отрешити ремень сапогу Его (Мк. 1, 7; Лк. 3, 16; Ин. 1, 27); отсюда очевидно, что Иоанн сказал и то, и другое, — в один раз это, а в другой то. Говоря: Той крестит вас Духом Святым, он показал превосходство Крещения Господнего. Мое, говорит, крещение производит удержание от грехов, а Его — доставляет причастие Святого Духа. Марк и Иоанн сказали: Духом Святым (Мк. 1, 8; Ин. 1, 33), а Лука: Духом Святым и огнем (Лк. 3,16), откуда опять очевидно, что Креститель говорил и то и другое, но в различные времена. Главным образом, эта речь указывает на сошествие Святого Духа на апостолов в виде огненных языков: тогда они были крещены Духом Святым и огнем, — а затем и на установленное Христом Крещение. И на каждого крещаемого нисходит Дух Святой, не только освящая его, но как бы невидимым огнем уничтожая нечистоту души его. Несмь доволен, т.е. несмь достоин; так написал Иоанн (1,27). Той вы крестит. Креститель изображает метафорически изобилие благодати, а повторением слова: огонь показывается сила и непостижимость благодати.

Стих 12. Ему же лопата в руце Его, и отребит гумно Свое, и соберет пшеницу Свою в житницу, плевы же сожжет огнем негасающим.[66] Этим показывает, что Он будет Судьею и грядущего века. Гумном называет Церковь всей вселенной, в которую Промыслом Божиим собираются все делатели; лопатой же — праведный Его суд, который колеблющихся всяким ветром нечестия, как бы оказавшихся соломою, предаст неугасаемому огню геенны, а тех, которые обладают достоинством добродетелей, соберет в житницу небесных обителей. Теперь, как на гумне, пшеница и солома находятся вместе, но тогда будет великое разделение, когда хлеб нужно будет отнести в житницу. Сказано: в руце Его, потому что Он совершенно приготовлен произвести суд. Обрати внимание на то, что после Крещения Духом Святым и огнем Он очищает гумно Свое, и потому, приняв Крещение, не оставайся в бездействии.

Стих 13. Тогда приходит Иисус от Галилеи на Иордан ко Иоанну креститися от него.[67] С рабами приходит и Владыка; они пришли, чтобы покаяться, а Он, чтобы показаться народу. Так и Иоанн сказал: да явится Израилеви (Ин. 1,31).

Стих 14. Иоанн же возбраняше Ему, глаголя: аз требую Тобою креститися, и Ты ли грядеши ко мне?[68] Иоанн знал, Кто это был, от Духа Святого, обитающего в нем. Евангелист Иоанн говорит: виде Иоанн Иисуса грядуща к себе, и глагола: се, Агнец Божий, вземляй грехи мира и т. д. (Ин. 1, 29). Теперь же он удерживал Его, говоря: аз требую Тобою креститися. Я, подверженный греху, имею нужду креститися от Того, Который не может грешить, крестящий простою водою — от Крестящего Духом Святым и огнем, раб — от Владыки, человек — от Бога, а Ты, наоборот, приходишь ко мне. Посему некоторые читают это вопросительно: и Ты ли грядеши ко мне? но Григорий Богослов — утвердительно, как бы в пророческом смысле: Ты следуешь за мною, который убивается, т.е. и Ты будешь убит.

Стих 15. Отвещав же Иисус рече к нему: остави ныне…[69] Перестань теперь снимать покровы с Моей непогрешимости и Божества, не время теперь для этого, но Я крещусь от тебя согласно Домостроительству. Как ради людей Я стал человеком, чтобы, как человек, поразить угнетающего их дьявола, — так ради людей Я крещусь, как они, чтобы в водах погребсти нечистоту долженствующих возродиться водою и Духом. Вместе с тем Я делаю это по Домостроительству, чтобы чрез крещение явиться народу.

Стих 15. Тако бо подобает нам исполнити всяку правду.[70] Так прилично мне исполнить всякую Божественную заповедь, потому что под правдою разумеется здесь заповедь Божия. Все, говорит, заповеди, какие предписал Закон, Я исполнил; остается только одна, именно чтобы Я крестился. Тако подобает исполнити всяку правду, разумеется чрез крещение, чтобы, как ветхий Адам не исполнил одной заповеди, так Я, новый Адам, исполнил за него все, устроил его будущность и освободил Своих последователей от того осуждения, которому тот подверг всех, происходящих от него. Заповедью Божиею было и крещение Иоанна, потому что он говорит: Пославый мя крестити водою, Той мне рече и т.д. (Ин. 1, 33).

Стих 16. Тогда остави Его. И крестився Иисус взыде абие от воды.[71] Некоторые говорят, что Креститель всякого крещаемого, погрузив его по шею в воде, удерживал, пока тот исповедовал свои грехи, и только после исповеди он выходил из воды, — но Христос, не имея грехов, не был удерживаем в воде, и потому евангелист сказал, что Он тотчас вышел из воды.

Стих 16. И се, отверзошася Ему небеса, и виде Духа Божия сходяща яко голубя и грядуща на Него. И се, глас с небесе глаголя: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих.[72] Преслушание ветхого Адама затворило для нас рай, послушание же нового открыло нам небо и доставило большее приобретение, чем была потеря. И смотри, как ясно и величественно открылся Христос народу. После того как Иоанн пред сказал о Нем народу и слова эти обратили на Него внимание, многие все-таки соблазнялись, видя, что Он крестился, как один из народа Посему и открываются небеса, показывая, что оттуда нисходит и голубь, и голос. Нисходит голос, чтобы присутствующие знали, кто такой Крещаемый, — а голубь, чтобы низвести на Него голос и чтобы не думали, что голос свидетельствует об Иоанне. Итак, Отец свыше свидетельствовал о Сыне, а Дух Святой сошел на Него, как бы перстом указывая, что Он есть Тот, о Котором свидетельствуется. В виде же голубя Он сошел, потому что эта птица от природы во многих отношениях служит образом Духа Святого. Он любит человека и нелегко возбуждается к гневу, терпеливо переносит лишение детенышей и не нападает на лишающих его. Он есть самая чистая птица и любит благовоние. Прообразом этого голубя был голубь, возвестивший Ною прекращение потопа. Как тогда был потоп от воды, так теперь от грехов, и как тот голубь возвестил прекращение того потопа, так этот — настоящего. Были отверсты небеса и сошел на крещаемого Дух Святой, чтобы мы знали, что над каждым крещаемым отверзаются небеса, призывая его в верхние обители; сходит также на него и Дух Святой. Если же мы не видим этого чувственными глазами, то ты не оставайся в неверии. Знамения даются не для верующих, но для неверующих; а для нас вместо знамений достаточно веры… Обрати внимание и на то, что, как во время Пасхи на одной трапезе Он совершил и положил конец иудейской пасхе и дал начало Своей, так и во время крещения в одной реке Он совершил и то, и другое; открытие небес и сошествие Св. Духа — это дары христианского Крещения. Что это значит: о Немже благоволих, т.е. в Котором Я нахожу увеселение. Или: после рождества Христова Ангелы воспели, говоря: слава в вышних Богу, и на земли мир, во человецех благоволение (Лк. 2,14). Благоволение значит доброе желание, а доброе желание состояло в том, чтобы спасти людей; посему теперь сказал, что это есть Тот, в Котором Я желал людям добра, т.е. через Которого пришло спасение людей.

Глава 4

Искушение Спасителя в пустыне

Стих 1. Тогда Иисус возведен бысть Духом в пустыню, искуситися от диавола.[73] Когда, как человек, Он для научения людей все сделал и принес, — передается после крещения Духу Святому и ведется Им, куда повелит, и подводится в пустыню на борьбу с дьяволом. И ты после Крещения не будь уже сам руководителем себя самого, но водись лучше Духом и не смущайся, подпадая после Крещения испытаниям. Для того ты и вооружен, чтобы сражаться. Посему Бог и не удерживает нападающих бедствий; прежде всего, чтобы ты знал силу возложенного на тебя всеоружия; далее, чтобы учился сражаться; затем, чтобы стал славным; потом, чтобы таким образом не превозносился; сверх всего этого, чтобы ты знал, что великое сокровище вверено тебе. Если бы этого не было, то враг ни в каком случае не сражался бы с тобою напрасно. Где он видит богатство, туда и направляет свой строй. И возведен был в пустыню неприступную. Марк, свидетельствуя об этом, говорит, что Он был там со зверями (Мк. 1, 13); посему борьба была еще большей. Дьявол тогда нападает еще более, когда видит, что человек уединен и лишен всякого утешения…

Стих 2. И постився дний четыредесять и нощий четыредесять, последи взалка.[74] Прежде всего постился, научая, что пост есть великая защита для сражающихся с демоном. Он не вышел за пределы того времени, в течение которого постился прежде Него Илия и прежде Илии — Моисей, чтобы, превосходя силу человеческой природы, не сделать невероятным того, что Он человек. Отсюда напоследок Он взалкал, утверждая этим, что Он человек, потому что человеку свойственно взалкать после поста. Кажется излишним прибавление о ночах. Полагаю, однако, что это прибавлено ради еврейских постов: постясь днем, ночью евреи могли есть. Но Марк и Лука пропустили ночи, так как они сами собою подразумеваются.

Стих 3. И приступль к Нему искуситель рече: аще Сын еси Божий, рцы, да камение сие хлебы будут.[75] Марк и Лука сказали, что Он был искушаем и в течение сорока дней (Мк. 1,13; Лк. 4,2); откуда ясно, что тогда он искушал издалека: во сне, в печали и т. п. А после того, как увидел Его алчущим, приступает ближе и открыто склоняет Его к свойственной голоду страсти, именно чревоугодничеству. И смотри, что делает. Он слышал и от Иоанна, и от голоса, бывшего с неба, что это есть Сын Божий, но не зная, что Сын Божий вочеловечился, — тайна вочеловечения была скрыта от него, — он подозревал, что это человек, но за Свои добродетели усыновленный Богу. Посему он уже завидовал Ему в столь великой чести, как и древнему Адаму, и старался лишить Его этой чести, как и того. Приступив ближе, он выдвигает первое искушение, объедение, посредством которого он пленил и первого Адама. Так как нигде не было пищи, по причине весьма пустынного места, а он знал, что при голоде хлеб бывает весьма кстати, то сам, однако, не приносит хлеба, так как Христос не взял бы его от врага, а приказывает сделать камни хлебами. Но чтобы Христос не предположил навета, —обрати внимание на хитрость и величие лукавства, — не сказал просто: сделай, чтобы камни эти были хлебами, но предпослал: аще Сын еси Божий, чтобы показать, что он ищет превращения камней в хлебы для доказательства того, что действительно Он есть Сын Божий. Дьявол думает, что таким словом Христос будет огорчен, и устыдится того, что Его не признают Сыном Божьим, и, не зная хитрости, превратит камни в хлебы, как имеющий от Бога власть; затем, увидев эти хлебы и чувствуя сильный голод, будет побежден чревом. Но не могло скрываться это от Того, Который уловляет премудрых в коварстве их.

Стих 4. Он же отвещав рече: писано есть: не о хлебе единем жив будет человек, но о всяцем глаголе исходящем изо уст Божиих.[76] Видя его лукавство, Иисус не сотворил требуемого знамения. Знамения обыкновенно совершались для пользы созерцающих; но дьявол отсюда не мог получить пользы. И впоследствии, видя все, что сотворил Христос, он нисколько не переменился. Но Христос отвечает на скрытое его помышление и заставляет замолчать Писанием из книги Второзакония (8, 3), как бы так говоря: к чему ты Мне приказываешь сделать из камней хлебы? Конечно, по причине мучающего Меня голода, чтобы, увидев их, Я соблазнился вкусить. Но не одним только хлебом будет жив человек, а есть и другой род пищи. Всякое слово, исходящее из уст Божиих к алчущему, подобно пище, поддерживает жизнь его, и удовлетворяет его. Таким образом, великодушно Он отразил искушение к чревоугодию. Следует заметить, что Матфей сказал во множественном числе: камни, а Лука в единственном: камень. Часто у евангелистов можно найти такие безвредные различия. Свидетельство почерпнуто из Ветхого Завета: это слова Моисея. И евреи питались манною, которая, хотя не была хлебом, но по слову Божию удовлетворяла всякой нужде евреев и становилась всем, чем только кто-нибудь хотел питаться. Желал ли иудей рыбы, или яйца, или сыра, манна доставляла ему именно такой вкус.

Стих 5. Тогда поят Его диавол во святый град.[77] Поят, т.е. взяв, ведет. Допускает же врагу вести, куда угодно, а бороться, как он захочет, чтобы, отовсюду побежденный, он сам убежал. Святым городом называет Иерусалим, как отделенный Богу, и потому с благоговением уважаемый, или как имеющий святой храм.

Стих 5. И постави Его на криле церковнем.[78] Крылом этим была весьма высокая башня, построенная сбоку храма.

Стих 6. И глагола Ему: аще Сын еси Божий, верзися низу, писано бо есть, яко Ангелом Своим заповесть о Тебе (сохранити Тя), и на руках возмут Тя, да не когда преткнеши о камень ногу Твою.[79] Побежденный в первом искушении, он выступает на второе и старается пленить Его путем тщеславия. Посему и повелевает броситься вниз и спастись. А чтобы огорчить Его опять, он опять предпосылает: аще Сын еси Божий, чтобы показалось, что и этого знамения он ищет для доказательства того, что Он есть Сын Божий, хотя и первое не было дано. И полагал, что легче Его можно будет убедить, если не по чему-либо другому, то, по крайней мере, потому, что многие в таком случае могут увидеть Его чудо, — а внизу присутствующих было тогда много. Таким образом Он попадет в расставленную ловушку тщеславия, как бы бросившись вниз ради похвалы от них. Самое изречение заимствуется из Писания Давида, чтобы показать, что он убеждает достоверно на основании Писания. Но и здесь не скрылся злоумышляющий.

Стих 7. Рече (же) ему Иисус: паки писано есть: не искусиши Господа Бога твоего.[80] И это написано во Второзаконии (6,16). Искушает же Бога тот, кто повергает себя в очевидную опасность, когда не вынуждается к тому никакою необходимостью, по одной только уверенности в Боге.

Стих 8-9. Паки поят Его диавол на гору высоку зело, и показа Ему вся царствия мира и славу их, и глагола Ему: сия вся Тебе дам, аще пад поклонишимися.[81] Было бы излишне прибавлять имя горы; какая бы отсюда могла быть польза? Между тем, обманувшись во втором своем нападении, враг приготовляется к третьему, именно к любостяжанию, которое он оставил на конец, как самое трудное. И возводит Его на весьма высокую гору и показывает Ему, в часе времене, как прибавил Лука (4, 5), т.е. на короткое время, части вселенной, в которых были расположены царства мира, говоря: в этой части лежит царство Римское, в той — Персидское, а там — Ассирийское, равным образом говорит и о других; это пользуется славою на такого рода дела, а то на другие; одним словом, рассказывает все. Затем говорит: сия вся Тебе дам, т.е. все, что находится в царствах мира, аще пад поклонишимися. Каким образом, лукавый, ты столько, и столь великое, променяешь на одно поклонение? Конечно, для того, чтобы обольстив легкостью требования, поймать Его на удочку любостяжания, как будто поклонившегося из-за любви к приобретению богатства этих царств. Пространнее говорит Лука; именно дьявол сказал Ему: Тебе дам власть сию всю и славу их: яко мне предана есть, и емуже аще хощу, дам ю: Ты убо аще поклонишися предо мною, будут Тебе вся (Лк. 4: 6, 7). Матфей пропустил это как не необходимое; Лука же прибавил, как в этом месте сказанное. Много таких опущений и прибавлений ты найдешь у евангелистов, и при всех таких случаях разрешением пусть служат тебе вышеуказанные причины. От временного мгновения, по астрономии, получался не слишком короткий промежуток. Посему сего было достаточно, чтобы только показать части вселенной, в которых находились царства и вкратце сказать о славе их.

Стих 10. Тогда глагола ему Иисус: иди за Мною сатано: писано бо есть: Господу Богу твоему поклонишися и Тому единому послужиши.[82] И это написано во Второзаконии (4, 3). Обрати внимание на то, что в первых искушениях Он терпеливо отвечал; но когда заметил, что тот бесстыдно ищет себе божеского поклонения и требует божеской чести, тогда упрекнул его, говоря: отойди, сатано, — т.е. удались, противник. Лука написал: иди за Мною, сатано (4, 8), т.е. удались от Моих взоров, потому что находящийся сзади кого-нибудь бывает для того невидим. И не удержался Христос от изобличения во лжи того, который говорит, что ему передан весь мир, но отразил его Писанием. И бичом для лукавого стал Его упрек, потому что больше он уже не перенес (ελαρτερησε). Почему Матфей последним записал искушение любостяжания, а Лука — тщеславия? Потому что Матфей заботился о порядке искушений, а Лука только о повествовании. Чему же нас поучают искушения Спасителя? Никогда не верить врагу, даже в том случае, если он советует полезное что-нибудь и необходимое, потому что он льстит полезным, а оканчивает злым; ни ради голода, ни ради другой подобной нужды не исполнять воли демона, но прибегать к Богу; не искушать Бога и не обращать внимания на дьявола, ищущего знамений, потому что он ищет их, скрыв под ними свое коварство. Некоторые говорят, что дьявол показал Христу все царства мира и славу их не посредством восприятия внешних чувств — местно, а в представлении — описательно. Говорят это потому, что написано, что он показал это во мгновении времени.

Стих 11. Тогда остави Его диавол.[83] Лука же написал, что, окончив все искушение, дьявол отошел от Него до времени (Лк. 4,13). Очевидно, что перечисленные выше три искушения суть главнейшие между другими, потому что отсюда происходят и все другие; но победивший эти страсти одержит победу и над всеми другими. А прибавление: до времени означает до времени козней иудейских, потому что тогда он опять боролся, но не сам, а чрез иудеев, как бы чрез некоторого рода органы. Три искушения победил Господь, именно: чревоугодия, тщеславия и любостяжания. Они составляют основы всех страстей; победивший их, тем более победит и остальные. Посему Лука говорит, что он окончил все искушение (Лк. 4,13). А что Ему служат Ангелы, это показывает, что и нам после победы будут служить Ангелы. Все ради нас и делает, и показывает Христос, так как Ему, как Богу, всегда служат Ангелы.

Стих 11. И се, Ангелы приступиша и служаху Ему.[84] Доколе продолжалась брань, Он не допускал являться Ангелам, чтобы не потерять того, кого надлежало уловить. Но когда победил всесильно противника и заставил бежать, тогда уже они являются, дабы ты знал, что и тебя примут и окружат Ангелы, когда ты победишь подобно Ему.

Стих 12. Слышав же Иисус, яко Иоанн предан бысть, отыде в Галилею.[85] Услышав, что он отдан в темницу Иродом четвертовластником, как говорит впоследствии. Удалился, научая нас избегать искушений. Вина не в том, чтобы не подвергать себя опасности, но — не стоять мужественно, когда подвергнешься ей. Удалился в Галилею, чтобы, с одной стороны, исполнилось пророчество о ней, как об этом будет сказано, и чтобы, с другой — там уловить рыбарей, т.е. апостолов, которые там обитали. Посему и Ангелы впоследствии, после Вознесения Христа на небо, назвали их галилеянами, говоря: мужие Галилейстии, что стоите зряще на небо (Деян. 1,11).

Стих 13. И оставль Назарет, пришед вселися в Капернаум в поморие, в пределех Завулоних и Неффалимлих.[86] Оставив, т.е. миновав, потому что тогда Он не входил в Назарет.

Стих 14 - 16. Да сбудется реченное Исаием пророком, глаголющим: земля Завулоня и земля Неффалимля, путь моря обонпол Иордана, Галилеа язык. Людие седящии во тме видеша свет велий, и седящим в стране и сени смертней, свет возсия им.[87] Галилея была страна Палестинская. Некогда она была дана в удел двум коленам, Завулонову и Неффалимову, но часть ее населяли и иноплеменные язычники. Представляется неудобным порядок этих пророческих слов, частью вследствие пропуска некоторых из них, частью вследствие непонятного значения их. Я же исследуя, на основании пророческой книги, узнал, как должно их расположить. Именно следует так: О, земля Завулонова! О, земля Неффалимова! (он разумеет здесь Галилею, как сказано), о, обитающие по пути моря! т.е. при море Галилейском, о, обитающие по ту сторону Иордана! о, Галилея языческая! Галилеею языческою Он назвал часть Галилеи, которую населяли язычники. Затем, обнимая всех живущих в указанных местах, благовествует им спасение, говоря: людие, седящии во тме видеша свет велий и т. д. И тьмою Он назвал заблуждение. Иудеи заблуждались относительно Писания, а язычники относительно Богопочтения. Великим светом назвал Христа (Ин. 1, 9), Который часто называется истинным светом, потому что Он вывел их из заблуждения, просветив их наподобие света. Затем опять объясняет эту тьму, назвав ее страною смерти и сенью смерти. Как для телесной смерти страна и тень есть гроб, — страна, как место, а тень, как тьма, ибо тьма есть тень, так и для духовной смерти страна и тень было это заблуждение, — страна, потому что подобно гробу оно содержало впадавших в него и становящихся мертвыми к познанию истины, тень же, потому что покрывала их тьмою. Не дивись, если пророческие изречения привел не в целости. Вообще должно заметить, что евангелисты иногда и приводят целые изречения, иногда сокращают их, а иногда, сохраняя неизменным смысл изречений, переменяют некоторые выражения, когда это нисколько не повредит слову.

Об учении Христовом

Стих 17. Оттоле начат Иисус проповедати и глаголати: покайтеся, приближися бо Царство Небесное.[88] Это прежде Спасителя проповедовал Иоанн. Начал же и Христос именно с этого, чтобы показать, что Иоанн был Его началом и что Он не был его противником. И следовало даже, чтобы прежде о Нем засвидетельствовал другой, и тогда уже Он Сам пришел. Некоторые говорят, что только по видимому Христос проповедует то же самое, что Иоанн, как напр.: покайтеся и приближися Царство Небесное, но на самом деле нет, потому что Иоанн говорит: покайтеся, т.е. в том, в чем вы согрешили, а Христос говорит: покайтеся, т.е. перенеситесь из ветхой (жизни) в новую. И приводят, как свидетеля, Марка, который прибавил: и веруйте во Евангелие. Иоанн, говорят, назвал Царством Небесным Христа, а Христос Царством Небесным назвал небесную и ангельскую жизнь (πολιτειαν), которую Он должен был основать, как мы сказали выше. Марк, конечно, сказал Царствие Божие вместо Царство Небесное. Разумеется также, что приблизилось Царство Божие, чтобы царствовать над верующими, потому что над неверующими Сын и Слово есть Царь по природе, а над верующими, добровольно принимающими Его царствование, и по природе, и по желанию Он царствует.

Стих 18-20. Ходя же при мори Галилейстем, виде два брата, Симона глаголемаго Петра, и Андреа брата его, вметающа мрежи в море, беста бо рыбаря: и глагола има: грядита по Мне, и сотворю вы ловца человеком. Она же абие оставльша мрежи, по Нем идоста.[89] Матфей здесь говорит, что они последовали за Иисусом после того, как был предан Иоанн, а евангелист Иоанн, что прежде чем Он был предан (Ин. 1, 35 и сл.). Кроме того, Матфей сказал, что обоих призвал Иисус, — а Иоанн, что Иисус призвал Андрея, а Петра Андрей. Откуда ясно, что это было второе призвание. Последовав за Ним еще прежде, чем Иоанн был предан, они опять возвратились в свою страну и занялись прежним промыслом, так как видели, что Иоанн был предан, а Иисус удалился. Итак, Христос, прощая им это, идет, чтобы опять их восстановить, и повелевает следовать, чтобы, вместо своих сетей, они взяли у Него разумную сеть и, забрасывая ее в жизненное море, уловляли людей вместо рыб. И смотри, как они, оставив, что имели, тотчас повиновались, без всякого замедления. Так именно желает Христос, чтобы всякой нужде предпочитать следование за Ним. Грядита по Мне сказал вместо: последуйте за Мною. В первое призвание Христос призвал двух братьев, чем показал, что всем, которые делаются Его учениками, следует и жить по-братски, и мудрствовать по-братски.

Стих 21-22. И прешед оттуду, виде ина два брата, Иакова Зеведеева, и Иоанна брата его, в корабли с Зеведеом отцем ею, завязующа мрежи своя, и воззва я. Она же абие оставльша корабль и отца своего, по Нем идоста.[90] Обрати внимание и на их веру, по которой они презрели и отца; необходимо Христу предпочитать и родителей. Немалым доказательством их добродетели служит то, что они легко переносили бедность, своими руками сыскивали пропитание, были связаны между собою взаимною любовью, держали при себе отца и служили ему. Вероятно, что они слышали от Петра и Андрея, что Христос обещал последователей Своих сделать ловцами человеков.

Стих 23. И прохождаше всю Галилею Иисус, учя на сонмищих их.[91] Прохождаше вместо: обходил. Учил Он в синагогах, частью чтобы больше привлечь, частью чтобы никто не мог сказать, что, уча тайно необразованных, Он обольщал их, так как боялся учить открыто.

Стих 23. И проповедал Евангелие Царствия.[92] Марк написал: Царствия Божия (Мк. 1, 14). Евангелие Царствия Божия, т.е. Новый Завет, как учащий о Царстве Божием, или как вводящий в Царство Божие повинующихся Ему.

Стих 23. Изцеляя всяк недуг и всяку язю в людех.[93] Недуг (νοσος — болезнь) есть продолжительное нарушение состояния тела, — а язя (μαλακια — немощь) есть начало телесного расслабления, предвестник болезни. Так бывает по отношению к телу. По отношению к душе болезнь (недуг) есть действие греховное, — а немощь (язя) есть расслабление рассудка, согласившегося на это действие.

Стих 24. И изыде слух Его по всей Сирии.[94] Марк сказал: Изыде же слух Его абие во всю страну Галилейску (Мк. 1, 28):[95] Луки: и исхождаше глас о Нем во всяко место страны (Лк. 4,37).[96] Слух и глас обозначают молву о Нем. Ту страну, которую Матфей назвал Сирией, другие назвали страною Галилейскою. Молва о Нем распространилась, потому что Он учил тому, чего никогда не слышали, слова Свои подтверждал чудесами и со властью учил и творил чудеса, как ты можешь найти об этом яснее у Марка.

Стих 24. И приведоша к Нему вся болящыя различными недуги и страстьми одержимы, и бесны, и месячныя, и разслабленныя (жилами): и изцели их.[97] После слов: различными недуги, нужно сделать остановку. Страстьми называет страдания от болезней. Болезнь лунатиков обусловливается состоянием гнилых жидкостей. Так как луна, во время полнолуния, имеет свойство притягивать силою своего света жидкости, находящиеся в телах, то они тогда возмущаются; поднимающееся от них густое и дурное испарение терзает мозг и доставляет мучение человеку. Так как люди терпят это от луны, то и называются лунатиками. Но почему ни у кого из этих прежде исцеления не требует веры, как впоследствии от многих других? Потому, что Он еще не дал очевидного доказательства Своей силы. С другой стороны, то самое, что они пришли и привели, было делом не случайной веры.

Стих 25. И по Нем идоша народи мнози от Галилеи и Десяти град, и от Иерусалима и Иудеи, и со онаго полу Иордана.[98] Со онаго полу Иордана, т.е. с той области, которая была по ту сторону Иордана.

Глава 5

Изъяснение Нагорной проповеди

Стих 1. Узрев же народы, взыде на гору.[99] Господь изложил блаженства, взойдя на гору; этим Он показал, что желающий достигнуть блаженства должен отвлекаться от всего земного и подниматься к высокому. Взошел на ближайшую гору, отчасти уклоняясь от шума толпы, отчасти желая преподать учение без перерыва. От врачевания тел переходит к врачеванию душ. Таким образом Он всегда поступает, переходя от одного к другому, и от этого опять к тому, чтобы доставить разнообразную пользу.

Стих 1. И седшу Ему, приступиша к Нему ученицы Его.[100] Взошел, конечно, вместе и народ, но ученики приблизились, как более расположенные к Нему, желая научиться чему-нибудь от Него.

Стих 2. И отверз уста Своя, учаше их.[101] Для чего сказал, что Он открыл уста Свои? Потому что и не открывая уст Своих, Он учил их Своими делами. К ученикам направляет речь, чтобы не показаться толпе непонятным, но вообще Он предлагает ее всем и каждому в отдельности человеку.

Стих 3. Глаголя: блажени нищии духом: яко тех есть Царствие Небесное.[102] Не сказал: нищие имуществом, но нищие духом, т е. смиренные душою и желанием, называя это духом. Не тот блажен кто смиряется каким-либо несчастьем, потому что ничто непроизвольное не доставляет блаженства. Всякая добродетель характеризуется тем, что совершается добровольно. Нищим же (ητωχος) назвал здесь смиренного, от слова κατεπτηχεναι, что значит убояться, или быть устрашенным, — потому что смиренномудрый всегда боится Бога, как будто никогда не благоугодивший Ему. Смотри, какое основание Он полагает для Своего учения. Так как высокомудрие низвергло дьявол; унизило первосозданного, который думал, что он станет Богом после того как вкусит от древа, и сделалось, таким образом, корнем и источником всех зол, — то приготовляет противоположное ему лекарство, смиренномудрие, и полагает его корнем и основою добродетелей, так что, в случае пренебрежения им, все остальное, хотя бы достигало неба, отнимается и пропадает, как показано на примере фарисея. Вполне соответствующая и награда за него: именно за величайшее бесчестие воздается честь высочайшая, больше которой и найти невозможно. По видом блаженств привел эти заповеди, делая Свое слово более удобоприемлемым. Нужно было вначале кротко беседовать с ними, и таким образом мало-помалу переходить к заповедям. Почему не сказал Он — смиренные, но нищие? Потому что последнее больше первого. Есть много видов смиренномудрия. Один бывает смиренным в достаточной мере, а другой — в превосходной. Это последнее похваляет и блаженный Давид, говоря: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50, 19).[103]

Стих 4. Блажени плачущии, яко тии утешатся.[104] Так как все считали блаженными радующихся, а несчастными печалящихся, то Он с корнем вырывает такое предположение и ставит противоположение. Плачущими Он называет не просто плачущих, а плачущих о своих грехах. Постыдно и непозволительно плакать о житейском деле. Апостол Павел говорит: (сего) мира печаль смерть соделывает. Печаль бо яже по Бозе покаяние нераскаянно во спасение соделовает (2 Кор. 7, 10).[105] Каким образом в другом месте ап. Павел говорит: радуйтеся всегда о Господе (Флп. 4,4)?[106] Потому что и здесь он говорит о радости, которая происходит из печали. Печаль имеет своим последствием радость. Подобно тому, как после сильного дождя обыкновенно бывает ведренная погода, так и после того, как прольются слезы, наступает спокойствие и радость души. Этими словами высказывается желание, чтобы мы плакали не только о своих грехах, но и о чужих; такова была душа Моисея, Давида, Павла и других. Утешатся, т.е. возрадуются. Где? И здесь, и там. Здесь, в надежде искупить плачем свои грехи, а там, не только вследствие прощения, но и блаженства. Оплакивающие умерших детей или жен не обнаруживают любви ни к имуществу, ни к своему телу, не желают ничего другого в это время печали, не ожесточаются обидами, не овладеваются никакою другою страстью; тем более не делают ничего такого те, которые оплакивают свои прегрешения, как должно оплакивать.

Стих 5. Блажени кротцыи: яко тии наследят землю.[107] Так как в древности люди особенно заботились о наследовании земли, то Он и поставил ее наградою за добродетель. Некоторые разумеют здесь землю духовную на небе, но Златоуст говорит, что Он положил в награду и чувственную землю, ради более грубых людей, которые ищут скорее чувственного, чем духовного. Обыкновенно во всем Евангелии высказываются побуждения к добродетели отчасти чрез будущее, отчасти чрез настоящее; но когда оно полагает духовные награды, не лишает чувственных, и наоборот, когда обещает чувственные, не исключает духовных. Ищите же, — говорит, — прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф. 6,33). И опять: никтоже есть, иже оставит дом, или родители и т.д., иже не приимет множицею во время сие, и в век грядущий живот вечный (Лк. 18, 29,30). Кроткими называются не те, которые совершенно не гневаются, — ибо такие — бесчувственны, — а те, которые чувствуют гнев, но сдерживают себя и гневаются, когда должно; как и Давид говорит: гневайтеся, и не согрешайте (Пс. 4,5).

Стих 6. Блажени алчущии и жаждущии правды: яко тии насытятся.[108] Намереваясь говорить о милостыни, уничтожает заранее любостяжание, чтобы милосердие было чисто, так как правда противоположна любостяжанию. Сказал: алчущие и жаждущие вместо: сильно желающие, чтобы сильная любовь к любостяжанию, обращенная к правде, уничтожила его. Насытятся, разумеется: всяким добром. Так как любостяжательные кажутся богатыми и сытыми, то посему говорит, что праведные еще более насытятся.

Стих 7. Блажени милостивии: яко тии помиловани будут.[109] Богом, конечно; и не только в такой мере, в какой сами помиловали других. Какое различие между злом и добром, или лучше — между человеком и Богом, такое же различие между человеческим и Божьим милосердием. Не только имуществом должно оказывать милость, но и словом и, если ничего не имеешь, хотя слезами. Многоразличен образ милостыни, и широка эта заповедь. Будут помилованы здесь людьми, а там Богом.

Стих 8. Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят.[110] Под чистыми сердцем разумеет тех, которые не сознают за собою никакого лукавства или сохраняют свое сердце незапятнанным от сладострастия, что ап. Павел называет святостью, говоря: мир имейте и святыню со всеми, ихже кроме никтоже узрит Господа (Евр. 12,14).[111] Узрят Бога, насколько возможно для человеческой природы. Поставил это блаженство после блаженства о милостыни, потому что многие, достигая правды и совершая милостыню, одолеваются страстями. Посему показывает, что недостаточно одних только этих добродетелей. Чистые сердцем — суть целомудренные: святости, т.е. целомудрия, кроме никтоже узрит Господа (Евр. 12, 14). Как зеркало тогда отражает образы, когда оно чисто, так душа только чистая воспринимает образ Божий.

Стих 9. Блажени миротворцы: яко тии сынове Божии нарекутся.[112] Те, которые не только сами не производят раздоров, но и других враждующих приводят к миру. Сынове Божии нарекутся, как подражающие Единородному Его Сыну, делом Которого было соединить разъединенное и примирить враждующее. Миротворец может быть блажен, как примиривший желания своей плоти с желаниями души, и как подчинивший худшее лучшему. Они не только сами имеют мир со всеми, но и других враждующих примиряют. Миротворцы также те, которые обращают к Богу посредством учения врагов Его; они также суть сыны Божий, потому что и Единородный Сын примирил нас с Богом.

Стих 10. Блажени изгнани правды ради: яко тех есть Царствие Небесное.[113] Под Царством Небесным одни разумеют жизнь на небе, другие — состояние, равное ангельскому на небе, третьи — образ Божественного созерцания, который дается соответственно правде каждого, четвертые — благодатное сообщение тех благ, которые по природе свойственны Богу. Из них третье и четвертое называют и Царством Божиим. Сказал это, чтобы не думать, что мир всегда и везде есть нечто прекрасное. Правдою здесь назвал вообще всякую добродетель. И если за этот подвиг назначил в награду Царство Небесное, однако ты не негодуй на них, как бы получающих чужую награду. Хотя по видимому различны указанные воздаяния, по причине различия названий, но все они обозначают Царство Небесное. Все, которые удостоились их, наслаждаются также Царством Небесным; посему и все названы блаженными. Не одни мученики терпят изгнание, но и многие другие за помощь обижаемым и всякую вообще добродетель, потому что под правдою разумеется всякая добродетель. Хотя и злодеи, и убийцы терпят изгнание, но они не блаженны.

Стих 11. Блажени есте, егда поносят вам и ижденут и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради.[114] Направляет Свою речь к присутствующим апостолам, показывая, что учителям свойственно быть поносимыми. А чтобы ты не думал, что всякий злословимый блажен, прибавил два ограничения, именно: чтобы злословие было ложное и терпелось за Христа; а если это бывает не так, то злословимый скорее несчастен. Что может быть удивительнее этих увещаний, когда всеми избегаемое становится для всех желательным, ради величия наград? Предписавший жестокое и противоречащее обычаю всех до того времени людей, однако и убедил, и убеждает почти всю вселенную.

Стих 12. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех.[115] Радуйтесь и веселитесь духом все поносимые, и преследуемые, злословимые, как сказано. Говоря же: мзда ваша многа на небесех, приводит и другое утешение. Претерпевать поношения — дело великое и весьма трудное. Посему и Иов, претерпев другие испытания, особенно был смущен тогда, когда его поносили друзья, как страдающего за грехи.

Стих 12. Тако бо изгнаша пророки, иже (беша) прежде вас.[116] Отсюда ясно, что слова: блажени есте… и т.д. собственно сказаны к ученикам, и чрез них и ко всем, кто будет подражать ученикам Его. Тако бо изгнаша пророки, иже (беша) прежде вас. Как это тако? Разумеется понося, изгоняя и ложно злословя их, ради Бога. Как вы посылаетесь Мною проповедовать то, что Я скажу, так и они были посланы Богом. Говоря: пророки, иже (беша) прежде вас, показывает, что и они будут пророчествовать. Если для тех не было непристойно страдать за Бога, то тем более вам. Таким сравнением их с пророками ободрил их умы. Обрати внимание на то, после скольких заповедей поставил блаженство об изгнании ради правды, и блаженство о поношении, преследовании и злословии, показывая, что вступающему в такую борьбу необходимо укрепиться всеми предыдущими заповедями. Посему, воспользовавшись определенным порядком, соткал нам золотую цепь. Всякий смиренный духом будет оплакивать свои прегрешения; оплакивающий будет кротким; кроткий будет, конечно, праведным; праведный будет милостивым: осуществивший все это на деле будет также чист сердцем; и таковой будет и миротворцем; кто шел с успехом даже доселе, тот подвергнется опасностям, но великодушно перенесет все, что ни последует. Напомнив то, что следовало, опять ободряет их похвалами.

Стих 13. Вы есте соль земли.[117] Землею назвал здесь людей, как образованных из земли. Он как бы так говорит: все люди сделались гнилыми от грехов, испортившись от влаги страстей; посему вы, избранные Мною для врачевания этой порчи всего мира, составляете соль людей, потому что вы получаете от Меня разумную силу обуздывать их и сдерживать, и убивать невидимых червей, т.е. страстные помышления, и охранять от зловония прегрешений. Пророки были посланы к одному народу; а вы — соль для всей земли, учением обличая и сдерживая распутных, чтобы они не произвели вечных червей. Не пренебрегайте же строгостью обличений, хотя бы вы и подверглись гонениям. Посему говорит: аще же соль обуяет; чим осолится, ни во что же будет к тому, точию да иссыпана будет вон, и попираема человеки. Если учащий обуяет, т.е. не обличает, не сдерживает, но станет слабым, то чем осолится, т.е. исправится? Итак, с того времени выбрасывается вон из учительского достоинства, и попирается, т.е. презирается.

Стих 13. Аще же соль обуяет, чим осолится?…[118] Обуяние соли есть ослабление ее действия. Итак, говорит: смотрите, какое служение поручается вам, и постарайтесь, чтобы не ослабеть вследствие преследований, поношений и злословий, как прежде сказано, и чтобы не потерять полезного действия. Аще же соль обуяет, чим осолится, т.е. если вы ослабеете, или потеряете полезное действие, то какою другою солью вы осолитесь, или поправитесь, как сказал Марк (9, 50). Вы — отборная соль, и нет еще другой такой. Так как вы избраны на такого рода служение предпочтительно пред всеми другими, то тем более должны быть внимательными, чтобы не могли вас обвинить в слабости и бездействии, а также в погибели тех, которые стали гнилыми, как сказано.

Стих 13. Ни во чтоже будет ктому, точию да изсыпана будет вон и попираема человеки.[119] Ни на что больше не пригодна указанная соль, потерявшая силу, как только на то, чтобы быть выброшенною вне Господнего двора и попираемою, т.е. презираемою людьми.

Стих 14. Вы есте свет мира.[120] Миром опять назвал людей, живущих в мире, — между тем как они покрыты мраком заблуждения. Вы, говорит, избраны для того, чтобы быть для них светом, и чтобы освещать духовные их глаза светом учения и познания, и руководить их по прямому пути Богопочитания. Итак, два служения поручено им — быть солью и светом; прежде нужно защитить от гниения, потом научить.

Стих 14. Не может град укрытися верху горы стоя.[121] Чрез это и следующее уподобление побуждает их к совершенству и чистоте жизни и повелевает им быть твердыми в борьбе, так как они будут положены пред глазами всех людей и будут подвизаться на театре вселенной. Не может, говорит, град укрытися верху горы, стоя, и вы не можете укрыться, положенные на высоте учения. Посему, будьте внимательны, чтобы вам управиться, и взирающим на вас представить прекрасный образ жизни и учения.

Стих 15. Ниже вжигают светилника и поставляют его под спудом, но на свещнице, и светит всем, иже в храмине (суть).[122] Следовательно, и Я воспламенил вас светом Богопознания не с тем, чтобы сокрыть вас; но вот, Я полагаю вас на подсвечнике, т.е. на высоком месте учения, чтобы вы освещали всех, находящихся во вселенной.

Стих 16. Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела и прославят Отца вашего, Иже на Небесех.[123] Говоря: да просветится, не повелевает выставлять напоказ добродетель, но исполнять ее на деле, а она уже сама по себе обыкновенно светит, и распространяется наподобие благовонного мира. Посему чистота вашей жизни и учения пусть светит пред людьми не ради человекоугодия, но да видят ваша добрая дела, в поступках и словах, и пусть подражают им. Кроме того, да прославят Отца вашего, Иже на небесех, т.е. Бога, Которому вы усыновлены чрез веру; а Его сыновья — Мои братья. Восхвалят Его, как учредившего такую жизнь. Конечно, Сам Христос учредил ее, но Свои дела Он часто приписывает Отцу, как и после увидим, конечно, воздавая этим честь Отцу и вместе показывая, что Он составляет одно с Ним как по природе, так и по воле. Когда вы совершаете, говорит, добрые дела, то пусть от них светит вам свет, и он обыкновенно светит сам собою, исходя от добрых дел, хотя бы никто не распространял его.

Стих 17. (Да) не мните, яко приидох разорити закон, или пророки: не приидох разорити, но исполнити.[124] Так как Он должен был узаконить некоторые предписания — большие тех, которые были в Ветхом Завете, говоря: слышасте, яко речено бысть древним: не убиеши: иже (бо) аще убиет, повинен есть суду. Аз же глаголю вам, яко всяк гневаяйся на брата своего всуе повинен есть суду и т.д. (Мф. 5, 21,22),[125] и желал проложить путь как бы божественной и небесной жизни, то, чтобы некоторые не подозревали, по причине необычайности, что Он, узаконяя новое, уничтожает старое, и не считали Его противником Богу, — заранее врачует это подозрение. Но посмотрим, как Он исполнил Закон и Пророки. Он исполнил пророков, совершив на деле все, что о Нем предвозвестили они. Посему при каждом пророчестве евангелисты прибавили: «да сбудется реченное пророком». Закон Он исполнил, с одной стороны, тем, что не нарушил ни в чем его предписаний; Он сказал Иоанну: тако бо подобает нам исполнити всяку правду (Мф. 3, 15); с другой стороны, тем, что прибавил пропущенное. Так лучше всего понимать эти слова. Между тем как Закон удерживает от совершения греха, Христос запретил самые основы его. Убийство есть плод греха, а корень его — гнев; если кто не уничтожил корня, то он когда-либо произведет свой плод. Очевидно, что заповедь, запрещавшая убийство, была несовершенна; Христос восполнил ее, заповедуя не гневаться. То же найдем дальше и по отношению к другим заповедям. И почему древний Закон был несовершен? Потому что евреи были жестоковыйны и не сносили тяжелого ярма. Посему их, как младенцев в добродетели, поил молоком, а нам, как мужам, предложил твердую пищу. Как же это Христос в другом месте сказал: иго Мое благо, и бремя Мое легко есть (Мф. 11, 30)? Потому что его облегчает воздаяние за труды и величие наград. Закон исполнителям его обещал дать земные блага, а Христос — блага небесные. И иначе: Христос не разорил, а исполнил древний Закон. Этот последний не был противоположен Евангелию, а скорее был путем к нему, провозвестником его, тенью и образом. С пришествием Евангелия, он исполнился и прекратился, как прекращается ночь при появлении дня, как тень, при набрасывании красок. Воспитатель должен был уступить место учителю. И еще иначе: Христос исполнил Закон, так как сохранил его предписания, и прекратил, так как покрыл несовершенное совершенным. Отсюда евангельские заповеди не противоречат предписаниям Закона, но согласуются с ними. Закон есть начало, а Евангелие — исполнение.

Стих 18. Аминь бо глаголю вам: дондеже прейдет небо и земля, йота едина, или едина черта не прейдет от закона, дондеже вся будут.[126] Слово аминь есть наречие утвердительное, обозначающее то же, что истинно. Смысл последующих слов — такой: пока будет стоять мир (это видно из слов: дондеже небо и земля), не останется неисполненным даже незначительное предписание закона, до тех пор пока все законное не сделается или не исполнится на деле Мною. Словами: йота и черта обозначил самое незначительное, потому что они в числе букв были самые простые, так как легче других начертывались. Йота есть прямая линия, а черта — кривая. Все равно, как Он сказал бы так: доколе не прейдет небо и земля, Я не допущу этого. Так говорил Христос, утверждая, что Он не разоряет Закона, так как не мог еще сделать того, что он заповедует; до самой смерти Он исполнял его.

Стих 19. Иже аще разорит едину заповедий сих малых и научит тако человеки, мний наречется в Царствии Небеснем.[127] Малых, не говоря уже о больших. Освободив Себя от ложного подозрения, Он устрашает и полагает большие угрозы относительно будущего Своего законоположения. Всякий, кто нарушит одну из тех заповедей, которые Я намерен установить, и не только сам нарушит, но и для других послужит таким примером (заповеди эти Он назвал малейшими, отчасти по смирению, отчасти для того, чтобы не превозносились исполнители их; вместе с тем научает и нас унижать собственные дела, хотя бы они были велики и значительны), тот назовется малейшим, т.е. последним из всех, ничтожным, отверженным, что равносильно: будет подвергнут наказанию. Царством Небесным в этом месте называет второе Свое пришествие, в котором Он явится Царем всех.

Стих 19. А иже сотворит и научит, сей велий наречется в Царствии Небеснем.[128] Смотри, как Он сказал: нужно прежде делать, а потом учить, и не только делать, но и учить. Как достойно порицания не делать, но учить, так, с другой стороны, недостаточно делать, но не учить. Совершенная добродетель состоит не только в том, чтобы быть полезным самому себе, но — и другим. Не научишь правильно тому, чего сам не сделал, и не легко убедишь других сделать то, чего сам не делал, потому что услышишь: врачу, изцелися сам. (Лк. 4,23).[129]

Стих 20. Глаголю бо вам, яко аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в Царствие Небесное.[130] Они учат, но не исполняют, проводя жизнь, которая противоречит учению; а вы должны и учить, и исполнять, чтобы дела согласовывались со словами. Можешь понимать это и иначе. Они смотрят только на конец греха, а вы должны смотреть и на начало его. Книжников и фарисеев разумей здесь исполняющих, а не преступающих закон. Правдою назвал здесь всякую вообще добродетель. Смотри, как и в настоящих словах, и в выше высказанных Он не порицает Ветхого Завета, а скорее возвышает его. Но если он не заслуживает порицания, то почему не спасает тех, которые его исполняют? До самого пришествия Христова он спасал точных исполнителей его, но после, когда дети сделались мужами, когда дарована людям обильная благодать, когда весьма великие награды предложены для воздаяния за добрые дела (не обещается уже больше обладание землею, или земными благами, ни многочисленное потомство или долголетняя жизнь, ни победа над врагами, — но наследие неба и небесных благ, усыновление Богу и братство с Единородным Его Сыном, победа над демонами и общение нескончаемого Царства), — то естественно, что великие подвиги требуются от всех, кто желает получить такие награды; и такие именно подвиги имеются в виду при заповедях Христа, возвестившего указанные награды. Соответственно величию наград Он узаконил и величие подвигов.

Стих 21-22. Слышасте, яко речено бысть древним: не убиеши: иже (бо) аще убиет, повинен есть суду. Аз же глаголю вам, яко всяк гневаяйся на брата своего всуе повинен есть суду.[131] (В книге Исход говорится: не убий (20, 13), и после еще: аще кого кто ударит, и умрет, смертию да умрет (Исх. 21, 12)[132]. Наперед смягчив сердца их блаженствами и возбудив к добродетели, касается и больших заповедей. Начинает с более плотских страстей, т.е. гнева и похоти. Сначала говорит о гневе, затем рассуждает и о похоти. Следует также поискать причины, почему Он не начал с заповеди, которая в Законе поставлена первою. Так как она говорит о Божестве, то следовало бы ее восполнить и прибавить открыто о Своем Божестве. Но для этого еще не пришло время. Если даже после учения и знамений говорили, что Он имеет беса, хотя открыто Он ничего не сказал о Своем Божестве, то чего не сказали бы и не сделали бы, если бы прежде всего этого Он попытался сказать что-либо такое? И почему открыто не сказал, что Он Бог? Потому что мог бы смутить слушателей. Если ученики, знающие Его и ежедневно Им наставляемые, видящие Его чудеса и ставшие участниками несказанного, получившие даже от Него силу воздвигать мертвых, если они не могли всего вместить до сошествия Святого Духа, то каким образом народ, неразумный и не получивший такой силы, мог не смущаться или не подумать, что Он скорее противен Богу и бесстыдно присваивает Себе Его честь? Посему мудро и благоразумно, что, совершая чудесные и свойственные Богу дела, Он предоставляет им возвещать, что Он Бог, и что к Своему учению иногда присоединяет слова, показывающие Его Божество. Очевидно, что Он говорит о Себе большею частью со смирением, ради слабости слушателей, так как знал, что откроют это Его дела, каких не совершил никто другой. Говорить о Себе Самом что-нибудь великое надменно и подозрительно.

Но возвратимся к предмету нашей речи и посмотрим, каким образом Он не нарушает Закона, а скорее восполняет как несовершенный. Он говорит: законодатель сказал древним евреям: не убивай единоплеменника, человек! а кто убьет, будет подлежать осуждению, чтобы потерпеть наказание соответственно убийству. Я же говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, неблаговременно, будет подлежать осуждению. Этим Он уничтожил не всякий вообще гнев, а отверг только несвоевременный; своевременный же гнев полезен. Так бывает благовременным гнев против тех, которые живут вопреки заповедям Божьим, потому что мы гневаемся не для собственной защиты, но для пользы самих худо живущих из привязанности и братолюбия, с подобающим уважением. Гневайтеся, говорит, и не согрешайте (Пс. 4, 5), т.е. гневаясь не заблуждайтесь, пользуясь гневом не так, как должно. Назвал нас братьями друг другу, как имеющих одного и того же Бога и одного прародителя, одну природу и веру, одни заповеди и обетования наград. Но смотри, что Он прибавил: вырубил корень убийства. Кто так гневается, никогда не дойдет до убийства, подобно тому как вырубивший корень не допускает, чтобы когда-либо произросла ветвь.

Стих 22. Иже бо аще речет брату своему: рака, повинен есть сонмищу.[133] Выше осудил того, который только гневается, а здесь того, который уже дошел до слов. Рака слово еврейское, обозначающее ты. Когда кто-либо гневается на другого, то, не желая назвать его по имени, как бы недостойного, вместо имени употребляет ты, в знак гнева и ненависти. Господь осудил и такого, как гнушающегося общею природою, и сделал его вину подсудною сонмищу старейшин народа, чтобы он был наказан ими.

Стих 22. А иже речет: уроде, повинен есть геенне огненней.[134] Этого еще более осудил, так как он отнимает у брата разум, которым мы отличаемся от бессловесных, или лучше так как оскорбляет веру. Если верующий брат безумен, то безумна и его вера. Здесь впервые встречается имя геенны огненной. Одни говорят, что она названа геенной, как всегда рождающая (γεννωσα) огонь, а другие, — что это еврейское название, обозначающее такого рода наказание. Если же Он так наказал такие обиды, которые мы считаем незначительными, то какого осуждения достойны мы, когда беспрестанно наносим своим братьям значительные? Наказал Он такие по видимому малые обиды ради больших, чтобы мы, зная, что и тех нужно бояться, эти считали еще более страшными; с другой стороны, и потому, что людей гневливых не только значительные обиды подстрекают к убийству, но часто и незначительные, воспламеняя гнев подобно искре.

Стих 23 — 24. Аще ибо принесеши дар твой ко олтарю и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя: остави ту дар твой пред олтарем и шед прежде смирися с братом твоим, и тогда пришед принеси дар твой.[135] Все, что выше сказал, что теперь говорит и что после будет говорить, — все это относится к любви, которую Он часто предлагает и различным образом восхваляет, как это весьма часто будем видеть впереди. Будучи Богом, Он из любви к нам воплотился и претерпел все, чтобы и мы любили Бога и самих себя, были соединены друг с другом любовью и составили одно тело, имея главою Христа. Поэтому, рассекая нервы раздора, уничтожает этим все, что разрывает любовь. И смотри, как велико Его человеколюбие. Он отказывается от собственной чести из любви к брату, и только не говорит: пусть на время прекратится служение Мне, чтобы только ты помирился с братом, потому что жертвою служит также примирение с братом, и без этого условия Я не принимаю ее. Итак, приносишь ли ты хвалу Богу, или молитву (потому что и это также жертва), или что-нибудь другое, не приноси этого не примирившись, зная, что Он ничего не примет, если ты прежде не примиришься. Слова эти безразлично относятся и к тому, кто наносит обиду, и к тому, кто терпит. Если ты обижен кем-либо, то прости ему эту обиду и будь терпелив; если же ты обидел другого, то загладь свою обиду и не опусти ничего, что может послужить к примирению. Этим же научает, что Богу ненавистна вся жизнь того, чья жертва не принимается по причине вражды.

Стих 25-26. Буди увещаваяся с соперником твоим скоро, дондеже еси на пути с ним, да не предаст тебе соперник судии, и судия тя предаст слузе, и в темницу ввержен будеши. Аминь глаголю тебе; не изыдеши оттуду, дондеже воздаси последний кодрант.[136] Некоторые под соперником разумеют совесть, которая всегда противится злой воле и обвиняет поступающего худо; под путем — настоящую жизнь, во время которой должно быть благорасположенным или повиноваться тому, кто побуждает к добру и отклоняет от зла. Как к добродетели обыкновенно побуждает не только будущим, но и настоящим, как мы сказали в «Блаженствах», так, с другой стороны, отклоняет от зла не только будущим, но и настоящим. После того как отклонял от вражды будущею геенною, теперь отклоняет и устраняет настоящим судьею и тем, что случается ежедневно. Посему говорит: если даже влекут тебя к судилищу, будь благорасположен к своему сопернику, т.е. стань ему другом, хотя бы даже на пути, ведущем к судье, или — что то же — прежде чем придешь к судье. Тогда тебе можно примириться только уплатив деньги, которые Лука назвал деланием (Лк. 12, 58), так как они делают то, чего мы желаем, и доставляют, чего требуем. Лучше уплатить долг, чем быть присужденным к пене. Уплатив долг по любви, ты выигрываешь троякое благо: не будешь ввергнут в темницу, не израсходуешься до последнего и примиришься с противником. Если же будешь приговорен судьею, то подвергнешься, наоборот, троякому злу: будешь брошен в темницу, потеряешь последний кодрант, который Лука назвал последнею лептою[137] (Лк. 12, 59), т.е. самым меньшим видом пени, к уплате которой ты будешь присужден, — и таким образом не примиришься. Естественно, что каким бы то ни было образом соперник победит тебя. Есть, впрочем, некоторые, изъясняющие эти слова таинственно, но Златоуст не принимает этого в отношении к настоящему месту.

Стих 27-28. Слышасте, яко речено бысть древним: не прелюбы сотвориши. Аз же глаголю вам, яко всяк, иже воззрит на жену ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердцы своем.[138] И в Законе после того как сказано: не убий, поставлено: не прелюбы сотвори. Посему, восполнив предыдущую заповедь, переходит и к последующей, и дав надлежащее направление гневу, ставит пределы и для вожделения Как в предыдущей заповеди, прибавив: всуе положил различие между благовременным гневом и безвременным, так и в этой, прибавив ко еже вожделети, разграничил воззрение нестрастное от страстного. И не сказал просто: иже воззрит, но: иже воззрит с вожделением, то есть кто смотрит усердно, кто смотрит страстно, так что возбуждает желание к совокуплению. Такой наполнил уже свое сердце страстью и в душе уже совершил прелюбодеяние. Или: кто смотрит для того, чтобы возбудить пожелание. Такой сам искал страсти, сам спешил к вожделению и предался ему и, если не коснулся жены телом, то по крайней мере мыслью. А кто смотрит на нее мимоходом, или по какой-либо другой необходимости, тот свободен от вины. Женою здесь называет и замужнюю женщину, и отпущенную мужем, и девицу. Нужно знать, что наставление эти, хотя по видимому направлены к мужьям, относятся и к женам Муж есть глава жены (Еф. 5, 23), а с головою соединены и члены. Запретил внимательный взор, потому что из него проистекает страсть в сердце; страстное же сердце побуждает и тело к совокуплению. Посему Он уничтожил корень, чтобы, произрастив ветвь, он не принес плода.

Стих 29-30. Аще же око твое десное соблажняет тя, изми е и верзи от себе: уне бо ти есть, да погибнет един от уд твоих, а не все тело твое ввержено будет в геенну (огненную): и аще десная твоя рука соблажняет тя, усецы ю и верзи от себе: уне бо ти есть, да погибнет един от уд твоих, а не все тело твое ввержено будет в геенну.[139] Не о членах тела говорит здесь (члены тела свободны от вины; они управляются душою и двигаются, куда она прикажет), но под правым глазом разумеет пригодного, подобно правому глазу, друга, а под правой рукой полезного, подобно правой руке, помощника, — будут ли это мужья или жены. Итак, говорит: если они соблазняют тебя к страсти, не щади их, но лиши их влияния на тебя, и брось от себя. И не сказал: умертви, но изми, разумея совершенное расторжение. Сказав: изми, не остановился на этом, но продолжал речь, присоединив: и верзи от себе, чтобы опять не стать дружным, находясь вблизи. Так как Он говорил о трудном деле, то показал и выгоду, происходящую отселе.

Стих 31–32. Речено же бысть, яко иже аще пустит жену свою, да даст ей книгу распустную. Аз же глаголю вам, яко всяк отпущаяй жену свою, разве словесе любодейнаго, творит ю прелюбодействовати: и иже пущеницу поймет, прелюбодействует.[140] Вот указывает и другой вид прелюбодеяния. Древний закон приказывал, чтобы ненавидящий почему бы то ни было свою жену не удерживал ее, но отпускал, дав ей разводное письмо, чтобы не случилось убийство. Иудеи были почти непримиримы не только по отношению к женам, но и к детям. Посему Христос и сказал им: Моисей по жестокосердию вашему повеле вам пустити жены вашя (19, 8), но дать разводное письмо, чтобы впоследствии, когда отпущенная выйдет замуж за другого, отпустивший не мог взять опять ее, как свою жену, и чтобы отсюда не происходили беспорядки и раздоры. Научая вышеупомянутыми словами быть более кроткими, Христос теперь повелевает не только не отпускать жены, разве словесе любодейнаго, т.е. кроме вины любодеяния, называя здесь любодеянием — прелюбодеяние, — но и отпущенной не позволяет выходить за другого мужа. Кто отпускает свою жену не за вину любодеяния, тот делает ее прелюбодейною, если она соединится с другим мужем; а кто женится на отпущенной другим, тот прелюбодействует с чужою. Узаконив это, Он сделал и жену благоразумнее. Слыша, что никто не возьмет в жены отпущенную, она будет любить своего мужа и угождать ему. Таким образом, напоминая о вине прелюбодеяния и тому, кто без причины отпускает свою жену, и тому, кто женится на отпущенной другим, Он укрепил мир супругов и позаботился, чтобы не допускалось прелюбодеяние. Кто не отпускает и любит свою, тот не пожелает чужой. И тот, которому запрещается жениться на отпущенной другим, не отпустит своей.

Стих 33-34. Паки слышасте, яко речено бысть древним: не во лжу кленешися, воздаси же Господеви клятвы твоя. Аз же глаголю вам не клятися всяко.[141] Не во лжу кленешися написано в книге Исход (20,7), а воздаси Господеви клятвы твоя — в книге Второзакония (23, 21, 23)[142], но другими словами. И кленися именем Господним. Этим Он повелел, чтобы не клялись ложными богами. Не клясться и не требовать клятвы — это одно и то же. Каким образом ты будешь склонять брата своего к тому, чего сам избегаешь, если ты братолюбив и не любостяжателен. Древний закон говорит: не во лжу кленешися; воздаси же Господеви клятвы твоя. Это Он сказал, внушая клянущемуся страх не нарушать клятвы, так как он знает, что Сам Бог, всеведущий, принимает эту клятву. Аз же глаголю вам не клятися всяко. Кто легко даст клятву, тот может когда-либо ее нарушить, по привычке клясться, — а кто никогда не клянется, тот никогда и не нарушит клятвы. Кроме того, не нарушать клятвы для клянущегося — воспитывало Богопочтение, а вовсе не клясться — еще более возвышает его; первое было делом посредственной и несовершенной мудрости, а второе — высокой и совершенной.

Стих 34-35. Ни небом, яко престол есть Божий: ни землею, яко подножие есть ногама Его: ни Иерусалимом, яко град есть великого Царя.[143] Чтобы не подумали, что Он запрещал клясться только Богом, т.е. говорить: клянусь Богом, присоединяет и другие виды клятвы, которыми клялись иногда иудеи. Кто клянется этим, все-таки клянется Богом, Который все это наполняет и всем господствует. От Бога эти предметы получили честь, а не от самих себя. Чрез пророка Бог говорит: небо престол Мой, земля же подножие ног Моих (Ис. 66, 1), показывая, что Он все наполняет, как и говорит: еда небо и землю не Аз наполняю (Иер. 23,24).[144] А Давид сказал: град Царя великаго (Не. 47, 3).

Стих 36. Ниже главою твоею кленися, яко не можеши власа единага бела или черна сотворити.[145] Не клянись самою маловажною и сподручною клятвою, т.е. своею головою, чтобы не дойти и до большего. С другой стороны, и голова твоя есть стяжание и приобретение Божие; так что и в этом случае происходит клятва Богом, Который содержит ее в Своей власти. Хотя она и принадлежит тебе, но — не твое творение, что открывается из того, что ты не можешь и одного волоса сделать белым или черным.

Стих 37. Буди же слово ваше: ей, ей: ни, ни: лишше же сею от неприязни есть.[146] Пусть будет, говорит, словом вашим, когда вы утверждаете, — ей, и когда отрицаете, — ни. Этим только и пользуйтесь для утверждения вместо клятв и ничем другим больше: ей и ни. А что сверх этого присоединяется, называет клятвою. Но если клятва от дьявола, то почему ее допускал древний Закон? Потому что и приношение в жертву животных было от лукавого и соприкасалось с идолослужением, но, однако, Закон допустил это по мудрому Домостроительству ради слабости евреев. Так как они были прожорливы, то любили идоложертвенное, а так как были недоверчивы, то любили клятвы. Посему, чтобы впоследствии они не приносили жертв идолам, и не клялись идолами, Закон допустил и приносить жертвы, и клясться, и другое подобное, — но все это направил к Богу. Но в свое время все это должно быть отменено более высоким законодательством. Так как питаться молоком для детей полезно, а для мужей — не нужно, — поэтому детям мы это позволяем, а взрослых отклоняем и удерживаем от этого. Что же нужно делать, если кто-либо требует клятвы и принуждает к ней? Страх Божий пусть будет тебе необходимее такой необходимости и предпочитай скорее все терпеть, чем нарушить заповедь Божию. И при всякой заповеди часто встретятся тебе насилие и опасность; и если везде ты не сочтешь более необходимою заповедь Божию, то все они останутся у тебя пустыми и неисполненными. Впоследствии сказал Господь: Царствие Небесное нудится, и нуждницы восхищают е (Мф. 11,12).

Стих. 38-39 Слышасте, яко речено бысть: око за око, и зуб за зуб. Аз же глаголю вам не противитися злу.[147] Некоторые порицают древний Закон за то, что он повелевает вырывать глаз за глаз и зуб за зуб и объявляет вырвавшему глаз или зуб у кого-нибудь такое же несчастье, без всякого сострадания. Но Закон этот весьма человеколюбив, и повелел делать это для того, чтобы люди того времени, весьма склонные к нанесению ударов друг другу, не вырывали один у другого глаз и зубов, вследствие страха потерпеть то же самое. Христос, давая более человеколюбивые законы, удерживает это зло не страхом того же наказания, но будущим осуждением. Сказав выше, что иже речет (брату своему), уроде: повинен есть геенне огненной, Он дал понять, что больше будет наказан тот, кто ударит, а еще больше, кто изувечит. Поэтому Он повелел не сопротивляться злому. Под злым некоторые разумеют здесь того, кто ударил; но Златоуст разумеет — дьявола. Христос сказал это, научая, что по побуждению дьявола человек решился на это, и на него перенося гнев пострадавшего, возбужденный против причинившего страдание. Итак, что же? Не должно противиться дьяволу? Конечно; но не посредством мщения брату, — такое противление Он запретил, — но посредством терпения и великодушия. Не гневом тушится гнев, как и не огнем — огонь; но противоположное лечится противоположным.

Стих 39. Но аще тя кто ударит в десную твою ланиту, обрати ему и другую.[148] Повелевает не только не мстить, а скорее подставлять себя ударяющему, чтобы терпением и великодушием обуздать его. Видя, это, он не только не нанесет другого удара, но раскается и в первом и примирится, а если ты будешь противиться, то он еще больше воспламенится и ожесточится. Почему Закон отдельно сказал только о глазе и зубе, между тем как много есть членов в теле? Потому что ударяющие наносят побои преимущественно по одним членам, так как они менее защищены, находятся на виду и легко повреждаются. Но Закон посредством их распространяется и на другие члены. И правая щека сподручнее для удара, легче подпадая под правую руку наносящего обиду. Равным образом и эта заповедь касается и всех остальных членов.

Стих 40. И хотящему судитися с тобою и ризу твою взяти, отпусти ему и срачицу.[149] Спаситель хочет, чтобы ты оказывал терпение великодушие не только по отношению к ударам и оскорблениям, но и к имуществу, и деньгам. Это последнее имеет в виду речь о хитоне, как более удобном для отнятия. Он говорит: хотящему судитися с тобою и ризу (χιτωνα) твою взяти, отпусти ему и срачицу (ιματιον), и победи его корыстолюбие, уступив ему не только то, чего он требует, но присоединив и то, чего он не требует. Если ты сделаешь это, то он или оставит то, чего домогался, пристыженный такою твоею мудростью, — или, взяв то, чего требовал, не коснется того, чего не требовал, но сильно почувствует свое корыстолюбие. Если ты не будешь судиться с ним, но отдашь то, чего он хочет, то сделаешь полезное только для себя. Если же присоединишь этому и другое, то принесешь пользу его душе, и для себя сделаешь двоякое добро: избегнешь суда и отвратишь корыстолюбие. Срачица (ιματιον) — это одежда, которую мы носим сверху других одежд, а риза (χιτων) —нижняя одежда. Часто также безразлично χιτων (риза) называется ιματιον (срачица), и наоборот. Хотя и Лука говорит: от взимающаго ты ризу и срачицу не возбрани (Лк. 6,29). Оба эти изречения сказаны Христом: это на горе, а то, что у Луки, на ровном месте. Что же, ужели должно ходить нагому? Неужели это слишком много — ради пользы брата ходить нагому? Однако он не поступил бы с тобою так бесчеловечно, потому что устыдился бы, как сказано, твоего великодушия.

Стих 41. И аще кто тя поймет по силе поприще едино, иди с ним два.[150] Древний Закон, различая виды пороков по одной тяжести их, пропускал маловажные. Но Христос постановил законы и относительно этих последних, начиная с более важного и останавливаясь на незначительном. Тяжелее всего было лишение глаза или зуба, потому что первый указывал путь, а второй служил при питании, — затем удар по щеке, как весьма позорный, — потом отнятие одежды, паче же всего этого — принуждение. Как и при других видах оскорбления, Он повелел быть добродетельным с избытком, так и в случае принуждения — приказывает победить несправедливое желание обижающего и претерпеть больше, чем он желает сделать. Ты видел бесстрастие, насажденное в страстном теле; обратил внимание и на ангельскую жизнь, посеянную в людях. Не чувствовать страстного пожелания, не гневаться с волнением — свойственно небесной жизни, что в указанных заповедях Христос узаконил. Повелевая не гневаться на брата напрасно, не говорить ему рака, не называть его уроде, не приносить дара Богу, не примирившись с братом, благожелать обижающему, — Он перерезал жилы у страстного гнева. Заповедуя не смотреть страстными глазами на жену, отвергать соблазняющего или соблазняющую, не отпускать без причины своей жены, не жениться на отпущенной другим, — Он вырвал корни у страстного пожелания. И опять, — повелевая не клясться вовсе, изгнал пристрастие к имуществу и деньгам, а заповедуя не противиться злому, подставлять и другую щеку, отдавать и срачицу, сопровождать и две версты, — Он удержал дух от мщения.

Стих 42. Просящему у тебе дай.[151] Когда Он стоял, уча на ровном месте, то сказал яснее: всякому же просящему у тебе дай, как написал Лука (6,34). Притом, повелевает не различать достойного от недостойного. Какой бы он ни был, он нуждается в том, чего просит. И Бог все необходимое для поддержания жизни равно предоставил всем людям, добрым и злым, верным и неверным.

Стих 42. И хотящаго от тебе заяти не отврати.[152] Теперь повелел занимать без росту, а когда учил, как сказано выше, на ровном месте, то повелел не требовать назад и того, что дано взаймы. Если, говорит, взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, то какая вам за то благодарность (Лк. 6, 30).[153] Но то, что находится в настоящем месте, относится к несовершенным, а то, что у Луки, — к более совершенным.

Стих 43-44. Слышасте, яко речено есть: возлюбиши искренняго твоего и возненавидиши врага твоего. Аз же глаголю вам: любите враги вашя, благословите кленущыя вы, добро творите ненавидящым вас и молитеся за творящих вам напасть и изгоняющыя вы.[154] Искоренив, как сказано, гнев и похоть и освободив от всякой пагубной страсти повинующихся Ему, повелел благотворить, давая просящим и занимая нуждающимся; потом, восходя выше, возвел на высоту добродетели. Венцом и вершиною всякой добродетели служит любовь к врагам с ее последствиями, — любовь к ним не как к врагам, а как к людям, и не только любовь, но и молитва за них. За любовью к врагам последует и все остальное, именно — благословение проклинающих, благотворение ненавидящих и молитва за обижающих нас. Таковы свойства совершенной любви. Смотри, что и награда столь великой добродетели самая большая. Так как такой поступок больше всякого другого, то и награду Он полагает большую, чем всякая другая. Говорит:

Стих 45. Яко да будете сынове Отца вашего, Иже есть на небесех: яко солнце Свое сияет на злыя и благия и дождит на праведныя и на неправедныя.[155] Бог есть Отец людей, как Творец их (и мы совершителей каких-нибудь дел называем отцами их) и как Попечитель и Промыслитель их, потому что отцу свойственно заботиться и промышлять о своем сыне. Сынами Божиими становятся те, которые уподобляются Ему чрез добродетель, насколько это возможно для человека, потому что сыну естественно быть похожим на своего отца. Да будете, говорит, сынами Бога, не по естеству, а по подобию, именно чрез любовь к врагам своим. Хотя Он осыпается, как стрелами, поношениями злых и несправедливых, хулится, и лишается Своей чести, однако, любя их, повелевает солнцу Своему светить злым и добрым, посылает дождь на праведных и неправедных. Он терпит зло от Своих рабов, а ты от равных себе. Ты окажешь им немногие и незначительные благодеяния, а Он многочисленные и величайшие; и, однако, за такое подражание дарует тебе возможность быть подобным Ему и называться Его сыном. Солнцем и дождем, конечно, обозначил все потребное для жизни, —потому что при помощи их все рождается из земли, питается, взращивается и доводится до конца. Можно и иначе понимать. Да будете сынами Бога, подражая Сыну Его, Который претерпел бесчисленные поношения от врагов, любил их и благотворил, уча и исцеляя их, и наконец, пригвожденный ко Кресту, молился за них, говоря: Отче, отпусти им: не ведят бо что творят (Лк. 23,34). Итак, Христос желает, чтобы с друзьями ты мирился: шед прежде смирися, говорит, с братом твоим, а врагов любил и молился за них, как сказано выше.

Стих 46-47. Аще бо любите любящих вас, кую мзду имате; не и мытари ли тожде творят; И аще целуете други вашя токмо, что лишше творите; не и язычницы ли такожде творят?[156] Любить того, кто вас любит, не есть добродетель, а дело согласное с природою, потому что и мытари тожде творят, у которых нет и следа добродетели. Мытари — это были сборщики податей и торговли (κομερκιαριοι); занимающиеся этим делом пользовались дурною славою, как несправедливые, корыстолюбивые и преступные. Поэтому в учении на равном месте Христос назвал их грешниками, а не мытарями. Но какого осуждения мы будем достойны, когда не любим и тех, которые нас любят, и ненавидим тех, которые нам желают добра! Нам повелено превзойти в правде книжников и фарисеев, а мы стоим ниже мытарей, которых даже они порицают.

Стих 48. Будите убо вы совершени, якоже Отец ваш Небесный совершен есть.[157] Те, которые любят любящих их, те, конечно, несовершенны в любви, — а те, которые любят и врагов своих, те вполне совершенны.

Глава 6

Стих 1. Внемлите милостыни вашея не творити пред человеки, да видими будете ими: аще ли же ни, мзды не имате от Отца вашего, Иже есть на небесех.[158] Насадив добродетели, уничтожает далее страсть, которая при них зарождается и опасна для нас, именно — тщеславие, а искореняет оное после насаждения добрых дел, потому что оно возрастает не прежде, а после них; тщеславие есть совершение какого-либо доброго дела напоказ людям. И смотри, откуда Он начинает изгонять его. От милостыни, молитвы и поста, потому что оно особенно опасно для этих добродетелей. Так, фарисей молился, с тщеславием указывая на мытаря, и, превозносясь, говорил: пощуся двакраты в субботу, десятину даю всего, елико притяжу (Лк. 18,12). Говорит: внемлит, — показывая, что этот зверь подползает наподобие вора. Сказав: внемлите милостыни вашея не творите пред человеки, — не остановился на этом, чтобы ты не оставил нуждающегося потому только, что кто-либо смотрит, — но прибавил: да видими будете ими. Этим как бы так говорит: «Смотрите, не творите милостыни пред людьми для того только, чтобы они видели; если же вы будете творить ее не для этого, то ничто не препятствует творить ее и пред людьми». Цель имеет значение, а не способ. Ибо и пред людьми делающий (милостыню) может делать не для того, чтобы показать другим, когда кто-либо делает это по одному только состраданию, — и не делающий пред людьми может сделать с тем, чтобы показать другим, когда делает не по состраданию, а для того, чтобы получивший милостыню возвещал о нем. Награды, говорит, вы не имеете у Бога, потому вы снискали себе у людей награду за такую милостыню, именно — похвалу за нее. Между другими словами помещает всегда слова: Отец, Иже есть на небесех, увещевая их, как имеющих Небесного Отца, смотреть выше немного, а вместе с тем побуждая их вести себя достойно такого Отца.

Стих 2. Егда убо твориши милостыню, не воструби пред собою, яко же лицемери творят в сонмищих и в стогнах, яко да прославятся от человек. Аминь глаголю вам, восприемлют мзду свою.[159] — Продолжает отсоветовать милостыню напоказ. Не воструби, т.е. не объявляй, чтобы знали люди; трубачи трубят для того, чтобы слышала толпа. Некоторые же говорят, что лицемеры в то время созывали около себя нищих посредством трубы. Лицемер — это человек, который из желания угодить людям представляется иным, чем есть на самом деле. Маска таких людей есть милостыня, а действительное лицо — славолюбие. Восприемлют, т.е. имеют.

Стих 3-4. Тебе же творящу милостыню, да не увесть шуйца твоя, что творит десница твоя, яко да будет милостыня твоя в тайне: и Отец твой, видяй в тайне, Той воздаст тебе яве.[160] Сказав, как должно не делать, говорит далее, как должно делать. Здесь левой рукой Он обозначил близких и родных, потому что для тебя ничего нет ближе и родственнее руки твоей. Даже и они, говорит, пусть не знают о милостыни десницы твоей. Или это гиперболическая речь: правая рука пусть будет скрыта даже от левой, чем обозначается необходимость большой тайны в этом деле. И еще иначе: правая рука есть добродетель, а левая — порок. Посему порок пусть не знает о делах добродетели через участие в них, но благо пусть совершается без участия порока. Вполне естественно прибавил, что свидетелем ты будешь иметь Бога, Который, подобно отцу, радуется, видя добрые дела детей Своих, — и что ты не потеряешь того, что дашь, но от Него всецело получишь награду за милостыню. Не сказал, откуда должно творить милостыню, именно — из честных кошельков, потому что это всем известно было. Кроме того, Он ублажил алчущих и жаждущих правды.

Стих 5. И егда молишися, не буди якоже лицемери, яко любят в сонмищих и в стогнах путий стояще молитися, яко да явятся человеком. Аминь глаголю вам, яко восприемлют мзду свою.[161]

Стогны — это узкие переулки, по которым могут идти немногие, а пути — это общие улицы, по которым могут идти вместе многие.

Стих 6. Ты же, егда молишися, вниди в клеть твою, и затворив двери твоя, помолися Отцу твоему, Иже в тайне: и Отец твой, видяй в тайне, воздаст тебе яве.[162] Подобным же образом и здесь, сказав, как не должно делать, говорит и то, как должно делать, и этим способом учения Он часто пользовался. Отцу твоему, Иже в тайне, т.е. невидимому. И опять прибавил: видяй в тайне, воздаст тебе яве, — показывая, что если ты ищешь зрителей, то имеешь вместо всех Самого Бога. Если же ты желаешь иметь зрителями и людей, то будешь иметь и их во время объявления и воздаяния награды, — не только многих, но всех; не только людей, но Ангелов, Архангелов и все Небесные Силы. Поэтому, если ты теперь открываешь свои добрые дела, то теряешь и от Бога награду, и сами люди будут презирать тебя, как тщеславящегося. Итак, если, обождав немного, можно и получить награду за добрые дела, и быть прославленным пред таким (сонмом), то не глупо ли вовсе и неразумно лишиться того и другого и променять это на теперешнюю явность. Эти слова должно понимать и таинственно. Клеть — это ум, прекраснейшее вместилище мыслей; а дверь — место чувств: глаза, уши и пр., через которые входит злое помышление, ограбляющее богатство добродетели. Что же, не должно молиться в церкви? Совершенно должно, но не с тем, чтобы показаться людям — так как за это Он осуждал лицемеров, — но с тем, чтобы сделать милостивым к себе Бога. И молящийся среди толпы может не грешить, когда молится не напоказ, и молящийся в запертой комнате может грешить, когда делает противоположное. Бог везде смотрит на цель дела. И таких Он назвал лицемерами, как имеющих вид молящихся, а мыслью тщеславящихся.

Стих 7. Молящеся же не лишше глаголите, якоже язычницы: мнят бо, яко во многоглаголании своем услышани будут.[163] Порок многоглаголания называется лишшеглаголанием, (βαττολογια), когда мы во многих словах просим неприличного, как-то: богатства, славы, власти и тому подобного, что не приносит пользы для души и не необходимо для поддержания тела. Язычниками называет неверующих. Так как они не только просят о неприличном, но и, совершая продолжительные прошения, думают убедить многословием, то Он порицает это мнение их. Мнят, но несправедливо.

Стих 8. Не подобитеся убо им: весть бо Отец ваш, ихже требуете, прежде прошения вашего.[164] Он знает, что вам полезно, прежде чем вы просите Его о чем-нибудь. Поэтому не должно просить о том, что не полезно и не необходимо, как уже мы сказали, что и составляет грех лишшеглаголания. Ибо и отец негодует на детей, когда они просят о неприличном. Но если Он знает, в чем мы нуждаемся, то зачем вообще мы просим Его об этом? Конечно, — не для того, чтобы известить Его, но чтобы показать, что мы считаем Его Воспитателем и Господом, и чтобы, будучи преданы Ему одному, легче преклонили Его, Который есть надежда промышления и спасения нашего. Как Отец, Он и знает, в чем мы нуждаемся, и готов подать нам полезное; однако требует от нас прошения по указанным причинам. Преподав такое учение, Он предлагает и образец молитвы не с тем, чтобы мы молились только этой молитвой, но чтобы, имея такой источник, мы почерпали из него понятие о молитвах.

Стих 9. Сице убо молитеся вы…[165] Как?

Стих 9. Отче наш, Иже еси на небесех…[166] Нужно взвесить каждое слово. Повелевает говорить Отче, чтобы мы помнили о небесном родстве и, как усыновленные Богу, были достойны такого дара, и чтобы жили достойно такого Отца. Кто, живя дурно, называет Бога своим Отцом, тот лжет и на Бога, и на себя самого. Далее (повелевает говорить) наш, чтобы мы знали, что все мы, верующие, — друг другу братья, будучи усыновлены одному и тому же Богу, и чтобы, постоянно исповедуя это, не превозносились над смиренными, не думали, не говорили и не делали вообще ничего против своих братьев, но друг за друга молились. Прибавил: Иже еси на небесех, чтобы мы всегда взирали на небо, слыша, что это есть наше отечество, а тем более говоря это, — и чтобы мы, презирая земное, спешили восходить по лестнице добродетелей туда, где Отец наш. Говоря, что Бог на небе, мы не ограничиваем Его пребывание одним небом, так как Он непостижим и беспределен; но говорим, что Он существует везде, а преимущественно в местах, которые наиболее достойны принять Его. Поэтому мы говорим, что Бог существует на небе, потому что это — самое чистое место, потому что на нем пребывают Бестелесные Силы и сонмы святых, на которых Он почивает. Златоуст всю эту переданную молитву относит к Сыну, так как и Он называется Отцом нашим, как Творец, Ходатай, Промыслитель и Учитель. Но на этом же основании можно назвать Отцом нашим и Духа Святого. Итак, можно ее относить в частности к каждому из Лиц, и вообще — к одному и тому же Божеству их.

Стих 9. Да святится имя Твое.[167] Святится, т.е. прославляется. Когда мы живем добродетельно, то Бог прославляется теми, которые видят это. Да просветится, говорит, свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела и прославят Отца вашего, Иже на небесех (Мф. 5, 16). Славное само по себе имя Твое пусть прославляется и через нашу жизнь.

Стих 10. Да приидет Царствие Твое…[168] Царством здесь называет Второе Пришествие Его, как долженствующее открыться с большой славой. А молиться об этом повелел для того, чтобы мы, зная, о чем молимся, были во всем готовы к встрече Его. Вполне готовому естественно молиться, чтобы пришел Судья. Можно и иначе сказать. Да приидет Царствие Твое, т.е. царствуй над нами Ты, а не дьявол; Ты давай нам советы и повеления, а не он.

Стих 10. Да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли.[169] Пусть будет воля Твоя и на земле между людьми, как она есть на небе между Ангелами, о которых Давид сказал: слуги Его творящии волю Его (Пс. 102, 21). Воля Божия — это заповеди Его. Да святится и да будет нужно принимать за желательную форму; мы молимся об этом, потому что и для этого нам нужна помощь Божия. Равным образом, и остальные глаголы нужно принимать за желательные, хотя они — повелительные.

Стих 11. Хлеб наш насущный даждь нам днесь.[170] Зная, что ангельская природа не нуждается в пище, а человеческая нуждается в ней, повелел просить того, что составляет необходимость природы. Сказал хлеб наш, т.е. существующий ради нас; а насущным назвал его, как нужный для существа, бытия и поддержания тела. Или по Златоусту: насущный, т.е. ежедневный. Прибавил также днесь, отвлекая нас от заботы о дальнейшем времени, потому что желает, чтобы верующие в своих молитвах просили одного хлеба, и только на сегодняшний день, и не заботились о наступающем дне, так как мы еще не знаем, будем ли даже жить в тот день. Поэтому излишне заботиться о том дне, относительно которого не знаем, пройдем ли мы расстояние до него. Это же впоследствии Он заповедует пространнее, говоря: не пецытеся убо на утрей (Мф. 6,34). Таким образом, мы будем всегда готовыми, немного уступая естественной необходимости, а все остальное обращая на духовное делание. Справедливо просить хлеба и для души, потому что и она нуждается в насущном хлебе, т.е. в просвещении свыше и доставлении Божественного знания.

Стих 12. И остави нам долги нашя, яко и мы оставляем должником нашым.[171] Зная, что природа наша склонна ко греху, и предугадывая, что и после купели возрождения мы опять будем грешить, повелевает молиться о грехах, которые и назвал долгами. Ибо и грех есть долг, так как делает человека виновным, подобно долгу. Умоляя об отпущении их, мы воспоминаем о них и в смирении сокрушаемся. Научает нас и тому, каким образом мы можем преклонить Бога; именно: чтобы и мы прощали согрешающих против нас — их называет должниками нашими. И это повелевает делать вместо всякого прошения, так как оно одно может нас избавить. Поэтому, окончив наставление о молитве, опять повторяет речь об этом, а здесь присоединил это к молитве, чтобы мы, ежедневно говоря это Богу, по необходимости прощали согрешающих против нас, боясь быть осужденными, как говорящие неправду для обольщения Бога.

Стих 13. И не введи нас в напасть…[172] Напасть есть всякая борьба, в которую мы вовлекаемся каким бы то ни было образом по обольщению дьявола, при чем испытывается сила нашей души. Итак, эти слова научают нас не полагаться на самих себя и не подвергать себя безрассудно искушениям, но молиться, чтобы не быть введенными в него. Внушая это, с одной стороны, приводит нас к сознанию своего бессилия, с другой — внушает смирение. Но Бог никого не искушает, как говорит апостол Иаков (1, 13);[173] как же Он говорит: не введи нас в напасть! Не введи, т.е. не допусти, чтобы мы были введены. Это — особенность выражения Писания. Кажется, что Он Сам вводит, потому что допускает. Всякое искушение приносится дьяволом, но он не коснется никого из людей, если не допустит Бог; и свиньям он не может повредить, разве только по допущению Божию. Дальше мы это увидим еще яснее. Часто же Бог допускает, чтобы мы были введены в искушение или для очищения наших грехов, или для обнаружения нашей душевной силы, как показала история Иова. Итак, по вышеуказанным причинам Он повелевает молиться, чтобы не быть введенными в искушение; а Сам, будучи Руководителем наших душ, иногда допускает их, и иногда не допускает, сообразно с тем, что из двух бывает полезно. Поэтому, когда мы не введены еще в искушение, то должны отклонять их молитвою; а когда введены, мужественно противостоять, чтобы показать образец смирения и силы.

Стих 13. Но избави нас от лукаваго…[174] Лукавым здесь назвал дьявола, как лукавого не по природе, а по воле. По преимуществу же его назвал лукавым, как стоящего на высшей степени лукавства. Повелев нам молиться об избавлении от дьявола, показал, что он ведет против нас самую ожесточенную и непримиримую войну, и что нам необходима помощь свыше. А ограничил, чтобы молиться об избавлении от одного его, научая, что один он есть виновник всякого зла и что должно ненавидеть его одного, а не тех, которые по своему безрассудству повинуются ему и вредят нам и о которых скорее следует жалеть, как о порабощенных ему. Есть еще толкование и святого Максима на слова: да святится имя Твое и т.д. Имя Отца есть Сын. Как имя служит для объяснения природы того, чего оно есть имя, так и Сын открывает Отца. Царство есть Дух Святой по богатству Божественных даров. Так как Христос есть наша Глава, то Он бывает свят, когда святы мы, Его члены, вследствие чистоты жизни; к ним же освященным приходит и Дух Святой.[175] Воля Отца на небе есть разумное почитание Небесных Сил; ибо к Давиду Он сказал: что бо Ми есть на небеси, разумеется от Ангелов? Очевидно, ничего другого, как разумного почитания; и от тебя, человека, что восхотех на земли? (Пс. 72,25). Ничего другого, как также почитания, потому что оно необходимо и имеет преимущества пред остальными. Разумное служение собственно есть обращение к Богу ума, проникнутого ненавистью к страстям и демонам и воспламененного стремлением горе. Хлеб наш бывает двоякий: один — соответствующий существу души, духовный, который подается сообразно с силою принимающих; другой — соответствующий существу тела, чувственный; один подается свыше, а другой снизу. Искушение также бывает двоякое: удовольствия и скорби; одно есть добровольное и рождает страсти, другое недобровольное и уничтожает страсти. Добровольного нужно избегать, а недобровольное ради нашей слабости отклонять молитвою; но если придет, мужественно выдерживать, как очистительное. Есть и еще иной род искушений, именно относящийся до испытания. От лукавого, т.е. или от злого духа, или от злого дела.

Стих 13. Яко Твое есть Царствие и сила и слава во веки. Аминь.[176] Заключение молитвы есть благодарение молящихся и прославление Бога. Оно значит: пусть исполнится то, чего мы просим, так как Ты — Царь наш, могущий все сделать и всегда славный, что видно из прибавления: во веки. Относительно слова аминь сказано выше.

Стих 14 — 15. Аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный: аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших.[177] Повторил, как мы сказали, речь о том же предмете и расширил ее, показывая, что это дело весьма желательно Богу. И обрати внимание на величие человеколюбия. В нашей власти Он поставил прощение согрешающих против нас. Но, может быть, ты скажешь, что грехи обидевшего тебя многочисленны и велики? Но твои еще многочисленнее и значительнее. Притом же, он согрешил против такого же самого раба, а ты — против Господа; ты отпускаешь, сам нуждаясь в отпущении, а Бог — не нуждаясь. Поэтому, если ты отпустишь, то освободишь самого себя, так как ты потушил гнев, изгнал злопамятство, ввел человеколюбие, умилостивил Бога и устроил собственное прощение.

Стих 16. Егда же поститеся, не будите якоже лицемери сетующе: помрачают бо лица своя, яко да явятся человеком постящеся…[178] Постясь, не заботьтесь о печальной наружности, подобно тем, которые стараются быть бледными для людской похвалы. Притворною бледностью они закрывают естественный вид.

Стих 16. Аминь глаголю вам, яко восприемлют мзду свою.[179] Об этом у нас сказано выше.

Стих 17. Ты же постяся помажи главу твою и лице твое умый.[180] Подобно тому, как тогда, когда сказал: аще око твое десное соблажняет тя, изми е, и аще десная твоя рука соблажняет тя, усецы ю, говорил не об искажении тела, как мы и пояснили при этих словах, — так и здесь повелевает не просто только помазаться и умыться, потому что и Сам Он не делал этого, когда постился сорок дней. Но этим Он внушает нечто другое, именно: скрывать печальный от поста вид, являясь веселым и довольным. Так как у древних было знаком радости помазать голову маслом и водой умыть лицо, то Он убеждает выражать свое довольство во время поста знаком радости, чтобы и от людей скрыться, и облегчить тяжесть поста радостью, уничтожающею скорбь. И другим образом: утучняй ум в голове своей елеем милостыни, а лицо свое умой водою слез. Отсюда и в иных местах часто внушает посредством одного другое, научая нас не всегда обращать внимание в заповедях на то только, что прежде всего представляется, но исследовать и смысл их.

Стих 18. Яко да не явишися человеком постяся, но Отцу твоему, Иже в тайне: и Отец, видяй в тайне, воздаст тебе яве.[181] Выставлять напоказ людям тяжесть поста есть дело славолюбия. О последующем сказано выше.

Стих 19 — 20. Не скрывайте себе сокровищ на земли, идеже червь и тля тлит, и идеже татие подкапывают и крадут: скрывайте же себе сокровище на небеси, идеже ни червь, ни тля тлит, и идеже татие не подкапывают, ни крадут.[182] Червь и тля обозначают зародившуюся в душе мысль, которая поедает тайно все душевные блага; а подкапывающие воры — это приходящие извне похвалы, которые подкапывают легкомысленные планы и крадут скрытые сокровища добродетели. Изгнав болезнь тщеславия, благовременно поставляет закон о нестяжательности, так как ничто так не производит любви к богатству, как тщеславие. Отсюда люди выдумали и толпы рабов, и множество евнухов, и отягченных золотом лошадей, и серебрянные столы, и всякий другой блеск не по необходимости, а напоказ. Так как нелегко могли запечатлеться совместные наставления о презрении богатства, то весьма мудро Он разделил на части речь об этом. И прежде всего сказал: блажени милостивии (Мф. 5, 7); потом: буди увещаваяся с соперником твоим (Мф. 5, 25); далее: и хотящему судитися с тобою и ризу твою взяти, отпусти ему и срачицу (Мф. 5. 40); наконец приводит то, что больше всего этого. В тех случаях упомянул о сострадании к нищим, о сопернике, о желающем судиться с тобою, а в этом, не поставив ничего такого, узаконил презрение богатства само по себе, показывая, что не столько ради них, сколько само по себе Он заповедал это, чтобы ты даже в том случае, когда никто из них не заедает тебя, презирал богатство и разделял его нищим. А чтобы легче убедить в этом, показывает вред от собирания сокровищ на земле и пользу от собирания их на небе. Червь — моль означает червя, зарождающегося, по большей части, в одеждах. Тля (βρωσις) означает гниение, ржавчину и всякую такую порчу. Что же? И золото червь уничтожит? Если не червь, то воры. Как? Неужели все сокровища похищаются? Если не все, то весьма многие; неизвестно, какие останутся непохищенными. Но те, которые раздаются нищим, каким образом сохранятся? На небе. Как? Так, что там сохраняются награды и воздаяния, оказанные им: будучи собраны и сложены, они охраняются там безопасно. Затем приводит и другое соображение, убеждая им еще более.

Стих 21. Идеже бо есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше.[183] Сердцем здесь назвал ум. Он говорит: если даже ничего из того не бывает, однако вообще, где ваше сокровище, там будет и ум ваш. Но не малый вред для души в том, что ум пленен здесь, связан многоразличною заботою об охранении сокровища, порабощен такой тирании и не смеет перейти к другой мысли.

Стих 22 — 23. Светилник телу есть око. Аще убо будет око твое просто, все тело твое светло будет: аще ли око твое лукаво будет, все тело твое темно будет…[184] Светильник, т.е. осветитель. Сказав о недостойном рабстве ума, который есть глаз души, желает показать еще яснее, что такое рабство ума есть пагуба для души. Для примера берет глаз телесный и предоставляет заключать от этого к тому. Здесь нужно заметить, что простым Он называет здоровый глаз, а лукавым — больной. Итак, говорит: если глаз твой будет здоров, то все тело твое будет светло, заимствуя свет от собственного светильника; а если глаз твой будет болен, то все тело твое будет во мраке, не освещаясь им. Так и ум, глаз души, когда служит заботе о зарытом сокровище, болен, и болезнь есть эта именно забота; вследствие этого и душа потемнена.

Стих 23. Аще убо свет, иже в тебе, тма есть, то тма кольми?[185] Если свет, который находится в тебе, т.е. ум, дарованный для просвещения и руководительства души, есть тьма, т.е. потемнел, то сколь велика для помрачения души будет тьма, происходящая от страстей, когда помрачен свет, который восходил для нее.

Стих 24. Никтоже может двема господинома работати: либо единого возлюбит, а другаго возненавидит: или единаго держится, о друзем же нерадити начнет…[186] Приводит еще и другое соображение, более устрашающее, чтобы сильнее еще отклонить нас от любостяжания, показывая, что оно изгоняет нас от рабства Богу и приводит в рабство богатству. Сначала говорит о двух господах просто, без имени, чтобы заставить слушателей согласиться в истине сказанного. Затем и по имени называет тех, о которых была речь. Говорит о двух господах, представляющих противоположные требования. Держится, т.е. повинуется.

Стих 24. Не можете Богу работати и мамоне.[187] Вот открыл и имена двух упомянутых господ. Мамоною у евреев называется богатство, которое Он назвал господином по причине слабости тех, над которыми оно господствует. Что же? Разве Авраам не был богат? Или Иов и другие (праведники)? Да, они были богаты, но не раболепствовали богатству, а были господами его и раздавали его неимущим. Не можете Богу работати и мамоне, потому что Бог повелевает не только воздерживаться от чужого, но и свое дарить, мамона же наоборот: не только своего не давать, но не воздерживаться и от чужого. Бог повелевает обуздывать чрево, а мамона — уступать ему; Бог повелевает быть целомудренным, а мамона — блудодействовать и т. п.

Стих 25. Сего ради глаголю вам: не пецытеся душею вашею, что ясте, или что пиете: ни телом вашим, во что облечетеся.[188] Отклонив собирание сокровищ на земле и убедив лишнее раздавать нищим, научает далее не заботиться и о существенной необходимости. Не пецытеся душею вашею, т.е. для души вашей, что ясте, или что пиете. Хотя душа не ест и не пьет, но люди пьют и едят ради души, потому что она не может обитать в теле, которое не кушает и не пьет, до тех пор, пока оно станет нетленным… Это и другим способом может быть истолковано. Так как люди иногда беспокоятся в душе, именно: когда заботятся об одном только уме, а иногда — в теле, именно когда делают усилия к приобретению желаемого, — то Господь, удерживая их от той и от другой заботы, сказал: не пецытеся ни душою вашею, ни телом о пище, питии и одежде.

Стих 25. Не душа ли болши есть пищи, и тело одежди.[189] Сказал это, показывая, что Давший нам большее, даст и меньшее. Болши, т.е. дороже.

Стих 26. Воззрите на птицы небесныя, яко не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы, и Отец ваш Небесный питает их…[190] Чтобы кто-либо не сказал: каким же образом мы можем жить, не заботясь о нуждах своих, — разрешает это возражение примером птиц, которых питает Бог, между тем как они ни о чем не заботятся. Мог Он привести в пример и людей и сказать, что Илия и Иоанн, и подобные им ни о чем таком не заботились. Но этого Он не сделал, а предпочел уничтожить указанное возражение примером птиц, сославшись на то, что могло более пристыдить и устранить все отговорки. И древнее Писание, желая сильнее побудить людей, посылает их к пчеле, к муравью и другим животным. Итак, птицы, оставаясь в том состоянии, в котором были от начала, имеют в изобилии пищу, свойственную их природе, а человек, отвернувшийся от Бога, лишен ее. Но чего лишило отчуждение от Бога, то опять возвращает обращение к Нему. Поэтому Он повелел заботиться не о пище, а о возвращении к Богу.

Стих 26. Не вы ли паче лучши их есте.[191] Вы не гораздо ли лучше птиц? И если Бог питает худших, то тем более — лучших. Сотворивший тело, нуждающееся в пище, доставит, конечно, и пищу для него. Итак, ужели не должно сеять? Он не сказал: не сейте, но не пецытеся. Совершенным свойственно не сеять, но трудиться только над пищею непогибающею, т.е. над добродетелями, как (это делали) апостолы и подражатели их жизни, — и просить от Бога пищи. Хлеб наш насущный, говорит, даждь нам днесь (Мф. 6, И); не совершенным же еще свойственно сеять, но не заботиться о том, как произрастет семя, и (не) предаваться совершенно такого рода заботам, чтобы по причине их оставить в пренебрежении душу. Поэтому Он ни заповедал, ни запретил сеять, но предоставил это воле каждого. И если сказал о птицах, что они не сеют, то сказал это не для того, чтобы запретить сеять, но хотел только показать, что Бог питает их. И что за польза будет тебе, если ты удручишь себя такими заботами? Хотя бы ты прилагал их в тысячу раз больше, не дашь, однако, ни дождя, ни солнца, ни дуновения ветров, от чего семя приносит плод. Это дает один только Бог. Так точно и относительно питья, одежды и т. п. И как может кто-либо жить, не заботясь об этом! Как? Так, как жили упомянутые святые. Собственной слабости мы не должны считать невозможностью заповеди. Бог не повелел ничего невозможного, потому что Он знает меру человеческой силы не только как Творец ее, но и как Воспринявший ее на Себя. Но им эта заповедь была легка, как отрешенным от мира и от всякого обычного телесного образа жизни; но нам она кажется невозможною, потому что мы не отрешены от него. Птиц Бог питает, вложив в них инстинкт, где собирать пищу.

Стих 27. Кто же от вас пекийся может приложити возрасту своему лакоть един?[192] Никто. Как невозможно достигнуть этого нашим усилием, так точно невозможно и собрать пищи, если Бог не позволит. Хотя бы мы в тысячу раз больше прилагали забот, мы ничего не достигнем без Его промышления. Конечно, ни на ладонь, ни на палец он не может прибавить, но сказано на локоть, потому что локоть был преимущественно мерою роста.

Стих 28. И о одежди что печетеся; Смотрите крин селных, како растут: не труждаются, ни прядут.[193] Кринами в этом месте назвал всякие цветы, что видно из слов: Яко един от сих (Мф. 6, 29). Но почему Он говорит о произрастании, между тем как речь зашла об одежде? Потому что выражение растут Он употребил ради листьев которые служат одеждою каждому цветку. Обратите внимание, говорит, на полевые цветы, как они растут в листьях, которые сколько растут, столько и украшают.

Стих 29 — 30. Глаголю же вам, яко ни Соломон во всей славе своей облечеся, яко един от сих: аще же сено селное, днесь суще и утре в пещь вметаемо, Бог тако одевает, не много ли паче вас.[194] Почему опять не представил в пример птиц, или других животных? Мог Он назвать много разукрашенных и прекрасных. Потому, что желает здесь показать ничтожность травы, так разукрашенной Богом, и блеск красоты, данной такой ничтожной траве. И смотри, что, усиливая ничтожество цветов, назвал их далее травою, и сказал еще более: днесь суще, и утре в пещь вметаемо, — что сказано для усиления ничтожества. Равным образом, возвышая силу их красоты, не сказал просто, что Бог из одевает, но: тако одевает. Слово тако указывает здесь на усиление красоты.

Поставил Соломона, как любителя красоты и мудрого в понимании ее. Пещь — место для печения хлебов. Местоимение вас понимай как выражающее почтение. Говорит вопросительно, как бы так: не гораздо ли больше вас, драгоценное Свое стяжание, у которых облагодатствовал тело, душу и ум, для которых сотворил мир, за которых предал и единородного Своего Сына?

Стих 30. Маловери.[195] Это — слово порицания. Показав то, что желал, порицает затем их, называя маловерами, так как они не вполне верили, что Бог заботится о них, и потому сами заботились. Так порицая, Он стыдит их и делает более послушными. Указанным примером научил не гордиться роскошными одеждами, потому что травные цветы роскошнее и красивее. Подобно тому, как выше сказав о птицах, что они не сеют, не запретил сеять, как мы сказали там, — так и здесь не запретил трудиться и прясть, но сказал так, желая только показать, что Бог одевает их. Почему Он одел в такую красоту цветы? Потому что желает, чтобы ты и из этого узнал величие Его мудрости и могущества. Если полевые цветы, созданные ради тебя, Он так великолепно одел, то не гораздо ли лучше оденет тебя, для которого Он сотворил их? Сам будучи Творцом и Промыслителем, относит, однако, творение и промышление обо всем к Отцу, указывая этим на равную с Ним волю и могущество. Еще не время было явно открыть о Своем Божестве, как мы пояснили при толковании слов: Слышасте, яко речено бысть древним: не убиеши (Мф. 5, 21).

Стих 31. Не пецытеся убо, глаголюще: что ямы, или что пием, или чим одеждемся?[196] Опять повторил речь о заботе, потому что она сильна и трудно освободиться от нее. Подумай также о том, что если нам повелено не заботиться о необходимом, то на какое прощение мы можем надеяться, если заботимся о том, что не необходимо?

Стих 32. Всех бо сих языцы ищут…[197] Ищут понимай в смысле: заботятся об этом. Язычники, подобно неразумным тварям, руководятся сластолюбием. Если мы даже не превосходим язычников, между тем как нам повелено превзойти в правде книжников и фарисеев, то какого же наказания мы будем достойны?

Стих 32. Весть бо Отец ваш Небесный, яко требуете сих всех.[198] Сделав достаточное им порицание, опять ободряет с другой стороны, потому что дело учителя и побранить, насколько нужно, и утешить, и в обоих случаях возбудить. Не сказал: весть Бог, но: весть Отец ваш, чтобы больше ободрить их. Если Он есть Отец, и, притом, такой еще Отец, Он не может презреть детей и допустить, чтобы они погибли от недостатка существенно необходимого, так как и земные отцы не допускают этого. И так как Он знает, что вы нуждаетесь во всем этом, то, конечно, даст. Пища, питье, одежда — не излишние вещи, чтобы можно было пренебрегать ими, но они полезны для тела и необходимы для его природы. Итак, то самое, что ты считаешь причиною заботы, гораздо скорее есть причина безопасности. Так как это вещи необходимые, то нужно еще более быть уверенным. Какой отец откажет детям даже в необходимом?

Стих 33. Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам.[199] Прежде, т.е. прежде телесных нужд, или: преимущественно, особенно. Царством Божиим называет здесь наслаждение вечными благами, а правдою Его — оправдание от Него, т.е. чтобы Он Сам оправдал вас (или преуспевание в праведности, т.е. всецелой добродетели, чрез которую мы оправдываемся). Если вы будете просить того, что необходимо для души, то Он присовокупит и дарует то, что необходимо для тела. И как выше, где Он учил, как должно молиться, повелел прежде говорить: Отче наш, Иже еси на небесех, да святится имя Твое: да приидет Царствие Твое: да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли, а потом уже: хлеб наш насущный даждь нам днесь (Мф. 6, 9-11). И не для того мы сотворены, чтобы есть, пить и одеваться, но чтобы, благоугодив Богу, наслаждаться вечными благами. Поэтому нужно особенно искать этого и сильно домогаться. Если мы не будем искать этого, то Бог и не даст; между тем как то, что необходимо для тела, будем ли мы искать, или не будем, все-таки получим ради поддержания тела, как и неверующие язычники. Посему и сказал: приложатся. Итак, не об этом должно заботиться, что мы получим и без заботы, но о том. Но если то, что необходимо для тела, Он дает, даже если мы не просим, то зачем Он повелел нам молиться о насущном хлебе? Конечно для того, чтобы посредством такой молитвы признавали, что питает нас Он, а не наша забота. И чтобы, признавая это, мы посредством благодарности становились к Нему ближе.

Стих 34. Не пецытеся убо на утрей, утрений бо собою печется.[200] Так как Он выше сказал: не пецытеся, то могло показаться, что Он изгоняет всякую вообще заботу о телесных нуждах. Поэтому здесь показывает яснее, что заботу о сегодняшнем дне Он допускает, как необходимую по причине слабости тела, а запрещает заботу о завтрашнем дне, как излишнюю. Завтрашний день и сам будет иметь опять заботу о самом себе, т.е. о том, что нужно будет человеку в этот день. Некоторые же говорят, что выше Он совершенно уничтожил заботу для могущих (исполнить это), — а здесь допустил заботу о теперешнем дне для более слабых.

Стих 34. Довлеет дневи злоба его.[201] Злобою здесь называет заботу, труд и ежедневно случающиеся несчастья, которых вполне достаточно для нас, и не нужно присоединять еще заботы о завтрашнем дне и отягощать его, потому что это не может быть нам полезно для духовного дела. Злобою называется не только порок, но и все вышеупомянутое, потому что и в других местах злобою называется гнев, или бич, ниспосланный Богом. Или будет, говорит, зло во граде, еже Господь не сотвори (Ам. 3, б).[202] И опять: Аз, говорит, творяй мир, и зиждяй злая, т.е. голод, язву и т. п. Мы обыкновенно злом называем все тягостное и прискорбное.

Глава 7

Стих 1. Не судите, да не судими будете.[203] Златоуст в толковании на послание к Евреям говорит, что не судите, да не судими будете сказано о жизни, но не о вере. Подобным же образом, и в выражении: вся убо, елика аще рекут вам блюсти, соблюдайте и творите (Мф. 23,3), слово блюсти относится к делам, а не к вере. Под судом разумей здесь осуждение. Так толкует Лука. Говоря: не осуждайте, да не осуждени будете. Но если кто-нибудь не будет осуждать согрешающего, напр., начальник — подчиненного, отец — сына, или господин — раба, то, несомненно, порок будет усиливаться и произойдет беспорядок. Но здесь говорится не о таком осуждении, которое вытекает из любви к добру и имеет целью исправление зла, потому что дальше повелевается таким образом обличать и связывать: иди, говорит, и обличи его (Мф. 18, 15); и опять: елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси (Мф. 18,18). Эта речь относится не к начальникам, а к подчиненным, убеждая их не смотреть на чужие дела и не осуждать других вместо того, чтобы смотреть на свои собственные и осуждать самих себя. И апостол Павел говорит: аще бо быхом себе разсуждали, не быхом осуждени были (1 Кор. 11, 31). Относятся эти слова и к тем, которые, погрешая в большем, осуждают погрешающих в меньшем, потому что несколько далее говорит: что же видеши сучец, иже во оце брата твоего, бревна же, еже есть во оце твоем, не чуеши (Мф. 7, 3). Сучец, — это весьма короткий кусочек дерева.

Стих 2. Имже бо судом судите, судят вам…[204] Тем же осуждением, каким будешь осуждать брата, будешь и сам осужден, т. е. если ты будешь тщательно разузнавать и осуждать незначительные погрешности его, то и твои незначительные погрешности тщательно будут исследованы и осуждены во время Страшного Суда.

Стих 2. Я в нюже меру мерите, возмерится вам.[205] И какою мерою строгости ты измеряешь его поведение, т. е. что он насколько именно должен был обращать внимание (на свое поведение и жизнь), — такою же измерится и твое поведение. Эти слова обозначают, что и с тебя Бог взыщет с такою же строгостью, с какою ты взыскиваешь с брата. Следует заметить, что подобно тому, как в том случае, когда мы отпустим своим должникам, и Бог нам отпустит, так, если мы не осудим брата, и нас не осудит Бог. Удивительная сила заповедей, легких для исполнения, но доставляющих нам великое спасение! Итак, что же? Если брат блудодействует или погрешает в чем-либо другом подобном, неужели мне не должно исправлять его, но молчать? Исправляй подобно врачу, как брата, а не осуждай враждебно, как ненавистного. Не сказал же Он: не удерживай согрешающего, но: не суди. И апостол Павел сказал: Ты кто еси судяй чуждему рабу; Своему Господеви стоит или падает. И опять: Ты же почто осуждаеши брата твоего; Или ты что уничижаеши брата твоего? (Рим. 14, 4, 10).[206] И действительно, осуждать неподчиненного свойственно душе фарисейской и оправдывающей самое себя.

Стих 3. Что же видиши сучец, иже во оце брата твоего, бервна же, еже есть во оце твоем, не чуеши?[207] Сучком указал на весьма малую погрешность, а бревном — на весьма большую, потому что бревно — весьма длинная колода. Этим желает сказать: каким образом ты усматриваешь в душе брата своего незначительный грех, а в своей и весьма тяжкого не замечаешь? Всякий лучше знает свои, чем чужие, и лучше видит большие, чем меньшие.

Стих 4. Или како речеши брату твоему: остави, да изму сучец из очесе твоего: и се, бервно во оце твоем.[208] Или каким образом ты примешься врачевать его, когда сам весьма нуждаешься во врачевании? Вот — бревно в глазе твоем.

Стих 5. Лицемере, изми первее бервно из очесе твоего, и тогда узриши изъяти сучец из очесе брата твоего.[209] Такого назвал лицемером, потому что он присваивает себе обязанность врача, а удерживает за собой место больного, или — потому что он старается выведать чужой грех под предлогом исправления, и делает это с целью осуждения. Если ты делаешь это, заботясь о своем брате, то позаботься прежде о самом себе, так как ты согрешил больше его; а если ты пренебрегаешь самим собою, то ясно, что ты и его не любишь, потому что всякий больше любит самого себя, чем брата. Следовательно, не для исправления, а для осуждения ты обнаруживаешь (преступления брата). Итак, видишь, что Он не запретил врачевать других, если ты желаешь этого; но повелел прежде них врачевать самого себя, потому что врач должен быть здоров. Это, и подобное этому, Он узаконил, не отклоняя, как сказано, от взаимного исправления, но сдерживая нерадение о собственных делах. Двойное осуждение ожидает того, который, сам будучи виновным в больших преступлениях, тщательно разведывает о незначительных погрешностях других.

Стих 6. Не дадите святая псом, ни пометайте бисер ваших пред свиниями.[210] Святым и бисером назвал таинство нашей веры, — святым, как божественное, а бисерами — по причине драгоценности заключенного в ней учения. С другой стороны, псами и свиньями назвал одержимых неизлечимым нечестием: псами, как лающих на Христа, а свиньями, как покрытых грязью страстей. Итак, повелел не передавать таким таинство догматов веры. Ни пометайте, т. е. не предлагайте. Они не достойны слушать такую святыню. Затем присоединяет и причину.

Стих 6. Да не поперут их ногами своими и вращшеся расторгнут вы.[211] Лучше им не знать этого, чем знать, чтобы, узнав это от вас с притворною искренностью, они не ругались и не издевались над вами. Это и значит: поперут. Ногами назвал неверие их, которым они идут к погибели. Затем, обратившись от притворной искренности к явному противоборству, они расторгнут вас, т. е. будут нападать на вас и сопротивляться вам. Не будучи в состоянии богоприлично понять Божественных догматов, они приписывают им человеческие страсти, и затем, вооружившись, издеваются над ними и мучают вас.

Стих 7. Просите, и дастся вам: ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется вам.[212] После того как дал великие и удивительные повеления ученикам, именно: стать выше всяких страстей, уподобляться Богу и судить недостойных, то, чтобы эти пожелания не показались трудными, присоединил достаточные соображения, убеждающие, что они легки; в особенности же присоединил венец легкости, именно: помощь, происходящую от молитв. Ведущим борьбу должно не только усердствовать, но и призывать помощь свыше. И, конечно, она придет, явится, и сделает все легким. Поэтому повелел просить, и обещал дать, но просить не как-либо, а с твердостью и постоянством, на что указывает — ищите; и не только с твердостью и постоянством, но и с жаром и ревностью, что выражает слово — толцыте.

Стих 8. Всяк бо просяй приемлет, и ищяй обретает, и толкущему отверзется.[213] Кто без страсти просит чего-нибудь для совершения доброго дела, тот получает благодатную силу для совершения заповедей. И кто спокойно, при исследовании природы чего-либо, находит истину вещей. Кто, наконец, не будучи омрачен страстями, толкает в дверь знания при богословском учении, тому откроется познание скрытых таинств. А кто с какою-нибудь страстью просит, ищет или толкает, тот не достигнет. Просите, говорит, и не приемлете, зане зле просите (Иак. 4; 3)[214] Это Он прибавит для утверждения обещания, чтобы ты не отставал, если не тотчас получишь, но настаивал и воспламенялся. Поэтому Он не тотчас дает, чего ты просишь, чтобы ты искал, и потому не тотчас открывает дверь, чтобы ты толкал. У людей, если ты неотступно будешь настаивать на своих просьбах, разгневаешь их, а у Бога — не так: скорее огорчишь Его, если не будешь делать этого, потому что Он требует от тебя постоянства и ревности и желает, чтобы ты просил с жаром и настойчивостью, и несомненно (в таком случае) даст. А кто просил, но не получил, тот просил недостойно, или ненастойчиво, или без жара. Должно все эти три вещи соединять.

Стих 9 — 10. Или кто есть от вас человек, егоже аще вопросит сын его хлеба, еда камень подаст ему; Или аще рыбы просит, еда змию подаст ему?[215] Опять пользуется фактом из жизни человеческой и примером возводит слушателя к вере в то, что сказал. Просящему должно быть сыном и просить о том, что отцу прилично дать, а сыну полезно получить.

Стих 11. Аще убо вы, лукави суще, умеете даяния блага даяти чадом вашым, кольми паче Отец ваш Небесный даст блага просящым у Него.[216] Назвал их злыми не в упрек человеческой природе, но для противопоставления Божественной благости. Человеческая благость по отношению к Божественной кажется злом, и разница между ними настолько велика, насколько велика разница между человеком и Богом. И смотри, как Он то побуждает делать добро, то увещевает молиться, и то переходит от того к этому, то возвращается от этого к тому. Делает же Он так, научая нас не надеяться ни на одно только наше старание, ни на одну только молитву, но исполнять то, что относится к нам, и испрашивать помощь свыше. Только при взаимной помощи дела наши будут иметь надлежащий успех.

Стих 12. Вся убо, елика аще хощете, да творят вам человецы, тако и вы творите им.[217] Все, что прежде узаконил относительно любви, теперь в немногих словах собрал существенное и вкратце возвестил легкое и самое справедливое дело, говоря: Вся елика аще хощете, да творят вам человецы, тако и вы творите им. Итак, делайте им то, чего желаете и от них, чтобы они делали вам, а это совершенно одно и то же, что любить ближнего, как самого себя. Поэтому и прибавил:

Стих 12. Се бо есть закон и пророцы.[218] Так утверждает древний Закон и пророки. Закон говорит: возлюбиши ближняго своего яко сам себе (Лев. 19,18), а пророки часто увещевали иудеев к братолюбию. Но и Христос впоследствии законнику, вопрошавшему, какая заповедь в Законе большая, ответив, что это есть заповедь о любви к Богу и о любви к ближнему, присоединил: в сию обою заповедию весь закон и пророцы висят (Мф. 22, 36-40), т. е. преимущественно держатся этих двух заповедей, наиболее трактуют об этих двух, а главною своею целью имеют научить людей, с одной стороны, любить Бога, живя благочестиво, а с другой стороны, любить друг друга, не обижая ближнего. Можно и иначе сказать, что весь Закон и пророки имеют в этих двух заповедях свой корень, основание и содержание.

Стих 13. Внидите узкими враты.[219] Узкими вратами называет упражнение в добродетелях: воротами, потому что оно вводит в вечную жизнь, а узкими воротами, потому что оно приготовляет входящим труды и болезни, пока они не пройдут, и потому что они не принимают людей, тучных от грехов, по причине величайшей своей тонкости до тех пор, пока они не отбросят тучности грехов своих.

Стих 13. Яко пространная врата и широкий путь вводяй в пагубу, и мнози суть входящии им.[220] Опять путем и воротами назвал сластолюбие, как ведущее к наказанию, которое здесь назвал пагубою. Назвал пространным и широким, потому что оно не доставляет никакого труда идущим по нему, так как оно не ограничено, своевольно и никем не охраняемо.

Стих 14. Что узкая врата, и тесный путь вводяй в живот…[221] Что поставлено вместо: весьма. Увеличивает узкость и тесноту, чтобы, заранее зная это, мы возбуждались к борьбе и заблаговременно приготовлялись к терпению и перенесению трудов. Если постигнет нас какая-либо печаль, о которой мы заранее знали и которой ожидали, то она обыкновенно переносится гораздо легче. Итак, желая, чтобы ученики были весьма сильны в борьбе и терпеливы, открыл, что указанный путь тесный и полон скорби. Утешая же их относительно долженствующего последовать мучения и облегчая тяжесть его, открыл, куда этот путь ведет, именно к жизни, разумеется — вечной, чтобы ты в то время, как беспокоишься, видя все труды, возбуждался, взирая на конец их, и получал новые силы от надежды на воздаяние. И не очень малое утешение назвать эти ворота и путь, потому что ни одно из них не остается, но проходит.

Стих 14. И мало их есть, иже обретают его.[222] Там, конечно, много, по причине приятности пути и отсутствия трудов на нем, а здесь — мало, по причине неудобства и трудности. Следует знать, что теперь Он назвал путь небесной жизни узким и тесным ради Его временных страданий, а в другом месте Он говорит, что иго заповедей Его — благо и бремя предписаний Его легко (11,30) ради надежды на вечные блага. Добродетель — тяжела по причине тяжести трудов, а легка по причине воздаяния за нее; ожидание будущей радости смягчает и уменьшает ощущение скорби.

Стих 15. Внемлите же от лживых пророк, иже приходят к вам во одеждах овчих, внутрь же суть волцы хищницы.[223] Сказав о пути, присоединяет и о злоумышляющих на этом пути, чтобы мы были внимательнее и осторожнее. В предыдущих стихах Он дал наставления относительно псов и свиней, а здесь приводит другой, более опасный род, именно волков, покрытых овечьеею кожею, потому что те видимы, а эти скрыты и невидимы. Некоторые говорят, что это необыкновенные и безбожные люди, которые обходят и обольщают многих. Лжепророками названы они, так как толкуют и предсказывают будущее, — приходящими в овечьих одеждах, так как они в образе разумных овец приходят на пастбища Христовы, — а хищными волками, так как они молча и тайно обольщают более простые души и увлекают в погибель. Но Златоуст говорит, что это христиане, отличающиеся порочною и зловредною жизнью и проповедующие незлобие и благочестие, беседы которых портят добрые нравы. Показывая различие между ними и вышеупомянутыми псами и свиньями, Христос повелел тем не вверять таинственного учения, а этих остерегаться, как ядовитых животных, чтобы не сделаться участниками их погибели. А чтобы слушатели не смущались тем, что нелегко узнать такого рода людей, научает, каким образом узнать их, говоря:

Стих 16. От плод их познаете их.[224] Хотя, говорит, они кажутся скрытыми, однако легко изобличаются. Тот путь, по которому Я повелел идти Своим ученикам, трудный и неудобный, и лицемеры не могут идти по нему. Подобно тому, как хорошее дерево, т. е. дерево хорошего сорта, узнается не по цветам, а по плодам, так точно и их мы должны распознавать не по речам, а по делам. О них и апостол Павел сказал, что они ласкательством и красноречием обольщают сердца простодушных (Рим. 16,18).[225] Затем поставляет и соображение на основании примера, чтобы удобнее было распознавать их.

Стих 16. Еда объемлют от терния грозды, или от репия смоквы.[226] Еда, т. е. разве, неужели — вопросительно. Следовательно, Он говорит: разве собирают люди с терновника виноград? и т. д. Репейник есть также вид терновника.

Стих 17. Тако всяко древо доброе плоды добры творит, а злое древо плоды злы творит.[227] Спросив о деле, не согласном с природою и потому невозможном, прибавляет, что как невозможно это, потому что терновник и репейник — деревья злые, т. е. бесполезные для принесения годных в пищу плодов, а виноград и смоквы — годны для пищи, — так и всяко древо доброе плоды добры творит и т. д. Злым, гнилым называется не только гнилое, но и бесполезное. Под злыми деревьями разумеются здесь вышеупомянутые лицемеры, которых плоды, т. е. дела, достойны их гнили и бесполезности.

Стих 18. Не может древо добро плоды злы творити, ни древо зло плоды добры творити.[228] Чтобы кто-нибудь не полагал, что доброе древо может приносить и худые плоды, т. е. бесполезные, а злое дерево — добрые, показывает, что это невозможно. Но почему Давид, будучи добрым деревом, принес худые поды, именно: прелюбодеяние и убийство, а Павел, будучи худым деревом, принес добрые плоды, став избранным сосудом Христовым? Почему? Потому что они переменились, первый — от добродетели к пороку, а второй — от порока к добродетели; но до тех пор пока Давид оставался в добродетели, а Павел — в пороке, они не могли принести такого рода плодов. Следовательно, Он сказал, что это невозможно по отношению к неизменным.

Стих 19. Всяко убо древо, еже не творит плода добра, посекают е и во огнь вметают.[229] Тех Он не повелел наказывать, а только остерегаться их; но этим угрожает самым беспощадным иссечением из здешней жизни и наказанием неугасаемого огня, с одной стороны, утешая обижаемых ими, с другой — устрашая их самих.

Стих 20. Темже убо от плод их познаете их.[230] Темже убо употреблено в утвердительном смысле — именно так. Представив соображения на основании примеров и показав, каким образом распознавать таких людей, присоединяет: именно так, как показано, вы будете узнавать их по их худым делам.

Стих 21. Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в Царствие Небесное: но творяй волю Отца Моего, Иже есть на небесех.[231] Смотри, что Он здесь говорит. Не всякий, верующий в Меня, войдет в наслаждение небесными благами, если только он не делает того, что Я говорю; так прибавил Лука (6, 46).[232] Ни одна только вера не достаточна для спасения, если не присоединяется и жизнь, достойная веры; ни одна только добродетельная жизнь, если мы не обогащаемся верою. Нужно соединять и ту и другую вместе и не разделять одной от другой. Назвать же Его Господом есть дело одной только веры. Почему Он не сказал: но исполняющий волю Мою? Потому что хотел высказать почтение Отцу и показать, что воля Отца не есть другое что-либо, отличное от воли Сына. Воля Отца — это заповеди Сына.

Стих 22–23. Мнози рекут Мне во он день: Господи, Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем бесы изгонихом, и Твоим именем силы многи сотворихом? И тогда исповем им, яко николиже знах вас: отыдите от Мене, делающии беззаконие.[233] Что грешников ожидает наказание, это Он показал выше; теперь же говорит и о том, кто будет наказывать, именно Он Сам. Сказав, что не всякий верующий в Меня войдет в Царствие Небесное, если не позаботится и о лучшей жизни, присоединяет нечто еще более достойное удивления, именно, что не удостоятся такого Царства и творящие знамения и чудеса, если проводят недостойную жизнь. Даже и они, сделавшие много такого, одинаково будут отвержены, потому что нерадели о своей жизни. Многие, говорит, будучи отвержены, скажут Мне то или другое. Оным днем назвал день Суда, как известный и ожидаемый, а силами — знамения и чудеса. Исповем, т. е. отвечу. Но как Он не знает их, когда они многое сделали во имя Его? Так как они проводили противоречащую этому жизнь. Нужно знать, что у Бога есть двоякое знание: одно, так сказать, по естеству, по которому Он знает все, как всевидящий и как знающий все прежде его бытия; а другое — по усвоению, по которому Он знает одних только праведных. Яко весть, говорит, Господь путь праведных (Пс. 1, б);[234] весть Господь пути непорочных (Пс. 36, 18)[235]; и еще: позна Господь сущыя Своя (2 Тим. 2,19).[236] Что же касается проводящих жизнь порочную, то Он показывает вид, что не знает их, как живущих недостойно Его знания. И в другом месте Он отрекается от них, так как они отреклись от Него своими делами. Он сказал через Пророка: людие сии устнами своими почитают Мя, сердце же их далече отстоит от Мене (Ис. 29, 13). Презирающий заповеди Его, презирает и Его; поэтому и сам справедливо презирается Им. Но если они были недостойны, каким образом действовал в них Дух Святой? Без сомнения, это было по двум причинам: чтобы обнаружилась щедрость благодати Божией, которая изливается и на недостойных, и чтобы чрез них было оказано благодеяние другим, именно тем, которые были исцелены ими, или, видя их чудесные дела, уверовали во Христа. Поэтому должно удивляться не тем, которые творили чудеса, потому что сами они ничего не привнесли туда, но Богу, Который даровал благодать им, даже таковым. Таков был изгнавший бесов, но не последовавший за Ним; таков был и Иуда предатель. Хотя они были недостойны, однако восприняли благодать. И в Ветхом Завете благодать действовала во многих недостойных, чтобы чрез них облагодетельствовать других. Но эти все по крайней мере имели веру, хотя жизнь их была достойна порицания. А Валаам пророчествовал, хотя был чужд веры и благочестивой жизни. Даже и фараону, Навуходоносору и его сыну Валтасару, хотя они были самые нечестивые и законопреступные, Бог возвестил будущее ради управления другими. Но что я говорю о людях? Даже в Валаамской ослице благодать показала свою силу, даровав ей человеческий голос, чтобы ее понял сидевший на ней. Следовательно, так как, при отсутствии правильной жизни, не могут спасти ни вера, ни чудеса, то нам больше всего должно заботиться о жизни. Если даруются нам знамения, должно принимать; если не даруются, не должно скорбеть. Добродетельный, хотя и не творит чудес, не терпит от этого никакого ущерба, потому что хорошая жизнь всегда спасает верного, а чудеса не всегда. Кроме того, за добродетельную жизнь Бог обязан нам вознаграждением, а за чудеса скорее мы обязаны Ему. Но причины, по которым Бог не всем святым подает благодать чудес, и наоборот, не всем недостойным, знает верно один только Он, так как Он все делает разумно.

Стих 24. Всяк убо, иже слышит словеса Моя сия и творит я, уподоблю его мужу мудру…[237] Окончив учение, убеждает учеников идти по узкому и тесному пути, обещая, что соблюдение заповедей Его будет для них достаточною безопасностью. Всякий, говорит, кто слушает эти слова Мои, т. е. заповеди, которые Я дал, уподобится, или вернее — уподоблю, потому что без Его помощи никто не может сделать ничего доброго. Далее излагает и дела благоразумного.

Стих 24. Иже созда храмину Свою на камени.[238] Храминой называет мысленный дом души, созидаемый из различных добродетелей, а камнем — твердость заповедей Его, которые основывают и укрепляют все надстроенное, и сохраняют этот мысленный дом недоступным для всяких нападений со стороны искушений. Этим убеждает? нас презирать всякие поношения, всевозможные соблазны, даже самую смерть, и не уступать ничему вредному.

Стих 25. Я сниде дождь, и приидоша реки, и возвеяша ветри, и нападоша на храмину ту: и не падеся, основана бо бе на камени.[239] В общем смысле посредством дождя, рек и ветров обозначил различные искушения, но в таинственном смысле; под дождем мы разумеем страстные помышления, вливаемые в наши души демонами, под реками — страсти, увлекающие к погибели, а под ветрами — демонов, называемых духами злобы (Еф. 6; 12). Итак, назовем ли мы эти искушения чувственными, или мысленными, все они, нападая на вышеуказанный дом, т. е. натыкаясь, или угрожая ему развалиной, не могут, однако, ниспровергнуть и разрушить его здания, потому что он крепко основан на скале, т. е. на твердости, как сказано. Тотчас же смотри на апостолов, на которых излилось много казней и которых терзали бесчисленные бури несчастий; однако не могли они поколебать здания души их, но, погубив тела, оставили мысли неуловленными и непобежденными.

Стих 26. И всяк слышай словеса Моя сия, и не творя их, уподобится мужу уродиву.[240] Так как некоторые из слушателей могли хвалить все сказанное, но не исполнять, то, предупреждая это, Он устрашает их сравнением. Изложив дела мудрого и юродивого, первого — благоразумные, а второго — безрассудные, с двух сторон наставляет учеников на спасение: именно ревностью к мудрости и ненавистью к глупому труду. Так Он часто делает, побуждая к добродетели посредством подражания доброму и ненависти к злому.

Стих 26–27. Иже созда храмину свою на песце. И сниде дождь, и приидоша реки, и возвеяша ветри, и опрошася храмине той, и падеся…[241] По справедливости назвал такого безрассудным. Что может быть безрассуднее того, который строит дом на песке; он претерпевает труд, но лишается проистекающего отсюда плода. Этими словами хочет сказать следующее: всякий, кто изучил Мои заповеди, но не созидает на них, как на твердом основании, своей деятельности, т. е. живет не так, как они повелевают, а идет по другому пути, тот трудится напрасно, потому что во время опасности легко будет побежден различными искушениями. Так как такой человек ни по чему-либо другому уклоняется от Спасителя, как по причине узкого и тесного пути их (песком, на котором он устраивает свою жизнь, будет, конечно, сластолюбие), то, когда наступает искушение, он впадает в отрицание, не перенося горечи, потому что не привык к трудам и жестоким лишениям.

Стих 27. И бе разрушение ея велие.[242] Действительно великое, потому что отпал не от славы, не от богатства, или от другого какого-либо человеческого благополучия, но от веры во Христа. Неверующий не падает, так как он совершенно лежит в яме заблуждения; но кто был извлечен оттуда, возведен на высоту веры и потом опять склоняется туда, тот падает и лишается вечной жизни.

Стих 28. И бысть егда сконча Иисус словеса сия, дивляхуся народи о учении Его.[243] У евреев был обычай, в начале рассказов прямо ставить: и бысть. Но ты удивляйся вниманию толпы и терпению выслушать, так как слушатели охотно ожидали, пока Он окончил слова Своего учения. Удивлялись, так как были чужды зависти и лукавства. Затем объясняет и причину удивления.

Стих 29. Бе бо уча их яко власть имея, и не яко книжницы (и фарисее).[244] Учил с уверенностию, а не с колебанием, как книжники… Или: между тем как книжники ссылались в своем учении на Закон и пророков, как бы так говоря: это повелел Закон; это говорят пророки, — Христос, заимствуя учение от Себя Самого, учил со властью, давал закон и постоянно прибавлял: Аз же глаголю вам; и как Судья будущего века, добрым обещал спасение, а злым угрожал наказанием.

Глава 8

Чудеса Иисуса Христа

Стих 1. Сшедшу же Ему с горы, вслед Его идяху народи мнози.[245] От учения переходит к чудесам. Так как Он учил, как имеющий власть, то, чтобы не думали, что Он тщеславится и превозносится, показывает Свою власть на деле и подтверждает слова делами. Обрати также внимание на благоразумие народа: выслушав высокое учение, он дивился, уверовал и последовал, между тем как начальники его и книжники соблазнялись и ожесточались даже тогда, когда знамения возвестили Его силу.

Стих 2. И се, прокажен пришед кланяшеся Ему, глаголя: Господи аще хощеши, можеши мя очистити.[246] Не сказал: если призовешь Бога, но аще хощеши, — что служит доказательством несомненной веры. Зная о Его учении и власти, верил, что Он, как всемогущий, есть Бог. Поэтому и пришел с полною искренностью. Матфей просто сказал: кланяшеся, а Марк — яснее: на колену припадая, (1, 40), подобным же образом и Лука: пад ниц, моляся Ему (Лк. 5, 12).

Стих 3. И простер руку Иисус, коснуся ему, глаголя: хощу, очистися. И абие очистися ему проказа.[247] Желая, с одной стороны, утвердить мнение прокаженного, так как он правильно думал, что Он есть всемогущий Бог, с другой стороны, показать народу Свою власть, как выше мы сказали, говорит: хощу, очистися. Хощу здесь служит доказательством человеколюбия, а очистися — власти. Но если Христос исцелил прокаженного словом, зачем Он, простерши руку, коснулся его? Так как был закон, запрещавший дотрагиваться до прокаженного. Христос же, желая показать, что Он, как Бог, выше закона (потому что последний поставлен только над обыкновенными людьми) смело коснулся, и никто из народа не противоречил Ему. Из предыдущего они уже знали, что Он все делает, как должно. Этим также Христос научил, что не должно гнушаться телесною проказою единоплеменников, но должно страшиться одной только проказы душевной, которая есть грех. И рука Его не только не восприняла нечистоты, коснувшись тела прокаженного, а скорее очистила это последнее. Поэтому, если красотою души нашей уничтожается проказа греха, то приступим же к слову заповедей Христовых, чтобы, коснувшись нас, оно очистило и эту проказу.

Стих 4. И глагола ему Иисус: виждь, ни комуже повеждь.[248] Повелел ему молчать, избегая Сам людской похвалы и научая благодетелей презирать честолюбие. Хотя Он ясно знал, что тот не будет молчать, а будет открыто провозглашать о добродетели, однако исполняет Свое дело и повелевает. Кто оказывает благодеяние, тот должен заповедовать молчание ради скромности, а кто получает, тот должен провозглашать из благодарности.

Стих 4. Но шед покажися иереови и принеси дар, егоже повеле (в законе) Моисей.[249] Закон повелел очищенному от проказы не доверять своим собственным глазам, но предоставить суждение об очищении глазам священника, и не прежде присоединяться к чистым, чем он покажется ему, и будет признан чистым, затем принести дар за очищение, как написано в книге Левит. Но почему Он сказал: дар, егоже повелел Моисей, когда это повелел Бог! Потому что и Моисей называется законодателем, как написавший то, что Бог узаконил. Итак, исцеление совершил Он Сам, а подтверждение его предоставил священнику, чтобы не показалось, что Он отнимает у священников их обязанности.

Стих 4. во свидетелство им.[250] Для изобличения их, т.е. священников, так как свидетельством назвал здесь изобличение. Между тем как они называли Его законопреступником, Он убеждал очищенного от проказы соблюсти закон и сделать то, что Он повелел. Это Он повелел для изобличения их. Каким образом Он убеждал бы соблюсти Закон, если бы Сам преступал Закон! Должно наблюдать, как иногда Он оставляет закон, открывая путь долженствующей наступить после Его смерти мудрости и жизни христианской и приготовляя прекращение древнего и уже состаревшегося Закона, а иногда соблюдает его, снисходя к слабости иудеев, чтобы не соблазнять их.

Стих 5 — 6. Вшедшу же Ему в Капернаум, приступи к Нему сотник моля Его и глаголя: Господи, отрок мой лежит в дому разслаблен, люте стражда.[251] Лежит, т.е. брошен.

Стих 7. И глагола ему Иисус: Аз пришед изцелю его...[252] Почему Он, не будучи приглашен в дом, Сам говорит, что придет. Потому что заранее знал, что тот уже верует в Него, как Бога, и пожелал, чтобы великая его вера была открыта для последовавших. Обрати внимание на дальнейшее.

Стих 8. И отвещав сотник, рече (Ему): Господи, несмь достоин, до под кров мой внидеши, но токмо рцы слово, и изцелеет отрок мой.[253] Несмь, говорит, достоин, потому что Ты Бог; но, как всемогущий, скажи просто словом, что желаешь, и само слово станет делом. Видишь величие веры? Итак, Христос для того сказал: Аз пришед исцелю его, чтобы сотник сказал: несмь достоин и т. д., и чтобы всем открылась великая его вера. Если бы Христос не сказал того, то и сотник не сказал бы, конечно, этого, и осталось бы совершенно скрытою от следовавших столь великая вера мужа. Обрати внимание и на следующие слова сотника, доказывающие, что Он может (исцелить) и простым словом.

Стих 9. Ибо аз человек есмь под властию, имый под собою воины: и глаголю сему: иди, и идет: и другому: прииди, и приходит: и рабу моему: сотвори сие, и сотворит.[254] Собственным примером показывает, что и одним словом Он может (исцелить). Сказав: рцы слово, присоединил и я — человек, находящийся под властью военачальника и имеющий под собою воинов и рабов, и что я каждому скажу, делает это немедленно. Этими словами сотник показывал, что если он, будучи человеком подвластным другому вследствие ограниченности своей власти, имеет значение одним словом, то гораздо более — Христос, будучи Богом все содержащим в Своей власти и могуществе. Поэтому, если Он скажет смерти, чтобы она отошла, отойдет; а если скажет, чтобы пришла, придет. Притом, смерть не просто подчинена, а есть раба, что составляет высшую степень подчинения.

Стих 10. Слышав же Иисус, удивися и рече грядущым по Нем: аминь глаголю вам: ни во Израили толики веры обретох.[255] Удивился, что он, не будучи израильтянином и не зная Писаний иудеев о Нем, так легко уверовал. И не только удивился, но объявил о его вере, чтобы другие подражали ему. Ни во Израили, говорит, толики веры обретох, где ежедневно читают свидетельства Писаний о Мне. Впереди уже сказано у нас, что Аминь глаголю значит: истинно и верно говорю, и нет нужды еще объяснять это.

Стих 11. Глаголю же вам: яко мнози от восток и запад приидут, и возлягут со Авраамом и Исааком и Иаковом во Царствии Небеснем.[256] Многие, т.е. из язычников. Востоком и западом обозначил все страны вселенной. Придут ко Мне, т.е. чрез веру; возлягут, т.е. успокоятся. Привел Авраама, чтобы еще более упрекнуть иудеев усыновлением Ему язычников. Лоном Авраама назвал успокоение и наслаждение праведных, взаимное общение и жизнь, что и составляет Царствие Небесное. Так как они верили, что Авраам пребывает в неизреченном блаженстве, то поставил вместо Царствия Небесного лоно Авраама, как вещь более известную; делает это вместе и для того, чтобы не показаться противником мужей, проводивших добродетельную жизнь в Ветхом Завете. Настолько высоко почитая Авраама, что даже лоном его называет вечное Царство, Он становится вне всякого подозрения. Некоторые говорят, что как известные места на море называются пазухою (заливом — лоном), так и место наслаждений, в котором пребывает Авраам, названо лоном Авраама. Собственно же Авраамовым лоном назвал, так как Авраам был особенно знаменит у евреев.

Стих 12. Сынове же Царствия изгнаны будут во тму кромешнюю: ту будет плач и скрежет зубом.[257] Под Царством здесь разумеет Бога, а под сынами Его — израильтян. Сын Мой, говорит, первенец Израиль (Исх. 4,22). Или: Царством здесь названо вечное успокоение, а сынами его — иудеи, как ожидающие этого, потому что они были семенем Авраама. Думающие, говорит, быть сынами царства будут изгнаны за свое неверие. Изгнани будут, т.е. будут удалены. Тьма кромешная есть место весьма жестокого наказания.

Христос сказал это, с одной стороны, смиряя надменность иудеев, которые хвалились своим происхождением от Авраама, с другой — утешая тех, которые происходили из язычников, и привлекая их к вере в Себя. По причине чудес многие и из язычников следовали за Ним. Он заботится о пользе тех и других, чтобы те не слишком дерзали, как стоящие, и эти не отчаивались, как лежащие.

Обрати внимание на то, что сотник требовал слова, а прокаженный — только желания, — что есть дело большей веры. Но почему же сотнику больше удивились? Потому что прокаженный, как иудей, знал книги, свидетельствующие о Христе, и потому имел много такого, что легко могло привести его к вере; а сотник, как язычник, не знал ничего этого и ничем иным не мог быть приведен к вере, как только здравым умом. Посему он и был предпочтен верующим из израильтян. Так как было упомянуто о введении язычников и об отвержении иудеев, то подтверждает это чудом. Смотри, что дальше следует.

Стих 13. И рече Иисус сотнику: иди, и якоже веровал еси, буди тебе.[258] Этим Христос показал, что весьма много способствует для совершения чуда вера нуждающегося в нем. Якоже веровал еси, говорит, буди тебе, т.е. так как ты веровал, что Я могу исцелить больного и не придя в твой дом, пусть будет так.

Стих 13. И изцеле отрок его в той час.[259] Как о прокаженном евангелист сказал, что он тотчас очистился, так и теперь говорит, что больной выздоровел в тот час. А присоединил это для увеличения чудес, потому что Христос совершил не только чудесные дела, но и в самое короткое время показал Свое могущество. Некоторые говорят, что это был один сотник, а упоминаемый у Луки — другой (Лук. 7, 2 и след.), потому что у этого был расслаблен сын, а у того — раб; этот пришел ко Христу, а тот послал прежде старейшин иудейских, а потом своих друзей. Кроме того, тот не только не приглашал Христа в свой дом, но удерживал даже, когда Он хотел идти, а этот прежде чрез старейшин позвал, а потом чрез друзей отклонил. Но имея столько различия, они имеют и много сходства: оба они — сотники, живущие в Капернауме, печалящиеся о расслабленном, доказывающие свою веру одними и теми же словами и удостоенные одинакового благодеяния. Златоуст говорит, что это один и тот же сотник, упоминаемый у Матфея и у Луки. Лука для точности рассказал все подробности, кроме присутствия сотника. А Матфей для краткости опустил посольство старейшин и друзей, как не необходимые, но ясно отмечает только веру сотника, похвалу за нее и чудо над расслабленным. Нужно, однако, разрешить и кажущиеся, как сказано, различии. Отроком (παις) мы называем не только сына, но и раба. И имел он, говорит, и рабы (παιδας) и рабыни (παιδισκας). Что касается до того, что, по словам Матфея, сотник сам пришел ко Христу, а, по словам Луки, он послал к нему старейшин, а потом друзей, то нужно думать, что случилось и то, и другое. Прежде всего он послал старейшин, приглашая Христа прийти; затем, зная, что Он идет, и считая себя недостойным принять Его, послал друзей, чтобы отклонить Его и донести то, что сказал Лука. После этого, когда болезни сильнее мучили расслабленного (как сказал Лука, он уже хотел умирать), сотник, не перенося этого, побежал и сам позади друзей, надеясь, что сам он скорее упросит. После того как друзья сказали, что им было приказано, пока Христос отвечал то, что вписал Лука, вдруг приходит сотник, и прежде чем встретился с друзьями, увидев Христа и воспламенившись, опять умолял Его сначала, говоря: Господи, отрок мой лежит в дому разслаблен и т. д. Затем Христос, желая больше открыть его веру, ответил: Аз пришед исцелю его. Далее опять сотник прибавил: Господи, несмь достоин, да под кров мой внидеши, и т. д., как записал Матфей. Итак, очевидно, что Лука записал то, что случилось до прихода сотника, а что последовало затем, записал Матфей; и тем и другим показывается вера сотника и совершение чуда Иисусом. Так как Лука сказал, что посланные, возвратившись, нашли расслабленного раба здоровым, то нужно думать, что сотник, вполне убежденный в его выздоровлении, возвращался медленнее, а они, не доверяя, побежали вперед, потому что желали знать, выздоровел ли он.

Стих 14-15. И пришед Иисус в дом Петров, виде тещу его лежащу и огнем жегому, и прикоснуся руце ея, и остави ю огнь: и воста и служаше Ему.[260] Марк (1, 29) и Лука (4, 38) сказали также, откуда Он пришел туда, именно из синагоги иудейской, в которой учил по случаю субботы. Марк прибавил, что Он пришел с Иаковом и Иоанном. Разумеется, что Петр, узнав об этом, прежде пришел. Кроме того, Марк и Лука говорят, что ученики просили Его за лежащую; но Матфей умолчал и об этом. Однако это не есть еще признак разногласия, потому что те сделали так ради точности, а он — ради краткости. Вошел Он, чтобы принять пищу, потому что уже было время. Лежавшая встала и прислуживала Ему. А ты удивляйся снисхождению Господа, как Он не чуждался войти в убогую хижину рыбака, с одной стороны, оказывая честь ученику, с другой — научая нас не тщеславиться. Коснувшись руки ее, Он не только уничтожил горячку, но и тотчас возвратил ей полное здоровье, так как она поднялась и служила; между тем как, и по прекращении горячки, больным нужно много времени, чтобы дойти до прежнего здоровья. И на море Он не только укротил бурю, но остановил движение волн, между тем, как однако же, после бури движение волн остается очень долго. Следовательно, Христос знал не только, как уничтожить страдание от болезни, но и как возвратить в прежнее положение.

Стих 16. Позде же бывшу, приведоша к Нему бесны многи: и изгна духи словом.[261] Позде, т.е. при конце дня. Посему Марк (1, 32) и Лука (4, 40) упомянули о захождении солнца, яснее обозначая время. Народная толпа, обождав до захождения солнца ради соблюдения субботы, привела тогда страдающих болезнями; а ученики и прежде захождения солнца просили Его исцелить лежащую в горячке, потому что они и прежде видели, что Христос, не наблюдая субботы, исцелял, и знали уже от Него, от каких дел закон о субботнем покое повелевал удерживаться, и к каким позволял приступать. Наблюдай также, как иногда Он исцеляет, простерши руку, как напр., тещу Петра, — иногда же произнося слово, как слугу сотника и этих бесноватых, а иногда делая то и другое, как прокаженного. Этим показывает, что Он всемогущ.

Стих 16-17. И вся болящыя изцели: да сбудется реченное Исаием пророком, глаголющим: Той недуги нашя прият и болезни понесе.[262] Под недугами и болезнями разумей здесь вину недугов и болезней. Освобождая страдающих от недугов и болезней, Он перенес на Самого Себя их вину, т.е. страдания и смерть. Посему, претерпев много трудов во время спасительных страстей, Он умер. Но Матфей метафорически говорит о телесных недугах и болезнях, а Исаия болезнями и недугами назвал грехи, которые, как говорится, Христос взял и понес, наподобие жертвы. Животное, приводимое в жертву за грехи, некоторым образом брало на себя грехи всех и носило, освобождало от них народ и само закалалось за них. Весьма кстати взял евангелист это пророческое выражение. Очень многие телесные недуги и болезни происходят от грехов, как это мы узнаем впереди; и ничто не препятствует называть и их грехами.

Стих 18. Видев же Иисус многи народы окрест Себе, повелел (учеником) ити на он пол.[263] Повелел это ученикам, чтобы не показаться ищущим славы и уврачевать зависть иудеев; кроме того, чтобы научить нас избегать удивления.

Стих 19. И приступль един книжник, рече Ему: Учителю, иду по Тебе, аможе аще идеши.[264] Этот книжник, будучи сребролюбивым, подозревал, что Иисус за Свои чудеса собирает много денег, и надеялся, что если он последует за Ним, как один из учеников, то соберет большие богатства. Но Христос, зная, чего он хочет, отвечает сообразно его цели, и смотри, что Он говорит.

Стих 20. Глагола ему Иисус: лиси язвины имут, и птицы небесныя гнезда: Сын же Человеческий не имат где главы подклонити.[265] Я беднее, говорит, лисиц и птиц небесных, потому что не имею даже такого пристанища, чтобы приклонить только голову, и желаю, чтобы и последователи мои были такими же. Поэтому напрасно ты предполагаешь и тщетна надежда твоя. Таким образом Христос оказал книжнику двойную пользу: с одной стороны, показав, что знает тайны души его, с другой, не изобличив его явно, но предоставив ему самому изобличить, чтобы он избежал стыда и, если желал, исправился. Сказав это, Христос не запретил следовать за Собою, но показал, что следующий за Ним не найдет той прибыли, какой ищет. Книжник, поняв, что он разгадан, и обманувшись в цели, замолчал. Некоторые говорят, что Христос, прежде зная его, как раба не только сребролюбия, но и других страстей, отвечал иносказательно, назвав лисицами и птицами демонов по причине их хитрости и коварных умыслов против семян и плодов добродетели. Он как бы так говорит: демоны имеют в тебе норы и гнезда, а Я не нахожу и самого краткого пребывания в душе твоей. Норы и гнезда демонов суть страсти, в которых они скрываются и находят покой. Называет Себя Сыном Человеческим, утверждая этим, что Он действительно воплотился, а не призрачно, как предполагали некоторые. Человеком здесь называет Свою Матерь, потому что человеком называется не только муж, но и жена.

Стих 21. Другий же от ученик Его рече Ему: Господи, повели ми прежде ити и погребсти отца моего.[266] Кто именно был этот ученик, Евангелист не обозначил; но кто бы он ни был, все-таки был весьма благоразумным. Смотри, что и в деле, по видимому[267] справедливом и необходимом, он ищет позволения, не желая отлучиться по собственной воле. Сказал прежде, показывая, что потом он последует везде.

Стих 22. Иисус же рече ему: гряди по Мне и остави мертвых погребсти своя мертвецы.[268] Христос удержал его, не запрещая почитать родителей, но научая, что не должно стремящемуся к небесному возвращаться к земному и, оставив животворное, стремиться к мертвенному, или родителей предпочитать Богу. Он знал, что другие погребут мертвеца, а не безразлично будет, если тот оставит вещи более необходимые. Полагаю, что умерший человек был неверующий; поэтому и сказал: остави мертвых, т.е. предоставь мертвым по вере погребсти принадлежащих им мертвецов. Этот мертвец — не твой, потому что какое соучастие у верного с неверным (2 Кор. 6,15). Ты же если удивляешься, каким образом он не отошел по своей воле, удивляйся, каким образом вследствие запрещения остался. Если ему Христос не позволил даже на короткое время оставить Своего учения, то какого наказания будем достойны мы, отступающие от Его заповедей во всякое время.

Стих 23. И влезшу Ему в корабль, по Нем идоша ученицы Его.[269] Народ по вышесказанным причинам оставил, а учеников Своих взял ради чуда, которое должен был совершить на море. Когда Он оказал благодеяния народу, исцеляя недуги и болезни его, то ученики остались по видимому без благодеяния. Поэтому Он оказывает благодеяние и им, и допустив их подвергнуться опасности утонуть, чудесно извлекает от этой опасности.

Стих 24. И се, трус велик бысть в мори, якоже кораблю покрыватися волнами.[270] Этот назвал трусом, а Марк (4,35) и Лука (8,23) ветреной бурей;[271] это одно и то же, потому что и трусом, и ветреной бурей здесь названо волнение, так как при этом воды трясутся, поднимаются и понижаются. И опять: Матфей и Марк говорят, что корабль был захвачен волнами на море, а Лука говорит, что на озере. Но они не противоречат между собою, потому что и те, и этот разумеют Тивериадское озеро, которое по своему природному устройству было озером, а то величине — морем; поэтому иногда называют его морем. Волнение это случилось, чтобы смирить гордость учеников, которые много о себе думали, потому что они одни вошли (в корабль) с Учителем, между тем как все прочие остались, и чтобы они упражнялись, как атлеты мира, в страшных опасностях, и как кормчие вселенной, в бурях искушений.

Стих 24. Той же спаше.[272] Марк обозначал и место, на котором Он спал, потому что сказал, что Он спал на корме на возглавии (Мк. 4, 38), которое из дерева было устроено на корме. Спал Он с мудрым намерением, чтобы ученики сильно испугались, потому что если бы Он бодрствовал, то они нисколько не испугались бы, или, по крайней мере, мало. Необходимо было им получить сильное ощущение страха, чтобы больше почувствовать Его могущество и воспринять большую веру в Него.

Стих 25. И пришедше ученицы Его возбудиша Его, глаголюще: Господи, спаси ны, погибаем.[273] У Марка стоит: Учителю, не радиши ли, яко погибаем (Мк. 4,38); у Луки: Наставниче, Наставниче, погибаем. Одни говорили это, а другие — то; один — одно, а другие — другое, не все они сказали все это.

Стих 26. И глагола им: что страшливи есте, маловери.[274] Прежде разрешает страх души их, показывая, что слабость души обыкновенно производит страх, а упрекнул их в маловерии, потому что имели несовершенную веру в Него. Они думали, что Он может спасти, но только если будет бодрствовать, а не спать; потому и разбудили Его.

Стих 26. Тогда востав запрети ветром и морю, и бысть тишина велия.[275] Запрети, вместо: повелел, так как Марк говорит, что Он и сказал морю: молчи, престани (Мк. 4, 39).

Стих 27. Человецы же чудишася, глаголюще: кто есть Сей, яко и ветры и море послушают Его.[276] Лука говорит, что это сказали ученики, а Матфей говорит здесь, что люди, разумея простой народ, как говорит Златоуст. И весьма вероятно, что и он, услышав от учеников о таком чуде, одинаково удивлялся и говорил то же самое. Если ученики, вследствие несовершенной своей веры, смотрели на Него доселе как на человека, то тем более — народ. То, что Он воспользовался лодкой для переправы и что спал, указывало в Нем человека; но повиновение ветров и моря свидетельствовало о какой-то необыкновенной природе Его. Посему в смущении они говорили: кто есть Сей? Это чудо возбудило удивление больше, чем предыдущие, потому что никто не совершил еще ничего подобного. Он не простер жезла, как Моисей, и не пронесся над водами, как другие, но со властью повелел, как Господин рабам и как Творец тварям.

Стих 28. И пришедшу Ему на он пол, в страну Гергесинскую, сретоста Его два бесна…[277] Евангелия от Марка (5, 1) и от Луки (8, 26) пишут Гадаринску, но при Тивериадском озере лежит город Гергесса, а не Гадара. Некоторые говорят, что этот город имел два имени и назывался и тем, и другим. Кроме того, Матфей говорит о двух бесноватых, а Марк и Лука упомянули об одном, как более известном, который назывался легеоном, о котором рассказывают много ужасного и которому, вероятно, повиновался другой. Поэтому те пропустили его, а Матфей присоединил и его, как тоже бесноватого. Более исправные экземпляры имеют Гергесинскую, а не Гадаринскую и не Геразинскую. Гадара был город в Иудее, но озера с крутыми берегами или моря в ней не было нигде. Равным образом, Гераза был город в Аравии, но в соседстве своем не имеет ни озера, ни моря. Такой очевидной и легко изобличаемой лжи не сказали бы евангелисты, мужи, обстоятельно знающие все, что касается Иудеи. Итак, Гергеса, откуда гергесяне, был древний город при так называемом ныне Тивериадском озере; к нему прилегает крутой берег, на котором показывается место, откуда и были сброшены демонами свиньи. Гергеса — в переводе значит — обиталище изгнавших; она названа так, может быть, пророчески от того, как поступили со Спасителем владельцы свиней, просившие Его уйти из их пределов.

Стих 28. От гроб исходяща.[278] Бесы охотно поселяются в гробах, желая внушать людям пагубную мысль, что души умерших, становясь демонами, остаются в гробницах собственных тел и соединяются с некоторыми (людьми). Но никогда они не убедят в этом правоверного. Если бы это была правда, то мучимый богач не просил бы Авраама послать Лазаря в мир, чтобы рассказать братьям его о случившемся с ним, но сам рассказал бы им.

Стих 28-29. Люта зело, яко не мощи ни кому минуты путем тем. И се, возописта глаголюща: что нама и Тебе, Иисусе Сыне Божий.[279] Так как и ученики и народ называли Его человеком, приходят затем бесы, возвещая Божество Его. При встрече с Божественным лучом, они тотчас узнали Его и, не перенося невидимо жгущей их силы от приближения Его, закричали, говоря: Что нам и Тебе? т.е. что за сила наша в сравнении с Твоей? Ты — нестерпимый огонь, а мы — легко воспламеняющееся сено.

Стих 29. Пришел еси семо прежде времене мучити нас.[280] Так как Христос застал, что они всевозможными способами терзали и мучили Его творение (человека), то они не могут отрицать своего греха, но приводят некоторую защиту, именно, что они не должны терпеть наказания теперь, но во время Всеобщего Суда, и, сильно страдая, говорят: Ты пришел сюда, т.е. на землю, чтобы мучить нас прежде определенного времени. От пророков они слышали, что Христос по скончании мира придет на землю, будет судить мир и накажет демонов.

Стих 30-31. Бяше же далече от нею стадо свиний много пасомо. Беси же моляху Его, глаголюще: аще изгониши ны, повели нам ити в стадо свиное[[281]. Не будучи в состоянии вредить самим людям, обращаются к тому, что им принадлежит, чтобы показать, какую ненависть они питают к нам. И не только это, но и другое, гораздо худшее, замышляют. Они хотят уничтожить свиней, чтобы владельцы стада, опечаленные такой потерей, не приняли Иисуса и, таким образом, потерпели еще больший вред, не приняв евангельского благовестия. И изгоняемые, они не перестают вредить. Но что же Христос?

Стих 32. И рече им: идите. Они же изшедше идоша в стадо свиное: и се, (абие) устремися стадо все по брегу в море, и утопоша в водах.[282] Видя коварство их и не зная, что они замышляют, допускает, однако, не из угождения им, а из других мудрых целей; во-первых, чтобы показать освобожденным, сколько и каких обитателей они имели, — во-вторых, чтобы и все знали, что они не могут войти даже в свиней, если Он не допустит, — в-третьих, чтобы показать, что еще большие жестокости, чем в свиньях, они производили бы, конечно, и в тех, если бы в своих мучениях они не удерживались Богом и им не запрещалось делать то, что они пожелают. Всякому, конечно, очевидно, что людей они ненавидят больше, чем неразумных тварей, так как губят неразумных тварей ради людей, стараясь погибелью их огорчить людей. В-четвертых, чтобы смерть свиней убедила всех, что бесы вышли. И обрати внимание на премудрое намерение Спасителя. Желая повредить, они сами потерпели больший вред, так как случилось вопреки их замыслам. Открылось могущество Христа, и изобличились их бессилие и лукавство. По берегу все стадо устремилось в море, т.е. чрез берег. Марк даже записал число свиней: их было около двух тысяч (Мк. 5, 13). Ты понимай это и иносказательно: демоны изгоняются из людей, т.е. тех, которые руководятся разумом, и входят в свиней, т.е. в тех, которые безрассудно валяются в грязи удовольствий и сами себя ниспровергают к погибели.

Стих 33. Пасущии же бежаша, и шедше во град, возвестиша вся..[283] Побежали, боясь, чтобы и их не погубили бесы, погубившие свиней их. Возвестили все, т.е. сказанное бесами и Христом, и погибель свиней.

Стих 33. И о бесною.[284] О перемене и благопристойности их.

Стих 34. И се, весь град изыде в сретение Иисусови…,[285] потому что Он шел в город. Весь град, т.е. все жители.

Стих 34. И видевше Его, молиша, яко дабы прешел от предел их,[286] скорбя, как сказано, о потере свиней, и испугавшись, как сказал Лука (8, 35); потому что они боялись, чтобы изгнанные бесы не сделали и по отношению к ним самим какого-нибудь зла. И Христос тотчас повиновался, потому что они были достойны Его учения. Но Он оставил им учителей, именно: освобожденных от бесов и пасших свиней.

Глава 9

Учение и чудеса Иисуса Христа в Капернауме

Стих 1. И влез в корабль, прейде и прииде во Свой град[287]. Своим городом называет Капернаум. Родился Он в Вифлееме, воспитан был в Назарете, а жил потом в Капернауме.

Стих 2. И се, принесоша Ему разслаблена (жилами), на одре лежаща[288]. Слово се еврейское[289]. Писание часто поставляет, как особенность языка, подобно многим другим выражениям. Нужно сказать, что это был другой расслабленный, отличный от того, о котором упоминает Иоанн (5, 5). Тот лежал при Вифезде, а этот находился в Капернауме; тот имел тридцать восемь лет, а об этом не повествуется ничего такого; тот не имел человека, а этот имел носильщиков; этому сказал: отпущаются ти греси твои, а тому: хощеши ли цел быти (Ин. 5, 6)? Притом же, того исцелил в субботу, почему и роптали иудеи, а этого исцелил в другой день, потому они и молчали.

Стих 2. И видев Иисус веру их, рече разслабленому: дерзай, чадо, отпущаются ти греси твои[290]. Как говорят Марк (2, 4) и Лука (5, 19), принесшие его, не имея возможности войти (в дом) по причине многолюдного собрания, взошли на крышу дома, в котором учил Иисус, и, проломив ее, спустили постель, на которой лежал расслабленный. Все это служило доказательством великой веры, которая убедила их не отчаиваться и не возвращаться, но потерпеть и сделать все, чтобы представить больного пред лицо Спасителя, с полной уверенностью, что он тотчас получит исцеление. Верой их называет веру не только опустивших, но и того, который был опущен, потому что он не позволил бы опустить себя, если бы не верил, что получит исцеление. Видя столь великую веру их, Иисус прежде всего отпускает больному грехи его, а потом уже исцеляет тело, внушая нам, с одной стороны, что многие болезни происходят от грехов, почему и сказал расслабленному, упоминаемому у Иоанна: се, здрав еси: ктому не согрешай, да не горше ти что будет[291] (Ин. 5, 14), — с другой стороны, показывая, что Он есть Бог. Исцелять телесные болезни было свойственно и святым, но отпускать грехи свойственно одному только Богу. Потому-то и возмутились книжники.

Стих 3. И се, нецыи от книжник реша в себе: Сей хулит[292]. Марк сказал яснее: бяху же нецыи от книжник ту седяще и помышляюще в сердцах своих: что Сей тако глаголет хулы; кто может оставляти грехи, токмо един Бог. Соблазнялись по причине зависти и лукавства. Часто они видели, как Спаситель со властью прогонял болезни, изгонял бесов, повелевал ветрам и морю и совершал все это, превышая человеческие силы; но они, мстя за свои страсти, думали, что мстят за оскорбление Бога.

Стих 4. И видев Иисус помышления их, рече: вскую вы мыслите лукавая в сердцах своих[293]. Здесь показывает и другое неопровержимое знамение Своего Божества и равенства с Отцом, именно: знание помышлений сердец их, что также было свойственно одному Богу; ибо написано: Ты бо един веси сердца сынов человеческих (2 Пар. 6, 30)[294]; и опять: испытаяй сердца и утробы Бог (Откр. 2, 23); и в другом месте: человек зрит на лице, Бог же зрит на сердце (1 Цар. 16, 7)[295]. Так как они не приняли того знамения, потому что оно казалось им невозможным, приводит это как несомненное, и посредством него подтверждает также и прежнее, как бы так говоря: действительно, никто не может отпускать грехов, кроме Того, Кто видит помышления людей.

Стих 5. Что бо есть удобее рещи: отпущаются ти греси: или рещи: востани и ходи…[296] Так как вы, говорит, думаете, что Я богохульствую, потому что отпускаю грехи, и что Я делаю Себя равным Богу, то отвечайте Мне, что легче для исполнения, сказать ли то, или это? И то, и другое, о чем Он спросил, было возможно для Бога и невозможно для человека. И отпускать грехи было свойственно Богу, равно как и Своей властью поднять и укрепить расслабленного. Когда же они молчали, так как не могли сказать, что из двух легче, Он сказал:

Стих 6. Но да у весте, яко власть имать Сын Человеческий на земли отпущати грехи…[297] Это — образ выражения эллиптический[298]; здесь не достает слова: смотрите. Чтобы вы, говорит, знали, что кажущийся вам человеком имеет власть, как Бог, смотрите. Слова: на земли прибавлены или в прямом смысле, или же вместо: во время Своей жизни на земле. Итак, Он сказал это о Себе.

Стих 6-7. Тогда глагола разслабленому: востани, возми твой одр и иди в дом твой. И востав, (взем одр свой,) иде в дом свой[299]. Так как отпущение грехов заключало в себе невидимое доказательство, а для поднятия Своей властью расслабленного нужно было видимое доказательство, то Он совершает видимое для удостоверения в невидимом; и тем, и другим вполне убеждает, что если Он мог совершить одно, то может совершить и другое. А для подтверждения того, что тело стало крепким, повелел взять постель, чтобы случившееся не показалось каким-нибудь призраком. Посылает его в свой дом, чтобы, с одной стороны, он не возбуждал похвалы Себе, если бы остался тут же и был всеми видим, — а с другой, чтобы он имел неопровержимых свидетелей своего выздоровления, т. е. тех, которые были свидетелями его болезни, и чтобы им был повод к вере в Него.

Стих 8. Видевше же народи чудишася и прославиша Бога, давшаго власть таковую человеком[300]. Удивлялись, что Он сотворил чудо, как Бог; однако думали, что Он — человек, но имеет власть большую в сравнении с человеком (υπερ ανθρωπον).

Стих 9. И преходя Иисус оттуду, виде человека седяща на мытнице, Матфеа глаголема: и глагола ему: по Мне гряди[301]. Преходя, т. е. идя. Смотри, как Евангелист не стыдился своей прежней жизни. Но Марк (2, 14) и Лука (5, 27) из почтения к соученику опустили известное его имя, назвав его Левием, потому что и так его называли. Сам он открыто признается, что был мытарем, так как и Христос не стыдился его. Вместе с тем, показывает и силу Того, Который призвал его в ученики: как легко Он исторг его из среды мытарства, корыстолюбивого и бесстыдного. Мытницей здесь назвал палатку торгаша. Показав сначала, что может отпускать грехи, Христос идет затем к мытарю, чтобы не смущались некоторые, видя, что он причислен к ученикам, но чтобы думали, что разрешающий грехи других, тем более резрешит грехи Своего ученика (То, что случилось с ним самим, рассказывает как будто о другом из любви к скромности, потому что он сделал великое дело, тотчас последовав за Спасителем).

Стих 9. И востав по Нем иде[302]. Удивляйся совершенному повиновению призванного: как он не думал об этом, не посоветовался с друзьями, не распорядился домом и имением, но, встав, тотчас же последовал, оставив весь мир и приобретя одну только волю, готовую на все, что повелит Призвавший, подобно тем, которые прежде были призваны. Но почему о Петре, Андрее, Иакове, Иоанне и Матфее не только сам Матфей, но Марк и Лука записали, откуда и как они были призваны, а об остальных учениках не сказали ничего такого? Потому что эти занимались такими промыслами, которые считались более презренными, чем занятия других. Не было ничего хуже ростовщика и ничтожнее рыбака. Потому особенно евангелисты и заслуживают доверия во всем, что они не пропускали даже ничего такого, что по видимому[303] наносит упрек ученикам; и это они делают не только по отношению к ученикам, но и к Учителю. Так они пропустили многие из чудес Его, но не умолчали ни о чем из Его страданий, показывая относительно учеников, как ничтожны они были и какой благодати удостоились, — а относительно Учителя, как велик Он был и что потерпел за нас.

Стих 10. И бысть Ему возлежащу в дому, и се, мнози мытари и грешницы пришедше возлежаху со Иисусом и со ученики Его[304]. Видя самое искреннее послушание и усердие, Христос приходит в дом Матфея, чтобы оказать ему честь и, став другом и ободрив его, внушить исправление и другим находящимся там. Сам же Матфей после такого благодеяния становится еще более усердным и, как говорит Лука, он сделал для Него в своем доме большое учреждение (δοκη — прием), т. е. торжественный пир. Мытарями и грешниками называет их по причине насмешек над ними. Их порицали, как несправедливых, корыстолюбивых, хищных, безжалостных и бесстыдных; но, может быть, были здесь и другие люди, занимавшиеся подобными же промыслами и подверженные тем же страстям, так как подобный сорадуется подобному. Посему Матфей принял на пир и их, потому что они были участниками его радости, как сотоварищи и друзья. И Христос допустил им даже таким возлежать с Собою ради имевшей последовать пользы для совозлежащих; Он участвовал и в предложенной от неправедного приобретения трапезе, так как отсюда должна была произойти великая польза, и не обращал внимания на порицания со стороны многих, зная, что врач не освободит больных от гнили, если не вырежет ее. Хорошо Он знал также, что отсюда произойдет лукавое подозрение, так как Он пришел на пир мытаря и возлежал вместе со многими мытарями и грешниками. Смотри, что впоследствии иудеи действительно поносили Его и говорили: се, человек ядца и винопийца, мытарем друг и грешником (Мф. 11,19); но, однако, все это Он презрел, чтобы сделать то, чего желал, и чтобы показать, что, возлежа с ними, Он сделал весьма важное дело. Слушай, что сказал мытарь Закхей. Когда он услышал слова Христа: днесь бо в дому твоем подобает Ми быти (Лк. 19, 5), возвышенный радостью, сказал: се, пол имения моего, Господи, дам нищым: и аще кого чим обидех, возвращу четверицею. Рече же к нему Иисус, яко днесь спасение дому сему бысть (Лк. 19, 8-9). Но каким образом Павел сказал: аще некий, брат именуемь, будет блудник, или лихоимец… с таковым ниже ясти (1 Кор. 5,11)[305]. Павел убеждает к этому не учителей, а просто братьев; притом, он говорит это относительно братьев, а эти мытари и грешники еще не сделались братьями. Кроме сего, так должно было поступать, пока те пребывали в своих прегрешениях; но эти скорее готовы были измениться.

Стих 11. И видевше фарисее, глаголаху учеником Его: почто с мытари и грешники Учитель ваш яст и пиет[306]. Марк (2,16) и Лука (5, 30) говорят, что и книжники с фарисеями сказали это. Смотри, когда им кажется, что ученики грешат, то на них говорят Учителю: се, ученицы Твои творят (Мф. 12, 2), чего не должно делать в субботу; а когда — Учитель, то клевещут на Него пред учениками с коварным умыслом отторгнуть сонм учеников от Учителя. Но что говорит Бесконечная Мудрость?

Стих 12. Иисус же слышав, рече им: не требуют здравии врача, но болящии[307]. Общим примером заградил им уста и вину эту обратил в добродетель, показывая, что она не только не достойна порицания, а скорее заслуживает похвалы. Затем убеждает их пророческим Писанием, говоря:

Стих 13. Шедше же научитеся, что есть: милости хощу, а не жертвы…[308] Упрекает их в незнании Писаний и смиряет их гордость, потому что они гордились жертвами. Слова эти значат: Я не делаю ничего противного Божественному Писанию. Бог, говоря чрез пророка: милости хощу, а не жертвы (Ос. 6, 6), показал, что милость лучше жертвы; поэтому и Я, оказывая милость больным грехами, посещаю их, как врач, — вращаюсь между ними и врачую всяким способом.

Стих 13. Не приидох бо призвати праведники, но грешники на покаяние.[309] Я не пришел обратить (на путь истины) праведных, потому что они сами для себя достаточны для спасения; но объявляю: Я пришел только ради одних грешников, нуждающихся в покаянии; каким же образом Я буду гнушаться тех, ради которых пришел? А Златоуст говорит, что Христос сказал это с упреком: не приидох призвати праведники, какими вы сами себя считаете…

Стих 14. Тогда приступиша к Нему ученицы Иоанновы, глаголюще: почто мы и фарисее постимся много, ученицы же Твои не постятся[310]. Марк (2,18) и Лука (5,33) говорят, что и это также сказали книжники и фарисеи, откуда ясно, что прежде они сами сказали это, а потом подстрекнули и учеников Иоанна Крестителя, как будто завидующих ученикам Христовым. Так как Христос уже заградил им уста, то они переносят свою ненависть на учеников Его и, приступив, обвиняли их, как бы так говоря: если Ты, как врач, делаешь это, то почему не повелеваешь Своим ученикам поститься и не предаваться роскоши? Прежде они хвалят себя самих, хвастаясь, что много постятся (а постились они одни — наученные Иоанном, и другие — законом), а потом порицают учеников Его. И обрати внимание на снисхождение Христа, как Он не изобличил этих надменных людей, но кротко защитился от них притчей.

Стих 15. И рече им Иисус: еда могут сынове брачнии плакати, елико время с ними есть жених…[311] Выше Он назвал Себя врачом, а здесь — женихом, и совершенно справедливо: врачом, так как Он исцеляет больные души, а женихом, так как Он обручает с Собой проводящих девственную жизнь. Сынами брачными называет способных к обручению. Сказал это, припоминая им слова Иоанна, который говорил: имеяй невесту жених есть: а друг женихов, стоя и послушая его, радостию радуется за глас женихов (Ин. 3, 29)[312]. Итак, смысл этих слов такой: Я пришел обручиться и соединить с Собою чрез веру Церковь верующих, и это время обручения не есть время печали, но радости; потому способные к этому обручению не могут поститься. Пост есть знак печали и приличен еще несовершенным, а им должно радоваться, пока Я с ними, так как они живут со Мною и слышат Мой голос.

Стих 15. Приидут же дние, егда отымется от них жених, и тогда постятся.[313] Здесь указал, что Он будет убит, а ученики после того много будут поститься и много потерпят зла.

Стих 16. Никтоже бо приставляет приставления плата небелена ризе ветсе.[314] Желая показать, что Он не налагает на учеников, как еще слабых, бремени поста, показывает это притчей, говоря: никто, желая починить старую разорванную одежду, не пришивает на старой части куска небеленой, т. е. новой материи. Далее присоединяет и причину.

Стих 16. Возмет бо кончину свою от ризы, и горша дира будет.[315] Кончина (πληρωμα), т. е. целость небеленого куска, как крепкая и жесткая, возьмет и оторвет от старой одежды, сколько захватит; и дыра будет больше. Поэтому и Я, желая исцелить слабость учеников, не возлагаю теперь на нее суровости и тяжести поста, чтобы она еще более не ослабела, не будучи в силах нести возложенное; но снисхожу к немощи их, пока они не возобновятся Духом Божиим.

Стих 17. Ниже вливают вина нова в мехи ветхи…[316] Берет и другое сравнение, называя новым вином строгость и силу заповедей, вином, как веселящую души совершенных, — новым, как непривычную для неприготовленных, — а ветхими мехами называя учеников, — мехами, как вмещающих учение, — ветхими, как слабых.

Стих 17. Аще ли же ни, то просадятся меси, и вино пролиется, и меси погибнут…[317] Просадятся мехи, т. е. прорываются, не выдерживая крепости нового вина, проливается не удержанное вино, и мехи пропадают, став негодными на дальнейшее время.

Стих 17. Но вливают вино ново в мехи новы, и обое соблюдется.[318] Хороший хозяин должен обращать внимание и на свойство вина, и на крепость мехов, и на время. Теперь ученики ветхи, как еще не возобновленные. И в другом месте сказал к ним: еще много имам глаголати вам, но не можете носити ныне (Ин. 16, 12)[319]. И то, и другое, говорит, сберегается, т. е. вино и мех, носимое и носящий.

Стих 18. Сия Ему глаголющу к ним, се, князь некий пришед кланяшеся Ему, глаголя, яко дщи моя ныне умре: но пришед возложи на ню руку Твою, и оживет.[320] Дочь Иаира обозначает душу каждого, умершую вследствие неисполнения заповедей закона и Божественных повелений. Иаир был начальник синагоги иудейской, как говорят Марк (5, 22) и Лука (8,41). Он оставил свою дочь еще живой, потому что, по словам Марка, он сказал: дщи моя на кончине есть (Мк. 5, 23)[321], а, по словам Луки, она уже умирала (Лк. 8,42). Итак, он по предположению сказал: ныне умре, потому что думал, что дочь до того времени, конечно, умерла. Вероятно, что прежде он сказал: на кончине есть, а потом: ныне умре, т. е. до этого времени. Высказал двойную просьбу, чтобы Христос пришел и возложил руки, так как имел грубый образ мыслей.

Стих 19. И востав Иисус по нем иде, и ученицы Его[322]. Марк (5,24) и Лука (8, 42) говорят, что следовало также много народу, так как большинство, живя плотской жизнью, желало видеть не столько пользу души, сколько исцеление тела.

Стих 20. И се, жена кровоточива дванадесяте лет, приступльши созади, прикоснуся воскрилию ризы Его[323]. Об этом пространнее и яснее написал Лука: его повествование в восьмой главе. Воскрилие есть край одежды, который, покрывая ноги, касается при путешествии земли.

Стих 21. Глаголаше бо в себе: аще токмо прикоснуся ризе Его, спасена буду.[324] Она имела великую веру, потому что верила, что, прикоснувшись края одежды Его, будет спасена, т. е. выздоровеет, но, однако — веру несовершенную, потому что думала скрыть от Того, Который видит и тайные движения души.

Стих 22. Иисус же обращься и видев ю, рече: дерзай, дщи, вера твоя спасе тя.[325] Матфей, как любитель краткости, пропустил все случившееся посредине, рассказав об одном только чуде, а Лука из точности рассказал все. Это найдешь в указанной главе.

Стих 22. И спасена бысть жена от часа того.[326] Спасена бысть, т. е. выздоровела, как и Лука сказал: изцеле (Лк. 8,47). От часа, не от того, когда Христос сказал ей: дерзай, дщерь, но от того, когда она прикоснулась к краю одежды, как написали Марк (5, 29) и Лука (8, 44).

Стих 23-24. И пришед Иисус в дом княжь, и видев сопцы и народ молвящь, глагола им: отыдите, не умре бо девица, но спит. И ругахуся Ему.[327] Был обычай при такого рода несчастьях звать свирельщиков, чтобы они возбуждали плач. Об этом обстоятельстве написал Марк. См. у него повествование в 5 гл. 35 ст. и далее.

Стих 25 — 26. Егда же изгнан бысть народ, вшед ят ю за руку: и воста девица. И изыде весть сия по всей земли той.[328] Обо всем этом найдешь в указанной пятой главе, без всякого пропуска.

Стих 27. И преходящу оттуду Иисусови, по Нем идоста два слепца, зовуща и глаголюща: помилуй ны, (Иисусе) сыне Давидов.[329] Узнав о совершенных Им чудесах и веруя, что Он есть ожидаемый Христос, о Котором часто слышали, они приходят и следуют за Ним, крича: помилуй, т. е. исцели. Называют Его Сыном Давидовым, потому что они слышали также, что Он должен произойти из рода Давидова. Они кричат, чтобы оказать Ему честь, потому что у иудеев это название было величайшей честью. Итак, они верили, что Он может все; но еще не были убеждены, что Он Бог. Поэтому и воздавали Ему честь, как человеку, подобно многим другим.

Стих 28. Пришедшу же Ему в дом, приступиста к Нему слепца.[330] Довел их до дома, чтобы недовольные не подумали, что Он из честолюбия навязывается на чудеса. Мудро все располагает, отнимая всякий повод к обвинению. Вероятно, дом, в котором Он задержался, принадлежал кому-либо из верующих.

Стих 28. И глагола има Иисус: веруета ли, яко могу сие сотворити…,[[331] т. е. чего вы просите. Он знал, что они веруют в то, что Он может, — иначе каким образом они взывали бы, следуя за Ним; однако спрашивает, чтобы обнаружить их веру и других привлечь чрез это. Чудеса Он совершал не только ради тех, которые получали исцеление, но, преимущественно, ради тех, которые видели и слышали.

Стих 28. Глаголаста Ему: ей, Господи.[332] Уже называли Его не сыном Давидовым, а Господом, так как поднялись вопросом Его на высоту веры.

Стих 29 — 30. Тогда прикоснуся очию их, глаголя: по вере ваю буди вама. И отверзостася очи има.[333] Вере их приписывает исцеление, что Он обыкновенно очень часто делает, побуждая, как сказано, и других к вере. Прикасается и рукой, показывая, что всесвятая плоть Его сообщает жизнь. Это большое изобличение иудеев, что слепцы уверовали по одному слуху, а они не верили, видя чудеса.

Стих 30. И запрети има Иисус, глаголя: блюдита, да никтоже увесть;.[334] Запрети, т. е. строго посмотрел, нахмурив брови и покачивая на них головой, как обыкновенно делают те, которые убеждают кого-либо относительно сохранения тайн.

Стих 31. Она же изшедша прослависта Его по всей земли той.[335] И в восьмой главе (ст. 4), очистив прокаженного, повелел ему молчать; поэтому в изъяснении ее найди причину, почему Он повелевает молчать, и почему вообще повелевает, зная, что тот не будет молчать, и это объяснение имей в виду при всех подобных случаях.

Стих 32. Тема же исходящема, се, приведоша к Нему человека нема беснуема.[336] Немым называет не говорящего, так как немым называется не только тот, кто не слышит, но и тот, кто не говорит.

Стих 33. И изгнану бесу, проглагола немый…[337] Он не был неговорящим от природы, но демон связал язык его и, прежде еще, душу; посему его приводят другие и от него не требуется вера, так как он не мог ни говорить, ни понимать. Зная это, Спаситель тотчас изгнал беса. Узы были разрешены и человек начал понимать и говорить.

Стих 33. И дивишася народи, глаголюще, яко николиже явися тако во Израили,[338] т. е. никогда не было видно таких чудес. Ставили Его выше всех, бывших от века чудотворцев, потому что Он исцелял всякую болезнь, весьма скоро и притом собственной властью, иногда словом, иногда прикосновением, иногда прикосновением и словом; короче сказать: как хотел, показывая всем этим Свое всемогущество.

Стих 34. Фарисее же глаголаху: о князи бесовстем изгонит бесы.[339] Народ удивлялся, а фарисеи клеветали на Него, говоря, что Он, имея другом Своим князя бесов, силой его изгоняет бесов. И не стыдились болтать легко изобличимое. Кто имеет другом своим князя бесовского, тот делает угодное ему, а бесу приятно — вредить всегда людям, научать всякому злу и отклонять всех от Бога. Но Христос делал совершенно противное этому, так как всегда благодетельствовал людям, научал всякой добродетели и всех приводил к Богу. И, однако, Он не только не наказал их, но и не изобличил, научая нас великодушно переносить клевету, и скорее делать добро обижающим. Смотри, что Он сделал.

Стих 35. И прохождаше Иисус грады вся и веси, уча на сонмищих их, и проповедая Евангелие Царствия, и целя всяк недуг и всяку язю в людех.[340] То же самое Евангелист этот сказал и в четвертой главе (ст. 17), и там это было объяснено. См. и у Марка в первой гл. (38 ст.) и в изъяснении этой главы найдешь различие между градом и весью. Обходил все города и веси иудейские, чтобы никакой из них не мог сказать: к нам Он не пришел.

Стих 36. Видев же народы, милосердова о них, яко бяху смятени и отвержены, яко овцы не имущыя пастыря.[341] Смятени, т. е. не обращаются (на путь истины), так как не имеют никого, кто бы их обратил (на этот путь); отвержени, т. е. совершенно оставлены в пренебрежении, наподобие овец, не имеющих пастуха, из которых одни растерзаны, или заблудились где-либо, а другие отвергнуты, т. е. брошены, потому что некому заботиться о них. Иудейские начальники не только не обращали согрешающих и не заботились об отверженных, но и сами были хуже народа.

Стих 37. Тогда глагола учеником Своим: жатва убо многа, делателей же мало.[342] Жатвой называет здесь тех, которые должны были уверовать в Него; они готовы были для сбора, потому что в них уже посеяна была молва об Его учении и чудесах. И изыде, говорит, слух Его по всей Сирии (Мф. 4, 24)[343]. Делателями, или жнецами, называет Своих учеников, которых желал послать для сбора таких колосьев. Чтобы не показалось, что Он, увлекая толпы народа, для этого только обходит города и села, посылает вместо Себя учеников. Можно и иначе сказать, что Он назвал жатвой, показывая легкость этого служения, так как большая часть труда была прежде взята и совершена пророками, которые положили в иудеях как бы некоторые семена веры тем, что говорили о Христе. Это Он говорил и в Евангелии Иоанна: инии трудишася, и вы в труд их внидосте (Ин. 4, 38)[344]. Говоря о жатве и делателях, Он напомнил им слова Крестителя, который, говоря о Христе, представлял Его в образе земледельца, упомянув о лопате, гумне, пшенице и плевелах, как сказано в третьей главе (Мф. 3,12).

Стих 38. Молитеся убо Господину жатвы, яко да изведет делатели на жатву Свою. [345] Господином жатвы называет Самого Себя, так как для Него сберегается эта жатва, к Нему она должна быть собрана и Он имеет власть жать ее. Сказал: молитесь, — не потому, что Он нуждается в их просьбах, так как нет никого человеколюбивее Его Самого, но чтобы научить учеников молить Бога за людей заблудившихся.

Глава 10

Посольство апостолов на проповедь

Стих 1. И призва обанадесять ученики Своя, даде им власть на дусех нечистых, яко да изгонят их, и целити всяк недуг и всяку болезнь.[346] Но если было мало учеников, почему Он не умножил числа их, присоединив и других? Он умножил, но не в числе, а в силе: даде, говорит, им власть; так что назвал их малыми не по недостатку власти, а по числу. Итак, сначала делает их врачами тел, а потом вверяет им врачевание душ, что важнее. А изгоняли они бесов и исцеляли болезни именем Христовым.

Стих 2. Дванадесятих же Апостолов имена суть сия: первый Симон, иже нарицается Петр, и Андрей брат его…[347] Так как о Петре и Андрее, Иакове и Иоанне и о себе самом уже прежде показал, что они последовали за Христом, а о других не написал ничего определенного, то теперь перечисляет имена и этих, чтобы мы знали их и различали от лжеапостолов, так как этих последних было много. Это же сделали и Марк, и Лука. Прежде всего сказал о Петре не потому только, что он был старше своего брата Андрея, но и потому, что превосходил всех остальных твердостью (своей веры). Поэтому-то Христос, называя его Петром, сказал: на сем камени созижду Церковь Мою (Мф. 16,18). Зачем прибавил: иже нарицается Петр? Чтобы мы знали, что прежде он назывался Симоном, и чтобы отличали его от другого Симона, называемого Кананитом.

Стих 2. Иаков Зеведеев и Иоанн брат его. Иакова поставил впереди, так как он был старше Иоанна; но Иоанн превосходил более совершенной добродетелью.

Стих 3. Филипп и Варфоломей… Они последовали за Христом после вышеупомянутых; поэтому и перечисляются в таком порядке.

Стих 3. Фома и Матфей мытарь… Марк (3, 18) и Лука (6, 15) поставили Матфея прежде Фомы, потому что он стал учеником прежде Фомы; а Матфей здесь по скромности поставил себя ниже, так как для собственного уничижения назвал себя опять мытарем.

Стих 3. Иаков Алфеев и Леввей, нареченный Фаддей.[348] Этот Иаков был брат Матфея, так как Матфей, называемый не только Матфеем, но и Левием, был также сын Алфея: виде, говорит, Левию Алфеова, седяща на мытнице (Мк. 2, 14). Лука вместо Фаддея поставил здесь Симона Зилота, или Кананита, а потом Фаддея соединил с Иудой Искариотским, называя и его Иудой: Иуду, говорит, Иаковля, и Иуду Искариотскаго (Лк, 6,16). Соединил он их по сходству имен. Итак, было два Симона: Симон, называемый Петром, и Симон Зилот, который называется и Кананитом; два Иакова: Иаков Зеведеев и Иаков Алфеев; два Иуды: Иуда Иаковлев который называется Леввеем и Фаддеем, и Иуда Искариотский. По причине сходства их имен евангелисты присоединяют для различения и другие признаки. Но если Лука, по причине сходства имен, соединил Фаддея с Иудой Искариотским, то почему он не соединил равным образом Симона Петра с Симоном Кананитом, и Иакова Зеведеева с Иаковом Алфеевым? Потому что Петр со своим братом Андреем, а Иаков вместе с братом своим Иоанном последовали за Христом, и их нужно было поставить вместе не только как братьев, но и потому, что они вместе последовали. Но почему в таком случае Иаков Алфеев не поставлен вместе со своим братом Матфеем? Потому что тот последовал после.

Стих 4. Симон Кананит и Иуда Искариотский, иже и предаде Его![349] Предал Его злоумышленникам.

Стих 5. Сия обанадесять посла Иисус, заповеда им…[350] Каких сих? Рыбарей и мытарей; Петр, Андрей, Иаков и Иоанн были рыболовы, а Матфей и Иаков Алфеев мытари. Лука (6,12, 13) указал и место, на котором Он отделил их для апостольства. Он сказал: изыде в гору помолитися: и бе об нощь в молитве Божии. И егда бысть день, призва ученики Своя и избра от них дванадесяте, ихже и Апостолы нарече[351] и т. д. Но не тогда Он послал их. А Марк (6, 7) говорит о способе, что начат их посылати два два,[352] — два, конечно, ради взаимного утешения.

Стих 5–6. Глаголя: на путь язык не идите, и во град Самарянский не внидите: идите же паче ко овцам погибшым дому Израилева.[353] Сначала посылает учеников в иудейские города и села, как учителей и врачей, показывая этим Свою преимущественную любовь к иудеям и чрезмерное попечение о них; претерпевая от них обиды, Он не помнит этого, но старается всяким способом исправлять и врачевать их. Поэтому запрещает посланным касаться пути, ведущего к язычникам, и повелевает не идти в город Самарянский, лежащий между иудейскими городами, так как самаряне, наполовину сохраняя иудейство, враждебно относились к иудеям. И со всех сторон затыкает уста неблагодарных, хотя они, предпочтенные Им пред всеми, больше всех обесчестили Его. По справедливости назвал их погибшими овцами дома Израилева, — овцами, как пасомых некогда Богом: Пасый, говорит, Израиля, вонми (Пс. 79, 2)[354], — погибшими, как изнуренных и рассеянных, как выше было сказано, — а овцами дома Израилева, как Израильтян. Назвав так иудеев, Он смирял гордость учеников и внушал им заботу о чистоте души.

Стих 7. Ходяще же проповедуйте, глаголюще, яко приближися Царствие Небесное.[355] Приблизилось небесное блаженство, т.е. оно в вас есть, если только вы желаете получить его; а получите вы его посредством веры и соблюдения заповедей. О Царстве Небесном хорошо сказано в третьей главе; поэтому нужно знать это и выбирать оттуда то, что кажется более соответственным.

Стих 8. Болящыя изцеляйте, прокаженныя очищайте, мертвыя воскрешайте, бесы изгоняйте: туне приясте, туне дадите.[356] Сообщил им дар исцелений, чтобы те, которые не убеждаются проповедью, убеждались, по крайней мере, чудесами; вместе с тем и их самих делает этим более усердными к проповеди. А чтобы они не гордились, совершая столь великое, и не требовали вещественного вознаграждения, заранее укрепляет их, говоря: даром вы получили от Меня этот дар исцелений, без всякого труда с вашей стороны, даром же сообщайте их людям, не требуя от них ничего для поддержания своей жизни. Возвышая в них нестяжательность, повелевает им не брать даже ничего для путешествия, Он говорит:

Стих 9. Не стяжите злата, ни сребра, ни меди при поясех ваших.[357] У путешественников был обычай носить кошельки для хранения денег, привязанные к поясам. Внушает ученикам совершенную нестяжательность, желая прежде всего, чтобы они не только не возбуждали к себе подозрения, а скорее удивление, потому что ничто так не возбуждает удивления, как скромная и довольствующаяся немногим жизнь, — затем освобождая их от всякой заботы, которая часто служит препятствием, — потом желая показать Свое могущество, которое достаточно им для всего. Поэтому впоследствии Он говорил: егда послах вы без влагалища и без меха <…> еда чесого лишени бысте (Лк. 22, 35)[358].

Спаситель сказал это Апостолам, не желая, чтобы они под этим предлогом собирали запасы. Итак, Он желает, чтобы мы не имели ни золота, серебра или меди, ни хлеба, ни сумы, чтобы не брали во время путешествия, ради употребления или из желания богатства, ни обуви, ни одежды, ни палки, ни денег при поясе, чтобы не одевались двумя одеждами, но с готовностию и бережливостью переносили во время пути все.

И Сам Он носил ковчежец, но не ради любостяжания, а для хранения подаяний, которые употреблял на нужды Свои, учеников и бедных.

Стих 10. Ни пиры в путь, ни двою ризу, ни сапог, ни жезла…[359] Так как они возвещали Царство Небесное, то и должно было им, как бы Ангелам, снисшедшим с неба, идти легкими и беспрепятственными, свободными от всякой земной заботы и внимательными к одному только врученному им служению. Пирой называет суму, которой пользовались во время пути для хранения хлеба. Нужно также исследовать, почему Матфей и Лука (9,3) говорят, что Христос повелел Апостолам не иметь ни обуви, ни посоха, а Марк (6, 8. 9) говорит, что Он позволил им только эти одни вещи. Что должно сказать на это? Что сначала Он повелел так, как сказали Матфей и Лука, а после позволил им только надеть сандалии и взять посох для охранения ног и для поддержания тела, снисходя к слабости их, ради трудности путешествия, как написал Марк. Вместо не стяжите, (Лк. 9, 3) сказал: не возмите. А чтобы не сказали: откуда же мы будем питаться, если ничего не возьмем, говорит:

Стих 10. Достоин бо есть делатель мзды своея.[360] Нет нужды, — говорит, — вам в дорожных запасах, так как вы заслуживаете пропитания от тех, которым вы помогаете, для которых трудитесь и работаете. И это не есть дар, но награда за ваши труды, и это необходимо, как должное.

Стих 11. В оньже аще (колиждо) град или весь внидете, испытайте, кто в нем достоин есть, и ту пребудите, дондеже изыдете.[361] Чтобы не подумали, что Он открыл для них двери всех тех, кому они помогают, повелевает в каждом городе или селении найти одного, достойного принять их, т.е. благочестивого и богобоязненного, и оставаться у него до тех пор, пока не выйдут из города, чтобы, переходя из одного дома в другой, не оскорбить того, кто их принял, и не возбудить подозрения в чревоугодии.

Стих 12. Входяще же в дом целуйте его, глаголюще: мир дому сему.[362] Целуйте (приветствуйте), т.е. испрашивайте мира ему. Впоследствии, заповедуя это семидесяти ученикам, сказал: В оньже аще дом внидете, первее глаголите: мир дому сему (Лк. 10,5).

Стих 13. И аще убо будет дом достоин, приидет мир ваш нань: аще ли же не будет достоин, мир ваш к вам возвратится.[363] Так как часто случается, что принимающий имеет только имя достойного человека, а жизнь недостойную, то говорит: если дом будет достоин, то мир, данный вами, придет на него, т.е. воздействует, и он будет наслаждаться миром и спокойствием; если же дом этот будет недостоин, то мир ваш возвратится к вам, т.е. ничего не воздействует; и вы, взяв его с собой, уходите. Обрати внимание на то, что Он не сообщил им, как заранее различить достойного от недостойного, чтобы не имея весьма необходимого, они смирялись как несовершенные. Должно удивляться также, как Он, лишив Апостолов всего, опять дает им все. Ибо кто с радостью не примет настолько скромных и не заботящихся (о многом), блистающих не только учением и чудесами, но что важнее жизнью?

Стих 14. И иже аще не приимет вас, ниже послушает словес ваших, исходяще из дому или из града того, оттрясите прах ног ваших.[364] Марк (6,11) сказал: оттрясите прах, иже под ногами вашими, во свидетелство им, т.е. в обличение их. Это отряхивание показывало, что они не только ничего оттуда не взяли, но и пыль, приставшую там к ногам, отрясают, как тоже нечестивую чрез них.

Стих 15. Аминь глаголю вам: отраднее будет земли Содомстей и Гоморрстей в день судный, неже граду тому.[365] Городом обозначил также и весь. Содом и Гоморра, бывшие некогда большими и многолюдными городами, по причине крайнего разврата, были обращены в пепел сшедшим с неба огнем. Это ниспосланное Богом наказание их казалось ужаснее всякого другого, так как земля эта даже до сих пор кажется сожженной и свидетельствует о своем несчастьи.

Но теперь Христос говорит, что тяжелее будут наказаны непринимающие и неслушающие слов апостольских, потому что Содом и Гоморра не видели, подобно этим, бесчисленных чудес, и в землю их Спаситель не посылал учеников. Говоря отраднее будет земли Содомстей и Гоморрстей в день судный, показал, что и в будущем веке содомляне и гоморряне будут наказаны. Отсюда ясно, что некоторые грехи и здесь, и там будут наказываться. Поэтому убоимся и мы такой угрозы, зная, что всякий, не соблюдающий и не исполняющий того, чему научили Апостолы, очевидно не принимает их и не слушает слов их. Почему будет наказан весь город, когда не принимает один? Потому что остальные не удерживали его, видя это, так как не принимающие Апостолов публично изгоняли их.

Стих 16. Се, Аз посылаю вас яко овцы посреде волков…[366] Ободрив их тем, что Он прежде возвестил, и сделав их твердыми и непоколебимыми, предсказывает то, что должно случиться с ними не только в ближайшем, но и в отдаленном будущем. Делает же Он это, во-первых, для того, чтобы Апостолы знали силу Его предведения, во-вторых, чтобы, страдая, не подумали, что страдают по слабости Пославшего их, в-третьих, чтобы заранее зная, что пострадают, впоследствии легче переносили эти страдания. Се, говорит, Аз посылаю вас яко овцы посреде волков. Я, Всемогущий, посылаю вас, чтобы уязвляли и терзали вас злонамеренные люди, но вы не мстите им и не защищайтесь от них руками. Почему? Потому что таким путем вы скорее победите и волков сделаете овцами. Сила Моя все совершает и кротость ваша смирит, как и многое другое, свирепость и жестокость неверных. Не дерзостью обыкновенно укрощается дерзость, но кротостью. Врачующему безумных должно терпеливо переносить их обиды, имея в виду одно только избавление их от безумия. Поэтому и мы, если не обнаружим кротости овец против жестокости обижающих нас, ни в каком случае не получим помощи от Своего Пастыря, потому что Он — Пастырь овец, а не волков. Я посылаю вас, как овец среди волков для того, разумеется, чтобы вы обнаруживали кротость овец пред волками, и имели не только эту кротость, но и тщательно сохраняли целость, т.е. простоту и невинность; чтобы, подвергшись обидам и преследованиям, вы не переставали благотворить обижающим. А чтобы и то, и другое было согласно с добродетелью, необходима мудрость змеи в охранении головы, т.е. веры, и простота голубя в прощении обид злоумышляющему. И это нужно соблюдать не пять, или десять лет, но до последнего издыхания, потому что такое значение имеют слова: претерпевый же до конца, той спасен будет (Мф. 10, 22).

Стих 16. Будите убо мудри яко змия, и цели яко голубие.[367] И здесь под змеями, и в другом месте под несправедливым правителем разумей благоразумие, наблюдение того, что полезно. Желает, чтобы Апостолы были мудры, т.е. избегали смертельного поражения, и незлобивы, т.е. не злопамятны. Так как мудрость змеи обнаруживается в том, что она, при поражении своем, не обращает внимания на остальныя части тела, а спасает одну только голову, зная, что только удар в нее наносит смерть, — то Спаситель повелел подражать мудрости змей тем, чтобы презирать и тело, и душу, и все остальное, а сохранять одну только веру, как голову, удар в которую бывает смертельный. И опять: так как голуби, лишившись детенышей, не бывают злопамятны по отношению к отнявшим, но опять приходят к ним, хотя бы и часто они отнимали, — то повелевает подражать их простоте, т.е. незлобию, тем, чтобы не быть злопамятными по отношению к обижающим, но опять приходить к ним и любить их. И обрати внимание на премудрость: не повелел подражать ни одной только мудрости змей, ни одному только незлобию голубей, но соединил и то, и другое, потому что это составляет одну добродетель: нет никакой пользы от мудрости, если она не сопровождается незлобием. Но мы должны подражать и другого рода мудрости змеи. Когда она состарится, то проползает чрез тесное пространство, соскабливает с себя скорлупу, т.е. верхнюю кожу, и становится крепче; так и мы, состарившиеся от ветхости страстей, подчиним себя тесному и узкому образу жизни и, совлекши таким образом обветшавшую одежду души, станем сильнее. Итак, здесь Спаситель взял в пример змей и голубей — в хорошем смысле, а в другом месте они приведены в дурном смысле. Иудеи порицаются как змеи, порождения ехидн; и Ефрем осуждается, яко голубь безумный, не имый сердца (Ос. 7,11)[368]. Св. Писание часто заимствует различные образы от одного и того же животного, когда оно имеет и хорошие, и дурные свойства. Так, напр., львом называется и Христос по Своему царскому достоинству и непобедимости: возлег уснул еси яко лев и яко скимен: кто возбудит его (Быт, 49, 9)[369]; львом же называется праведник, по своей смелости: праведный же яко лев уповая (Притч. 28, 1)[370]; наконец, львом называется и диавол по своей неукротимости и кровожадности: яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити (1 Петр. 5,8)[371].

Стих 17. Внемлите же от человек: предадят бо вы на сонмы, и на соборищих их биют вас…[372] Предсказывает им будущие испытания, приготовляя к борьбе. Внемлите от человек, т.е. остерегайтесь людей, или ожидайте от них опасностей.

Стих 18. И пред владыки же и цари ведены будете Мене ради…[373] Сказав о том, что они претерпят от иудеев, говорит и о том, что претерпят от других народов.

Стих 18. Во свидетелство им и языком.[374] В обличение иудеев и язычников, чтобы впоследствии они не могли сказать, что не слышали проповеди; они на столько будут слышать, что даже проповедникам причинят бесчисленные бедствия.

Стих 19. Егда же предают вы, не пецытеся, како или что возглаголете…[375] Чтобы они не сказали, каким образом мы, люди простые и неученые, будем в состоянии убедить ораторов и философов, заблаговременно разрешает это их недоумение, говоря: не пецытеся, како или что возглаголете...

Стих 19. Дастбося вам в той час, что возглаголете.[376] Дано будет, разумеется, Мною. Это же Он сказал и в другой раз при приближении крестных страданий, когда ученики спросили Его о кончине мира. Лука говорит, что тогда Он прибавил: Аз бо дам вам уста и премудрость, ейже не возмогут противитися или отвещати еси противляющиися вам (Лк.21,15)[377].

Стих 20. Не вы бо будете глаголющии[378], т.е. тогда.

Стих 20. Но Дух Отца вашего глаголяй в вас.[379] Но Дух Святой, Который будет говорить в вас тогда.

Стих 21. Предаст же брат брата на смерть, и отец чадо…,[380] т.е. не уверовавшие предадут уверовавших.

Стих 21. И востанут чада на родители и убиют их.[381] И под ними нужно разуметь таких же. Этими, как самыми дорогими, обозначил и других родственников и близких…

Стих 22. И будете ненавидимы всеми имене Моего ради…[382] Всеми, т.е. многими, потому что многие также любили их. И это идиоматизм[383] Писания — употреблять «все» вместо «многие». Прибавив выше (ст. 18): Мене ради и здесь опять: имене Моего ради, сообщил им великое утешение и дерзновение, так как они были убеждены, что Он Сам защищает и помогает страдающим ради Него.

Стих 22. Претерпевый же до конца, той спасен будет.[384] Это изречение заключает в себе троякий смысл: во-первых, что им нужна не только Его помощь, но и собственная твердость, чтобы добрые дела принадлежали не только Христу, но и Апостолам; во-вторых, — что не должно ослабевать: какая польза от начала, которое не имеет конца? В-третьих, — что даже до конца жизни их будут случаться опасности.

Следует удивляться Апостолам: каким образом, будучи посылаемы на столько и столь великие опасности, слыша, что вся вселенная им враждебна и что во всю свою жизнь они будут искушаемы, они, однако, не устрашились и не требовали освобождения от этих зол. Они повиновались, как послушные, Учителю и уповали, как верующие, на силу Пославшего. Зная, что проповедь веры будет иметь такую силу, что расторгнет и крепчайшую природную любовь, и что различные страсти будут побеждать взаимно друг друга, они еще больше ободрились и, воодушевившись несомненной надеждой совершить благое дело, выступили в числе двенадцати во всю вселенную, вместе с которой против них борется диавол со множеством своих демонов. И победили они, не убивая противников, но перечисляя их на свою сторону: подобных демонам они сделали подобными Ангелам.

Стих 23. Егда же гонят вы во граде сем, бегайте в другий…[385] Сказав о том, что должно случиться после Его Вознесения, опять возвращает речь к тому, что будет прежде Креста. Повелевает бегать, не как робким, но как изгоняемым. Григорий Богослов, толкуя это место, говорит, что Он повелевает сожалеть о преследующих и слабейших, и не бежать далеко, но из одного города в другой, чтобы не пропустить ни одного, в который еще не приходили.

Стих 23. Аминь бо глаголю вам: не имате скончати грады Израилевы, дондеже приидет Сын Человеческий,[386] т.е. прежде чем придет к вам. Это сказал для их утешения и успокоения, утверждая, что Он возьмет их к Себе скорее, чем они обойдут все города иудейские, т.е. прежде чем пройдут всю Палестину. Этого, конечно, было достаточно вместо всякого утешения для них, так гонимых; тогда же Он и сделал, как обещал. Так как гонители будут злословить их и потому огорчать, то успокаивает их и с этой стороны Своим собственным примером, говоря:

Стих 24. Несть ученик над учителя (своего), ниже раба над господина своего.[387] Высказывает общую и всем известную мысль и приноравливает ее к Своим обстоятельствам, чтобы никто не мог противоречить. Действительно невозможно, чтобы ученик был выше учителя своего, а раб выше господина своего, пока тот остается учеником, а этот рабом. Быть учеником и быть рабом есть некоторого рода подчинение, и потому самому они, конечно, ниже. Потому и вы не выше Меня, вашего Учителя и Господа.

Стих 25. Довлеет ученику, да будет яко учитель его…[388] Достаточным для вас, учеников, утешением пусть будет то, что вас будут поносить так же, как и Меня, вашего Учителя; для вас важно, что вы и в этом подобны Мне.

Стих 25. И раб яко господь его…[389] Сюда также нужно отнести слова: довлеет, да будет.

Стих 25. Аще господина дому веельзевула нарекоша, кольми паче домашния его.[390] Веельзевулом называли князя бесовского. Хотя ясно не написано, чтобы иудеи называли Христа веельзевулом, однако вероятно, что и эту брань они высказали по отношению к Нему. Или, может быть, другим способом назвали Его веельзевулом, так как иудеи называли Его другом Веельзевула, говоря: Сей не изгонит бесы, токмо о веельзевуле князи бесовстем (Мф. 12,24)[391], как увидим впереди. Конечно, много и других злословий они высказывали на Него, но Он привел одно только это, как худшее из всех остальных.

Стих 26. Не убойтеся убо их…,[392] т.е. поносящих и осмеивающих.

Стих 26. Ничтоже бо есть покровено, еже не открыется, и тайно, еже не уведено будет.[393] Эта, по видимому,[394] общая речь есть на самом деле частная. Здесь говорится о добродетели Апостолов, что она не может быть скрыта. Хотя теперь она скрыта, и потому вас поносят, но со временем она откроется, и вас все будут почитать. Итак, не бойтесь того, что смеются над вами теперь, но надейтесь, что впоследствии вас прославят; настоящее пусть не огорчает вас, но будущее пусть внушит вам дерзновение.

Стих 27. Еже глаголю вам во тме, рцыте во свете: и еже во уши слышите, проповедите на кровех.[395] Освободив их от уныния, какое происходит вследствие брани, говорит о проповеди. Конечно, не было тьмы, когда Он говорил им это, и не на ухо говорил Он им; но так как Он сказал это наедине, а не публично, и сказал им одним, а не всем, то и говорит: что Я говорю вам наедине, говорите всенародно, и что вы одни слышали, проповедуйте всем. Итак, во тьме значит наедине, во ушы — вам одним только; с другой стороны, во свете значит всенародно, на кровех — пред всеми.

Стих 28. И не убойтеся от убивающих тело, души же не могущих убити: убойтеся же паче могущаго и душу и тело погубити в геенне.[396] Сказав заранее о других опасностях, нисходит к речи об умерщвлении их: предсказывает его и повелевает презирать. Не убойтеся от убивающих тело, т.е. не бойтесь тех, которые убивают тело, и не оставляйте ради этого проповеди, но бойтесь Того, Который послал вас на это служение, и делайте то, что Он повелел вам. Те хотя и убьют тело, но не одолеют души, а этот и душу и тело может погубить в геенне, т.е. наказать. Итак, страх отражайте страхом, страх пред людьми — страхом пред Богом, меньший — большим. И другим образом утешает их относительно страха смерти: смотри, что говорит:

Стих 29. Не две ли птице ценитеся единому ассарию; и ни едина от них падет на земли без Отца вашего.[397] Ассарий — малая монета. Это уменьшительное слово от асс, малоценность которого вошла в пословицу. Христос говорит здесь вопросительно: не настолько ли дешевы воробьи, что два продаются за один ассарий (т.е. за самую мелкую монету)? И, однако, ни один из них не впадает в сеть без Бога, разумеется, не по содействию Его, а по допущению.

Стих 30. Вам же и власи главнии еси изочтени суть.[398] А вы настолько ценны, что и все волосы ваши исчислены Богом. Исчисление волос показывает совершенное знание, т.е. что вы весьма хорошо известны Ему, и Он до мелочи знает все, касающееся вас по причине большой близости к вам. Поэтому, если ни один из весьма дешевых воробьев не впадает в сеть без Его попущения, как сказано, то тем более вы, ценные, не будете убиты, если Он не допустит. Итак, не должно бояться.

Стих 31. Не убоитеся убо: мнозех птиц лучши есте вы.[399] Часто убеждает их быть бесстрашными по причине величия испытаний.

Стих 32 — 33. Всяк убо иже исповесть Мя пред человеки, исповем его и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех: а иже отвержется Мене пред человеки, отвергуся его и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех.[400] Исповеданием называет свидетельство, побуждая их к свидетельству о Себе. Поэтому говорит: если кто засвидетельствует пред людьми о Моем Божестве, засвидетельствую и Я пред Отцом Своим о вере того, т.е. всякого, кто объявит Меня Богом, Я объявлю верующим. Но кто отвергнет Меня, того отвергну и Я. — Исповесть εν εμοι (во Мне), — то же, что Меня; и исповем εν αυτω (в нем), то же, что его. Но Златоуст говорит: не сказал — исповедает Меня, но — во Мне, т.е. чрез Меня, при Моей помощи. Отсюда вполне последовательно мы заключаем, что слова: исповедаю и Я в нем — значат: исповедаю и Я, побуждаемый его благорасположенностью. Так как проповедание будет исполнено смущения и страха, то предупреждает и относительно этого, говоря:

Стих 34. Не мните, яко приидох воврещи мир на землю: не приидох воврещи мир, но меч.[401] Богослов говорит: что значит меч? Сечение слова, отсекающее худшее от лучшего и разделяющее верующего от неверующего, возбуждающее сына, дочь и сноху против отца, матери и свекрови, — новое и недавнее против древнего и ветхого. Но когда Христос родился, Ангелы говорили: слава в вышних Богу, и на земли мир (Лк. 2, 14). И пророки издревле предвозвестили Его мир; да и Сам Он повелел ученикам, входя в каждый дом, желать ему мира (Мф. 10, 12); каким же образом Он говорит: не приидох воврещи мир, но меч? Потому что этот меч должен был произвести тот мир, о котором говорили Ангелы, а прежде них — пророки. Мечом называет любовь к Нему, которая разделяет верующих от неверующих и непобедимой силой которой связанные самой дорогой любовью скоро разорвали взаимное сообщение и легко разлучились. И в другом месте, показывая могущественное ее действие, сказал: огня приидох воврещи на землю (Лк. 12,49). Нужно было прежде отсечь неизлечимое, а затем остальное умиротворить, как в отношении к Нему Самому, так и к Богу. Поэтому Он и говорит суровее, чтобы, зная это, они не смущались. И еще развивает речь о том же, изощряя слух их жестким словом, дабы они в трудных обстоятельствах не колебались.

Стих 35. Приидох бо разлучити человека на отца своего, и дщерь на матерь свою, и невестку на свекровь свою.[402] (У Михея (7, 6) сказано: дщерь востанет на матерь свою и невестка на свекровь свою, врази еси мужу домашнии его.) Опять самыми любезными обозначил всякое родство. В собственном смысле Он сказал, что разделит человека, т.е. сына от отца своего, и дочь от матери своей, потому что по сходству природы сын милее отцу, а дочь — матери. При этом весьма кстати сказал, что разделит невестку от свекрови, потому что невестка оказывала большое почтение, уважение и повиновение свекрови. Невесткой, конечно, обозначил и зятя, разделяющегося от свекра. Итак, выше Он сделал простое перечисление, говоря: предаст же брат брата на смерть, и отец чадо (Мф. 10, 21), а здесь перечислил другим способом, более естественным и подробным. Если же Он отделит человека от отца, которому тот подчинен, то тем более от супруги, которая подчинена ему; там любовь по природе, а здесь по положению. Первая драгоценнее второй; поэтому предоставляет подразумевать последнюю, как очевидную. После Он упомянет прямо о супругах, говоря: и всяк, иже оставит дом, или братию, или сестры, или отца, или матерь, или жену, или чада, или села, имене Моего ради, сторицею приимет и живот вечный наследит (Мф. 19, 29).

Стих 36. И врази человеку домашнии его.[403] Это — пророческое изречение, сказанное некогда иудеям, когда они враждовали между собой; но Христос кстати применил его к предмету Своей речи, показывая, что все домашние долженствующего уверовать станут для него врагами.

Стих 37. Иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин: и иже любит сына или дщерь паче Мене, несть Мене достоин.[404] И здесь упомянул по одному только из восходящих и нисходящих, как более близких. Кто, — говорит, — любит их больше, нежели Меня; так как любить их, если они благочестивы — дело доброе; но всегда дело злое — любить их больше, нежели Бога.

Стих 38. Иже не приимет креста своего и вслед Мене грядет, несть Мене достоин.[405] Крестом называет смерть для всего мирского, потому что крест был орудием смерти. Человек, долженствующий последовать за Христом, должен умереть для мирских удовольствий, подобно Ему Самому. Вслед за Ним идет всякий, кто ступает по следам Его жизни.

Стих 39. Обретый душу свою погубит ю.[406] Обретый, т.е. сберегший ее во время мученичества и не погубивший ее чрез смерть потеряет ее в будущем веке, т.е. подвергнет наказанию, как предавшую свою веру.

Стих 39. А иже погубит душу свою Мене ради, обрящет ю. [407] А у кого она будет отнята ради Меня неверующими людьми, тот скорее найдет ее, т.е. сбережет, спасет. Сказал же это, отвлекая их от малодушной любви к жизни и призывая к мученичеству. И в другом месте (в 16-й главе) опять, но только с другой стороны, Христос развивает эту мысль. Это Он обыкновенно делает по отношению ко многим предметам.

Стих 40. Иже вас приемлет, Мене приемлет: и иже приемлет Мене, приемлет Пославшаго Мя.[408] Сказал это, открывая ученикам дома верующих. Кто с радостью не примет их, имея чрез них принять[409] Сына, а чрез Сына — Отца?

Стих 41. Приемляй пророка во имя пророчо, мзду пророчу приимет: и приемляй праведника во имя праведничо, мзду праведницу приимет.[410] И это сказал по той же причине. Вообще, прежде всего разумеет Он просто пророка и просто праведника, — а затем переносит это и на апостолов. Он говорит, что принимающий с гостеприимством пророка или праведника не напоказ, или другим каким-либо притворным образом, но во имя пророка или праведника, т.е. потому, что они называются один пророком, другой праведником, — получит награду пророка и праведника. Эти слова имеют двоякое толкование. Или: что он будет удостоен равных с ними почестей, так как великое дело — гостеприимство, и в особенности по отношению к служителям Божиим. Или: что получит награду именем пророка и праведника. Говоря о пророке и праведнике, показал, что ученики будут и пророками, и праведными. Но чтобы кто-либо не ссылался на бедность, смотри, куда низводит речь.

Стих 42. И иже аще напоит единаго от малых сих чашею студены воды токмо, во имя ученика, аминь глаголю вам, не погубит мзды своея.[411] Малыми называет учеников, научая их думать о себе скромно. А студеной называет вообще воду, как и сказал Марк: чашу воды (Мк. 9,41).

Глава 11

Стих 1. И бысть, егда соверши Иисус заповедая обеманадесяте ученикома Своими, прейде оттуду учити и проповедати во градех их.[412] Заповедая, т. е. наставляя и повелевая. Перешел оттуда, чтобы учить и проповедовать в городах учеников, из которых они происходили (Или: их, т. е. иудеев).

Стих 2-3. Иоанн же слышав во узилищи дела Христова, посла два от ученик своих, рече Ему: Ты ли еси Грядый, или инаго чаем…[413] Лука (7, 18…) говорит, что сами ученики возвестили Иоанну о чудесах, и тогда он послал двух из них, — что показывает зависть, которую они имели в отношении ко Христу. Послал их Иоанн спросить, Он ли Тот, о пришествии Которого говорят книги пророков, не потому, что не знал этого тот, который проповедовал прежде о Нем, крестил Его своими руками, слышал свыше свидетельство о Нем, и видел сошедшего на Него, в виде голубя, Божественного Духа, но потому, что видел, что ученики его относятся с завистью ко Христу. И прежде они пришли и говорили Иоанну: равви, Иже бе с тобою обонпол Иордана, Емуже ты свидетелствовал еси, се, Сей крещает, и вси грядут к Нему (Ин. 3, 26).[414] Сильно любя своего учителя и желая воспользоваться его славой, ученики Иоанна негодовали, видя, что Христос прославляется. Так как Иоанн, часто наставляя, не мог, однако, убедить их, то ввиду скорой своей смерти, избрав двух, наиболее благоразумных, посылает их ко Христу с вопросом: Он ли Тот, Который должен прийти, имея при этом в виду, чтобы они уверовали, увидев чудеса, которые Христос творил. Он знал, что свидетельство дел — самое убедительное и несомненное. Поэтому и Христос, зная, для чего Иоанн послал их, совершил в это время много чудес, как говорит Лука (7, 12). Если бы Иоанн послал их быть просто зрителями, то они не пошли бы. Поэтому он и представил, как причину, этот вопрос.

Стих 4-5. И отвещав Иисус рече има: шедша возвестита Иоаннови, яже слышита и видита: слепии прозирают и хромии ходят, прокаженнии очищаются и глусии слышат, мертвии востают и нищии благовествуют.[415] Смотри, как Он ответил не на придуманный вопрос их, а на действительную причину, по которой они были присланы. Благовествующими нищими назвал апостолов: ибо кто беднее рыбаря?

Стих 6. И блажен есть, иже аще не соблазнится о Мне.[416] Это сказал в особенности ради учеников Иоанна, открывая им тайну их сердца и показывая, что не скрылось от Него и то, когда они соблазнялись тем, что Он ел с мытарями и грешниками (Мф. 9, 14), и когда они открыто упрекали Его прежде в чревоугодии пред учениками Его, как сказано в девятой главе.

Стих 7. Тема же исходящема, начат Иисус народом глаголати о Иоанне.[417] Те, исправленные (в своем заблуждении), ушли. Почему же Он не говорил об Иоанне в их присутствии? Дабы не показалось, что Он льстит Иоанну.

Стих 7. Чесо изыдосте в пустыню видети; трость ли ветром колеблему.[418] Народ, услышав вопрос Иоанна и не зная его цели, был смущен: каким образом тот, который высказал столько, и столь великих, свидетельств о Христе, теперь сомневается; народ подозревал, что Иоанн переменился. Зная это, Христос врачует такое подозрение, показывая вместе с тем, что Он — сердцеведец. Желая пристыдить, Он говорит с упреком: чесо изыдосте в пустыню видети; трость ли ветром колеблему? т. е. легкомысленного ли и непостоянного человека и подобно тростнику колеблющуюся мысль, — как вы думаете теперь, — или скорее наоборот — постоянного и твердого более, чем скала, как свидетельствовало о том ваше внимание к нему тогда и стечение?

Стих 8. Но чесо изыдосте видети; человека ли в мягки ризы облеченна,[419] т. е. изнеженного, чтобы и из этого он казался слабым и легкоизменяемым; или наоборот, воспитанного сурово, как убеждали в этом его одежда и пища.

Стих 8. Се, иже мягкая носящии, в домех царских суть.[420] Но этот сначала жил в пустыне, а теперь заключен в темницу. Так как одни бывают легкомысленны от рождения, а другие становятся такими от изнеженности, то Христос привел и то, и другое и показал, что ничего этого нельзя сказать об Иоанне. Затем высказывает истинное суждение, подтверждает его истиною, и сплетает Крестителю блестящий венец похвалы.

Стих 9. Но чесо изыдосте видети; пророка ли; Ей, глаголю вам, и лишше пророка,[421] т. е. больше пророка. Далее говорит — почему больше; именно по причине близости его явления к пришествию Христа. И между глашатаями большими были те, которые шли вблизи царя. Больше пророка, потому что он своими глазами видел Того, о Ком пророчествовал, между тем как бывшие до него пророки видели Его только в гадании.

Стих 10. Сей бо есть, о немже есть писано: се, Аз посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, иже уготовит путь Твой пред Тобою.[422] После Своего свидетельства представляет и пророческое: это изречение — Малахии (3, 1). Оно сказано как будто Отцом и Богом к Сыну и Богу, Ангелом (вестником) Своим Бог назвал Иоанна или потому, что он возвестил народу сказанное ему о Христе: бысть, говорит, глагол Божий ко Иоанну Захариину сыну в пустыни (Лк. 3, 2), или потому, что он проводил ангельскую жизнь, возвышаясь над земным и стремясь к небесному. Пред лицем Твоим, т. е. идущего пред Тобою, как раба, который приготовит впереди Тебя путь. Путь Христов — это души людей, к которым заранее должно было прийти слово, как об этом пространнее сказали мы в третьей главе. Может он назваться более, чем пророком, и потому, что видел Того, о Ком пророчествовал, как никто другой из пророков, и не только видел, но и крестил.

Стих 11. Аминь глаголю вам, не воста в рожденных женами болий Иоанна Крестителя…[423] Не родился, говорит, больший его между людьми, рожденными от жен. Кто другой, скрытый во мраке чрева, узнал пришедший свет и взыгранием поклонился Ему? Никто — кроме него одного; следовательно, он больше всех. И опять, кто с детства проводил столь уединенную и пустынную жизнь и избрал такой подвиг? Конечно, никто. Затем, после того как воздал похвалу Крестителю, во-первых, от стечения к нему иудеев, во-вторых, от личной его добродетели, в третьих, от своего приговора, в четвертых, от пророческого свидетельства, и после того как объявил его более, чем пророком и вообще большим всех людей, — врачует такое излишество похвал, чтобы не предпочитали его Христу. И смотри, что говорит:

Стих 11. Мний же во Царствии Небеснем болий его есть.[424] Меньшим называет Самого Себя, потому что таким Он казался иудеям. Иоанна они считали большим, потому что он с детства — удалился в пустыню и проводил необычайный образ жизни, но Христа ставили ниже, так как Он вел обычный образ жизни. Меньший же, т. е. кажущийся меньшим его, больше его в Царствии Небесном, как не только человек, но и Бог.

Стих 12. От дний же Иоанна Крестителя доселе Царствие Небесное нудится, и нуждницы восхищают е.[425] Златоуст говорит, что Царством Небесным назвал здесь веру в Себя, как залог Царства Небесного, т. е. наслаждения небесных благ. Нудится, т. е. насильно восхищается людьми, когда они делают насилие над самими собою и побеждают нужду собственных страстей или тиранию неверия. Поясняя это, присоединил: нуждницы восхищают е. Такое похвальное насилие началось, говорит, со дней проповеди Иоанна, провозгласившего народу: покайтеся, приближибося Царствие Небесное. Сказал это Христос, как для похвалы Иоанну, как бы положившему начало спасению людей, — так и для побуждения слушателей употребить подобное же усилие над самими собою.

Стих 13. Вси бо пророцы и закон до Иоанна прорекоша.[426] Законом называет древнее законодательство, так как и в нем много предсказано о Христе, в особенности в узаконениях о жертвах, служивших прообразом и предзнаменованием той жертвы, которая должна быть принесена за мир. Итак, говорит: все пророки, т. е. пророчествовавшие о пришествии Христа, и закон, пророчествовавший о принесении в жертву овцы и агнца, продолжали эти свои пророчества до Иоанна. Даже до времени Иоанна они были пророчествами, но с этого времени они не остались уже пророчествами, а стали делами: Он сам видел исполнение их и потому, узнав Христа, назвал Его Агнцем, говоря: се, Агнец Божий, вземляй грехи мира[427] (Ин. 1, 29). Христос сказал эти слова, чтобы, с одной стороны, и этим воздать похвалу Иоанну, так как он первый узнал исполнение тех пророчеств и так как он сам был пророк, — а с другой стороны, чтобы показать, что пришел уже Тот, о Котором пророчествовали, и не должно ожидать еще другого. Есть и другое толкование: все вообще пророки и закон, которым надлежало пророчествовать, пророчествовали иудеям до Иоанна, и он был последним из пророков; после него никто другой не пророчествовал им. Итак, ему, как последнему, должно верить, так как он много обо Мне свидетельствовал и привел ко Мне души всех, как друзья женихов приводят к ним невест. Поэтому пророк Малахия (3, 1) назвал его посланным, чтобы приготовить путь Мой предо Мною.

Стих 14. И аще хощете прияти, той есть Илиа хотяй приити.[428] Иудеи ожидают, что Христос придет тогда, когда Илия придет и предварит Его пришествие. Есть пророчество Малахии, которое говорит: И се, Аз послю вам Илию Фесвитянина…, иже устроит сердце отца к сыну (Мал. 4, 5, б).[429] И действительно, Илия предварит пришествие Христа, но второе; а Иоанн предварил первое. Итак, Христос говорит: если вы желаете принять то, что Я имею теперь сказать, — или принять, т. е. обратить внимание на дела, — то Иоанн и есть имеющий прийти Илия, так как он исполняет служение его. Как тот, долженствующий предварить второе Мое пришествие, обратит сердца иудеев того времени к апостолам, так как иудеи — отцы апостолов, — так и этот обращает, предваряя Мое пришествие, сердца долженствующих уверовать иудеев ко Мне, так как Я — Сын их. По человечеству Христос происходит от иудеев. И как первый Илия называется вторым предтечей, так, конечно, и первый предтеча называется вторым Илией, по сходству служения, как сказано.

Стих 15. Имеяй уши слышати да слышит.[430] Уши разумеет здесь умственные, потому что чувственные уши имели все слушатели. Он говорит: кто имеет умственные уши, чтобы понимать, пусть понимает сказанное, т. е. что Иоанн есть Илия. Это было — загадочно: доказывая, что Иоанн есть Илия, вместе с тем доказывал, что пришел Христос. Говоря: имеяй уши слышати да слышит, Он возбуждал их к расспрашиванию о том, что казалось загадочным.

Стих 16. Кому же уподоблю род сей…[431] У Луки (7, 31) сказано: кому уподоблю человеки рода сего. Уподоблю, т. е. сравню. Хочет обличить недовольство иудеев.

Стих 16. Подобен есть детем седящым на торжищих и возглашающым другом своим.[432] Сравнил с детьми иудеев, по причине их неразумия. Торжище — это общественное место, куда стекались отовсюду толпы народа для торговли. Друзьями их, т. е. товарищами, назвал Себя и Иоанна Крестителя, к которым возглашали, т. е. говорили иудеи.

Стих 17. И глаголющым: пискахом вам, и не плясасте: плакахом вам, и не рыдасте.[433] И говорят означенным детям эти товарищи их: пискахом вам, и не плясасте: плакахом вам, и не рыдасте. Слова эти имеют следующий смысл: мы показали вам не трудный образ жизни, но вы недовольны, и — трудный, но вы опять недовольны. Пискать (играть на свирели) — легко, но плакать (петь плачевные песни) — тяжело. И опять: пляшущий — доволен, если кто-либо играет на свирели, и рыдающему, т. е. плачущему, легче, если кто-либо поет жалобные песни. Затем поясняет сказанное, говоря:

Стих 18-19. Прииде бо Иоанн ни ядый, ни пияй: и глаголют: беса имать. Прииде Сын Человеческий ядый и пияй: и глаголют: се, человек ядца и винопийца, мытарем друг и грешником.[434] Образ жизни Иоанна был трудный и строгий, так как он не ел хлеба и не пил вина, а образ жизни Христа был не такой трудный и не столь строгий, потому что Он ел хлеб и пил вино. Оба эти рода жизни были противоположны друг другу, но ни тот, ни Другой из следовавших по ним не был угоден (иудеям): об Иоанне, по причине воздержания его от хлеба и вина, говорили, что он имеет беса; а Христа за то, что Он ел и пил, называли человеком, который любит есть и пить вино, хотя евангелист и не записал ясно этих злословий, считая достаточной настоящую речь. Подобно тому, как два охотника, желая поймать трудноуловимое животное, которое может быть поймано двумя противоположными друг другу путями, разделяют между собою эти пути, и хотя следуют по различным путям, но делают одно и то же; так и по Домостроительству Божию Иоанн проводит более строгую жизнь, а Христос — не столь строгую, чтобы принявшие того или Другого были покорны им и были уловлены тем или Другим. Конечно, пути эти противоположны, но дело — общее. А те (иудеи), как трудноуловимое животное, избегая того и Другого, поносили обоих.

Итак, спросил их: лучше ли жизнь более строгая? Но почему же вы не послушались Иоанна, указывающего вам на Христа? Или может быть — не так строгая? Но почему вы не послушались Христа, наставляющего вас на путь спасения? Почему Иоанн вел более строгий образ жизни?., потому что должно было проповеднику покаяния быть сетующим, а Подателю отпущения грехов — быть радостным. Притом, Иоанн ничего более не показал иудеям, кроме одной только своей жизни: Иоанн, говорится, знамения не сотвори ни единаго (Ин. 10, 41); а о Христе свидетельствовали и Его Божественные чудеса.

Кроме того, зная, что люди немощны, Христос снисходит к ним, чтобы они приобрели отсюда больше пользы. Посему, согласно с Домостроительством, Он приходил к трапезам мытарей и защищался от порицателей, говоря: не приидох бо призвати праведники, но грешники на покаяние (Мф. 9, 13).

Однако Он не оставлял в пренебрежении и строгого образа жизни, так как обитал в пустыне со зверями (Мк. 1, 13) и постился сорок дней, как выше было сказано. Равным образом, приступая к трапезам, Он ел и пил воздержанно, благоговейно и свято.

Стих 19. И оправдися премудрость от чад своих.[435] Оправдися, т. е, признана праведною, или достойна удивления Божественная мудрость, устроившая так, что Христос и Иоанн шли различными противоположными путями для одной и той же пользы людей. Достойна удивления от чад своих, или разумеющих ее; а чада премудрости — мудрые. Или: оправдися, т. е. признана праведною и безупречною, так как сделала все, что должна была сделать, и всевозможным способом пользовалась для спасения их.

Стих 20. Тогда начат Иисус поношати градовом, в нихже быша множайшыя силы Его, зане не покаяшася.[436] Поношати, т. е. сетовать (об их несчастии), так как сетование это и есть поношение; силами назва чудеса.

Стих 21. Горе тебе, Хоразине, горе тебе, Вафсаидо: яко аще в Тире и Сидоне быша силы были бывшыя в вас, древле убо во вретищи и пепеле покаялися быша.[437] Содом и Гоморру впоследствии Он ставит, как известные по своему распутству; а Тир и Сидон, как обесславленные идолослужением.

Стих 22. Обаче глаголю вам: Тиру и Сидону отраднее будет в день судный, неже вам.[438] Обаче, т. е, поэтому. К сетованию присоединяет и угрозу, чтобы они или устыдились, или убоялись.

Стих 23. И ты, Капернауме, иже до небес вознесыйся, до ада снидеши: зане аще в Содомех быша силы были бывшыя в тебе, пребыли убо быша до днешняго дне.[439] Капернаум стал знаменитым, потому что в нем обитал Христос и совершил в нем много чудес. Итак, говорит: и ты, возвысившийся даже до неба по своей славе, снизойдешь даже до ада, по своему бесславию. До неба — показывает величие славы, до ада — величие бесславия. Усилением обвинения и доказательством чрезмерного зла было сказать, что они хуже не только современных грешников, но и когда-то бывших.

Стих 24. Обаче глаголю вам, яко земли Содомстей отраднее будет в день судный, неже тебе.[440] Вам — сказано жителям этого города, а тебе — самому городу.

Стих 25. В то время отвещав Иисус рече: исповедаютися, Отче, Господи небесе и земли, яко утаил еси сия от премудрых и разумных и открыл еси та младенцем.[441] Слово отвещать имеет много значений. Иногда оно стоит в начале, как здесь: Отвещав Иисус рече: исповедаютися Отче, Господи небесе и земли, хотя нет впереди вопроса. Иногда оно отвечает на вопрос, как например: Отвещав же Симон Петр рече: Ты еси Христос, Сын Бога Живаго (Мф. 16,16), так как этому предшествовал вопрос. Иногда также обозначает непрерывность речи; когда Хананеянка сказала: ей, Господи: ибо и пси ядят от крупиц падающих от трапезы господей своих. Тогда отвещав Иисус рече ей: о, жено, велия вера твоя: буди тебе якоже хощеши (Мф. 15, 27, 28). Кроме того, обозначает увещание: отвещав же Петр рече Ему: скажи нам притчу сию (Мф. 15, 15). Иногда ставится, как излишнее: отвещав же Петр рече Ему: аще и вси соблазнятся о Тебе, аз никогдаже соблажнюся (Мф. 26, 33). Марк пропустил: отвещав и сказал: Петр же рече Ему и т. д. (Мк. 14, 29). Иногда же обозначает и вопрос: Отвеща им Иисус: не Аз ли вас дванадесяте избрах (Ин. 6, 70)… Исповеданием называет здесь благодарение; премудрыми и разумными — книжников и фарисеев, которые были такими в глазах народа; младенцами — апостолов по их незлобию, простоте и невинности. Благодарю, говорит, Тебя за то, что Ты скрыл тайны веры от мудрых и разумных, которые не хотели познать их, и открыл их младенцам, которые приняли их. Возблагодарив Отца, показал, что Он есть Сын, посланный от Него, а воздав эту благодарность от имени верующих, показал, какую любовь Он имеет к ним. Эту же благодарность воздал Он Богу и за семьдесят апостолов, когда они возвратились к Нему, как сказал Лука.

Стих 26. Ей, Отче, яко тако бысть благоволение пред Тобою.[442] Да, я благодарю Тебя, Отче, потому что таково было Твое благоволение, или: так Тебе угодно было; т. е. потому что Тебе угодно было удалить эти тайны как от недостойных, от тех, которые сами удалились от них, и открыть, как достойным, тем, которые сами приходят к ним. И это вполне справедливо. Но чтобы из Его благодарения Отцу люди не заключили, что Он не так всемогущ и чужд природы Отца, говорит:

Стих 27. Вся Мне предана суть Отцем Моим…[443] Все, конечно, что принадлежит Отцу, потому что и в другом месте говорит: вся, елика имать Отец, Моя суть[444] (Ин. 16, 15). Если Ему передано все, то Он есть Господь всего, а если Он есть Господь всего, то, конечно, равен Отцу.

Слово — предана понимай, как прилично Божественному достоинству, а не так, что Он не имел этого прежде, но получил впоследствии; ничто не предшествовало Ему, ни даже Сам Отец, но вместе Отец, вместе Сын и вместе Господь всех. Но говорит Он обыкновенно так, сообразно с целями Домостроительства, воздавая почтение Отцу. Это объяснение имей в виду в подобных случаях.

Стих 27. И никтоже знает Сына, токмо Отец: ни Отца кто знает, токмо Сын…[445] Познание разумеет не общее простое, а познание, сообразное с их природою. Что есть Отец и Сын, это знаем мы все, верующие, но кто такой Отец по Своей природе и кто — Сын, этого никто не знает. Лука говорит: никтоже весть, кто есть Сын, токмо Отец: и кто есть Отец, токмо Сын (Лк. 10, 22). Итак, Христос сказал это, яснее показывая равенство с Отцом: если только Они одни имеют равное знание один о другом, то, конечно, Они равны.

Стих 27. И емуже аще волит Сын открыти.[446] И это указывает на равенство. Если открывает Отец, как выше сказано, то открывает и Сын, следовательно, они равны. Откроет достойным природу Отца в будущем веке. Если откроет природу Отца, то, конечно, откроет и Свою, и Духа Святого, потому что она — одна и та же у Троицы. Говоря: никтоже знает, разумел тварей, но Духа Святого, как не сотворенного, конечно, не включал сюда. Но почему же не сказал ясно и о Нем? Потому что еще не пришло время учить о Нем. Необходимо, чтобы прежде напечатлено было в умах учеников познание Сына, а затем было открыто им и о Святом Духе.

Стих 28. Приидите ко Мне еси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы.[447] Трудящиеся над совершением греха, и обремененные его тяжестью. Видишь ли, как Он показал, что грех имеет и труд, и бремя? Труд имеет прежде совершения, а бремя — после него.

Можно сказать и иначе: трудящиеся над тщетным и обремененные заботами о нем. И Аз упокою вы, т. е. освобожу и от этого труда, и от этого бремени.

Стих 29. Возмите иго Мое на себе…[448] Игом назвал — Свои евангельские заповеди, потому что они подобно игу (ярму) налагаются на подходящих к ним и связывают их как между собою, так и с возницею — Христом.

Стих 29. И научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем.[449] Кротостью называет здесь смирение, потому что кротость есть часть смирения. Поэтому сказав: яко кроток есмь, пояснил то, что сказал. И обрати внимание на прибавление: не сказал только смирен, но смирен сердцем, т. е. смирен душою, волею. Смирение, вынуждаемое обстоятельствами — бесполезно, как наружное и непроизвольное. Выставил им смирение, как корень всякой добродетели, а в примере поставил Самого Себя, чтобы речь легче была воспринята.

Стих 29. И обрящете покой душам вашим.[450] Смиренномудрый все, что ни терпит, думает, что терпит не без причины и не смущается. Но некоторые здесь разумеют покой вечный.

Стих 30. Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть.[451] Иго назвал также бременем; игом — по вышеуказанной причине, — а бременем по причине тяжести для непривычных. Итак, смотри, каким образом и сказал иго, и назвал его благим. Сказал бремя и назвал его легким, чтобы ты не презирал его, как легкое, и не избегал, как трудного. Найди также в седьмой главе (ст. 14) объяснение слов: узкая врата, и тесный путь вводяй в живот.

Глава 12

Стих 1. В то время иде Иисус в субботы сквозе сеяния…[452] В субботы, т.е. в день субботний, в субботу; сеяниями называет поля, нивы.

Стих 1. Ученицы же Его взалкаша и начаша востерзати класы и ясти.[453] Марк (2, 23) сказал: и начаша ученицы Его путь творити, востерзающе класы. Так как они проходили чрез средину засеянных полей, то прежде всего срывали колосья, чтобы можно было пройти вперед, а затем и ели сорванные колосья, стирающе руками, как сказал Лука (6, 1), т.е. растирая. Они хотели есть, так как делали это, побуждаемые голодом. Мало заботясь о теле, они все время были заняты и слушали Спасителя, а потому и взалкали.

Стих 2. Фарисее же видевше реша Ему: се, ученицы Твои творят, егоже не достоит творити в субботу.[454] Лука (6, 2) говорит, что они сказали так ученикам: что творите, егоже не достоит творити в субботы? И Христу, и ученикам говорили одно и то же эти мелочные и докучливые люди. О Христе сказал Матфей, а об учениках Лука; и часто подобное ты найдешь. Осуждали учеников за то, что они срывали, так как это была работа, а не за то, что они ели.

Стих 3-4. Он же рече им: несте ли чли, что сотвори Давид, егда взалка сам и сущии с ним? Како вниде в храм Божий и хлебы предложения снеде, ихже не достойно бе ему ясти, ни сущым с ним, токмо иереем единым.[455] В первой книге Царств (21, 1 и след.) рассказано, что Давид, преследуемый тестем своим Саулом и убегая от него, взалкал; придя в город священников Божиих Номву, он сказал, будто бы был послан царем Саулом по какой-то нужде и просил хлебов; не найдя в то время других, он, понуждаемый голодом, взял хлебы предложения (Предложение — это была трапеза в храме, на которой лежали жертвенные хлебы). Взяв эти хлебы, он ел сам и бывшие с ним. Вот история этого события.

Не достойно бе, т.е. это не было дозволено законом. Эту историю Христос привел фарисеям в защиту Своих учеников, показывая, что они — достойны прощения по причине голода, по причине которого даже сам славнейший Давид нарушил закон о хлебах предложения. И не только он не был порицаем служившим тогда священником, но, напротив, получил их от него.

Стих 5. Или несте чли в законе, яко в субботы священницы в церкви субботы сквернят и неповинни суть.[456] Часто Он прибавляет: несте ли чли, порицая их напрасный труд, так как они не разумеют того, что читают. Был закон, повелевающий не совершать никакого дела в субботу; с другой стороны, был закон, поручающий священникам приносить жертву в субботу и, по причине жертвоприношения, рубить дрова, возжигать огонь, разрезать мясо и другое подобное же делать. Так как они вообще делали, то, следовательно, сквернили, т.е. нарушали субботу; но так как дела их были священны, то поэтому они были не виновны. Итак, Христос привел историю Давида, считая учеников достойными прощения, как выше мы сказали; а настоящий пример выставил, с избытком показывая, что они вовсе невиновны.

И смотри, сколь многими доказательствами подтверждает это; прежде всего — лицом: священницы, говорит; далее — местом: в церкви; потом самим делом: сквернят; не сказал нарушают, но что сильнее — сквернят. Наконец, привел то, что составляет главное в этой речи, именно, что они невиновны.

Итак, вначале поставил не столь сильную защиту, а потом привел более сильную. Давид однажды нарушил закон о хлебах предложения по требованию обстоятельств, и ему, по снисхождению, было прощено такое преступление; но священники всякий раз нарушали закон о субботе без всякого внешнего принуждения и, однако, по закону освобождались от своего беззакония.

Стих 6. Глаголю же вам, яко церкве боле есть зде.[457] Здесь присутствует Сам Господь храма. И если священники храма, нарушающие субботу, — невиновны, то тем более ученики Самого Господа храма. Как те невиновны вследствие благовидной причины: так как они приносят жертвы и совершают священнодействия, — так точно и эти. Иудеям по причине их слабости Бог назначил один день в седмицу свободный, т.е. субботу, чтобы и сами они были свободны от других дел, и рабы их и скот имели отдых, и чтобы посвящали ее чтению закона и жертвам. Христианам же, как более крепким, Он повелел всю седмицу посвящать чтению и духовным жертвам. Тем Он запретил другие дела, чтобы они были свободны для чтения и жертвоприношения, а этим, как посвященным для духовных дел, не запретил и тех. Не нужно было связывать руки тем, которые не простирали их ни к чему худому, или учить малому тех, которые мудрствовали о великом, или жить одинаково с несовершенными уже совершенным (Но мы по преимуществу почитаем воскресный день, как в особенном смысле покой, когда Воспринявший на Себя начаток нашей бренности всецело почил от смертности, и восстановил нам воскресение и бессмертную жизнь).

Стих 7. Аще ли бысте ведали, что есть: милости хощу, а не жертвы, николиже убо бысте осуждали неповинных.[458] Так как Он показался жестоким, сказав, церкве боле есть зде, то направляет речь к прощению, но с упреком. И опять порицает их за незнание Писаний, говоря: если бы вы знали, что значит пророческое изречение (Ос. 6, 6),[459] по которому Бог предпочел милость жертве, то вы были бы милостивы к людям настолько голодным, чтобы есть грубый хлеб, и не порицали бы невинных, если не по какой-либо другой причине, то, по крайней мере, по причине голода. Если ради жертвоприношения нарушается суббота, как сказано, то тем более ради милосердия; ибо милость больше жертвы, по указанному Божественному изречению.

Стих 8. Господь бо есть и субботы Сын Человеческий.[460] Опять открывает Свое Божество. Иногда Он прикрывает его по причине тупого зрения людей, постоянно всем недовольных, а иногда яснее открывает по причине острого зрения более благопристойных. Говорит: Вочеловечившийся есть Господин и субботы, как Творец и Законодатель ее. Если Я, Господин, присутствую здесь и сношу это, то напрасно вы осуждаете Моих (учеников).

В Евангелии от Марка (2, 27) можно найти и другую защиту со стороны Христа: суббота человека ради бысть, а не человек субботы ради, т.е. субботний покой узаконен для пользы человека, но не наоборот; или: и сама суббота, и все предшествующие ей дни сотворены для пользы человека.

Не должно удивляться, если один евангелист что-либо присоединяет, а другой пропускает. Не одновременно с тем, как Христос говорил, они писали Евангелия, чтобы могли помнить все слова Его, — но спустя много лет. Естественно поэтому, что они, как люди, забыли кое-что. Это объяснение имей в виду при подобного рода прибавлениях и пропусках. Часто некоторые из них пропускали что-либо ради краткости, а иногда как не существенное.

Стих 9. И прешед оттуду, прииде на сонмище их.[461] Марк (3, 1) сказал, что Он опять вошел в сонмище их, а Лука (6, 6) говорит яснее: бысть же и в другую субботу внити Ему в сонмище и учити.

Стих 10. И се, человек бе ту, руку имый суху…[462] Лука (6, 6) сказал даже, какую руку, написав: и рука ему десная бе суха.

Стих 10. И вопросиша Его, глаголюще: аще достоит в субботы целити; да на Него возглаголют.[463] Подозревая, что Он опять исцелит кого-либо в субботу, они предупреждают Его вопросом, чтобы в том случае, если Он ответит, что можно, — воспользоваться этим предлогом и обвинить Его, как нарушителя (субботы); и таким образом удержать — Его от исцелений, а других — от веры в Него по причине исцелений. Они лучше желали, чтобы их единоплеменники были одержимы болезнями, чем был прославлен Христос.

Стих 11. Он же рече им: кто есть от вас человек, иже имать овча едино, и аще впадет сие в субботы в яму, не имет ли е и измет?[[464] Смотри, как Он этим примером показывает им, что они больше любят приобретения, чем людей: животных щадят, а о людях не милосердствуют. Замечай также, как Он в разных местах представляет различные основания, сообразно с обстоятельствами, нарушения субботы, чтобы мудро отменить закон и не смутить иудеев.

Стих 12. Кольми убо лучши есть человек овчате;[465] Когда они своим молчанием показывали, что соглашаются с Ним (так как и закон дозволял то, о чем Он спросил, и потому они не могли возражать), то сказал изъяснительно, что человек гораздо дороже овцы.

Стих 12. Темже достоит в субботы добро творити.[466] Заставив их замолчать примером, заимствованным от овцы, Он отвечает на то, о чем спросил их. Марк (3, 3) и Лука (6, 9) говорят, что Он даже поставил человека посредине и спросил их: достоит ли в субботы добро творити, или зло творити. Ответив им, поставил его посредине, чтобы несчастным видом смягчить ожесточение сердец их и убедить их — отвергнуть зависть и понять, что всегда хорошо врачевать страждущих. Потом Он, со Своей стороны, спросил и предложил неразрешимый вопрос. Изобличенные истиною, они молчали, но злоумышляли; поэтому Он посмотрел на них с гневом, как говорит Марк (3, 5), чтобы посрамить их, скорбя об окаменении сердец их. Окаменев от зависти, оно не сжалилось над несчастным видом и не приняло слова, которому нельзя было противоречить.

Стих 13. Тогда глагола человеку: простри руку твою. И простре: и утвердися цела яко другая.[467] Исцелил ее повелением, чтобы поразить их и показать, что Он — Бог. Сухую правую руку имеет всякий, кто не исполняет правого дела, т.е. добродетели.

Стих 14. Фарисее же шедше совет сотвориша на Него, како Его погубят.[468] Совещались между собою. А Марк (3, 6) говорит, что они совещались об этом с иродианами. Иродианы по происхождению своему были тоже иудеи, но они слишком почитали Ирода и говорили, что он — предвозвещенный пророками Христос. Так как было предсказано, что Христос придет тогда, когда отнимется князь от Иуды, а он отнялся во дни Ирода, избившего младенцев, поскольку он первым из иноплеменников царствовал над иудеями, — то предполагали, что он есть долженствующий придти Мессия. Соединившись вместе, они составили особую секту, и так как они очень любили Ирода, то и были названы иродианами. Но это — об иродианах. Об иудеях же Лука сказал (6, 11), что они пришли в бешенство, и говорили между собою, что бы им сделать с Иисусом. Они не только не были устрашены, но омрачены завистью и исполнены безумия; прежде сговариваются, какое бы зло причинить Ему, а потом совещаются убить.

Стих 15. Иисус же разумев отыде оттуду.[469] — От злых нужно уходить и не вверяться безумию их, подвергая себя опасностям. Притом же, еще не пришло время Его смерти, и многим еще должно было получить исцеление и насладиться Его учением.

Стих 15 — 16. И по Нем идоша народи мнози, и изцели их всех: и запрети им, да не яве Его творят.[470] Επετιμησεν (запрети), здесь значит: повелел и подтвердил. Смотри, как Он и заботится о больных, и врачует зависть иудеев, повелевая не объявлять о том, что Он исцелил. Слыша об этом, иудеи часто негодовали на Него. А так как Он дал это повеление по Своему долготерпению, желая лучше скрыть Свою славу, чем довести их до большего безумия, то евангелист приводит слова пророка, который некогда предсказал о таком Его долготерпении и незлобии, и говорит:

Стих 17 — 18. Яко да сбудется реченное Исаием пророком, глаголющим: се, Отрок Мой, Егоже изволих…[471] Это говорит от лица — Бога Отца: вот Сын Мой Единородный, Егоже изволих, т.е. которого и предпочел всем. Так как в Иисусе Христе два естества, то слова: Отрок Мой — указывают на Божество, а — Егоже изволих — на человечество. Подобный же смысл имеют и последующие слова.

Стих 18. Возлюбленный Мой, Наньже благоволи душа Моя…[472] Возлюбленный Мой — сказано о Божестве, а Наньже благоволи душа Моя — о человечестве. Он — Возлюбленный, как Единородный; к Нему (Отец) благоволил, так как был доволен Им, или — так как чрез Него Он пожелал блага, т.е. спасения людей.

И во время крещения Иисуса Христа Отец ниспослал свыше такой же голос, говоря: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, о Немже благоволих (Мф. 3, 17); и там мы дали подобное же объяснение, но читай и это, чтобы яснее уразуметь. Наньже благоволи душа Моя — то же самое что: о Немже благоволих. Много в таком же роде человекообразного Священное Писание Ветхого Завета говорит о Боге, по тупоумию евреев, но все это должно понимать богоприлично.

Стих 18. Положу дух Мой на Нем…[473] О вочеловечившемся Сыне сказал это, как будто о человеке, преуспевающем от посещения Всесвятого Духа; как и Лука — сказал о Нем: Отроча же растяше и крепляшеся духом, исполняяся премудрости: и благодать Божия бе на Нем (Лк. 2, 40).[474]

Стих 18. И суд языком возвестит.[475] Судом называет евангельский закон, который Спаситель возвестил народам чрез апостолов; или же Свой праведный суд, по которому Он принял язычников, когда иудеи отвергли Его. Это действительно — праведный суд, чтобы творение рук Его не погибло в конец.

Стих 19. Не преречет, ни возопиет, ниже услышит кто на распутиих гласа Его.[476] Ради этих слов привел все пророчество. Будучи долготерпеливым и незлобивым, Он не спорил против возражающих, и не вопил, когда Ему наносили обиды. Он учил не на площадях, как ищущие людской славы, но в храме, в синагогах иудейских, в пустынях, на горах и прибрежьях. Затем предсказывает также бессилие тех, которые злоумышляли против этого всемогущего Бога.

Стих 20. Трости сокрушенны не преломит…[477] Тростью назвал иудеев, как вполне бессильных против Божественной и непобедимой Его силы, и не просто тростью, но сокрушенною, для увеличения их бессилия. Говорит, что будучи в состоянии весьма легко сокрушить их, как надломленную трость, Он, однако, не сделает этого, по Своему долготерпению.

Стих 20. И лена внемшася не угасит…[478] Здесь изображает воспламенившийся гнев иудеев против Спасителя и называет льном курящимся, потому что он легко может быть потушен силою Иисуса Христа, подобно тому, как легко тушит кто-либо курящийся, т.е. воспламенившийся, лен. Под льном в этом месте мы разумеем льняную ткань. Но Он не потушит, чтобы терпеть и терпением показать Свою чрезмерную любовь к нам.

Стих 20. Дондеже изведет в победу суд.[479] Пока не доведет до конца Своей правды (победа — это конец, а суд — правда), пока не исполнит Своей правды, пока не представит оправданий, которыми осудит иудеев и отнимет у них всякий бесстыдный предлог. После этого сокрушит их как сосуды горшечника жезлом железным (Пс. 2, 9) во время владычества римлян, Веспасиана и Тита, которые осадили и истребили их.

Стих 21. И на имя Его языцы уповати имут.[480] Будут уповать, потому что Он один только, призываемый в искушениях, избавит уповающих на Него.

Стих 22. Тогда приведоша к Нему беснующася слепа и нема: и изцели его, яко слепому и немому глаголати и глядати.[481] Тогда — обозначает иногда последовательность и порядок событий, как и выражение: в то время; но иногда то и другое указывает только на время, в которое совершилось то, о чем будет сказано. Под словом κωφος (немой) разумеем в этом месте немого, (а не глухого, как в другом месте).

Стих 23. И дивляхуся вси народи глаголюще: еда Сей есть (Христос) Сын Давидов?[482] Они слышали, что пророки возвестили, что Христос придет из семени Давида.

Стих 24. Фарисее же слышавше реша: Сей не изгонит бесы, токмо о веельзевуле князи бесовстем.[483] Они были уязвлены завистью к Его славе и потому не удержались от величайшей клеветы, приписывая веельзевулу дела Божественной природы и говоря: Он изгоняет бесов не собственною силою, а силою веельзевула, как родственного Ему и друга. И в другом случае они также говорили: веельзевула имать (Мк. 3, 22).

Стих 25. Ведый же Иисус мысли их, рече им.[484] Они говорили это в себе самих, боясь народа, но Он объявил тайну их сердца, показывая этим, что Он — Бог. Смотри, что, прежде обвиненный в том же, Он не порицал их, предоставляя им возможность узнать Его могущество как из множества чудес, так и из учения; но так как они говорили опять то же и оставались без всякого исправления, то Он порицает их и изобличает неразумие их. Делает же это с кротостью, научая и нас — обличать согрешающих кротко. Самое обличение делает на основании обычных явлений, для чего берет три всем известных и несомненных примера — силы крепкой, посредственной и слабой, утверждая, что все, будет ли оно великим, посредственным или малым, если восстанет против самого себя, погибнет.

Стих 25. Всякое царство раздельшееся на ся запустеет…,[485] так как разделившиеся восстанут друг на друга.

Стих 25. И всяк град или дом разделивыйся на ся не станет,[486] — не устоит по указанной причине.

Стих 26. И аще сатана сатану изгонит, на ся разделился есть: како убо станет царство его?[487] Если сатана, князь бесовский, насильно изгоняет простого сатану (а добровольно он никогда не оставил бы своего жилища), то, конечно, преследуемый есть враг преследующего. Значит, он разделился сам с собою, так как от него отделились подчиненные ему бесы; и каким образом устоит его царство над ними? Итак, если он князь их, то он никогда не будет разделяться с ними, изгоняя их, — никогда не будет помогать человеку против беса, никогда не обнаружит любви к человеку, будучи искони человекоубийцей.

Стих 27. И аще Аз о веельзевуле изгоню бесы, сынове ваши о ком изгонят…[488] После первого опровержения обвинения переходит ко второму, более ясному. Так как ученики Его уже изгоняли бесов, получив от Него силу, то этим еще более Он обличает фарисеев, которые по зависти обвиняли только Его одного, ни в чем не упрекая учеников. Сынами фарисеев назвал апостолов потому, что фарисеи поддерживали установления предков между иудеями, от которых произошли апостолы, или потому, что они были моложе (фарисеев). Итак, спрашивает: чьею силою они изгоняют (бесов)? Не силою ли веельзевула тоже? Но почему вы не обвиняете их? Если же Божиею благодатью, то значит Я — Бог, так как они Моим именем изгоняют бесов.

Стих 27. Сего ради тии вам будут судии.[489] Так как они изгоняют бесов и вы их не обвиняете, то они сами будут вашими судьями и осудят вас, но не за то, что вы совершили в своей жизни (ибо это дело одного Бога), а за эту клевету, что вы по зависти обвиняете Меня одного, оставляя их. Или: сего ради — так как они, будучи вашими сынами, узнали истину, то осудят вас — своих отцов, не желавших узнать ее.

Стих 28. Аще ли же Аз о Дусе Божии изгоню бесы, убо постиже на вас Царствие Божие.[490] Между тем как другие евангелисты сказали: аще ли Аз о Дусе Божии изгоню бесы, Лука (11, 20) сказал: аще ли же о персте Божии изгоню бесы.[491] Перстом Божиим здесь можно назвать Духа Святого.

Показав, что Он изгоняет бесов не силою веельзевула, вместе с тем показал, что Он изгоняет их Духом Божиим. Духом Божиим здесь называет силу Божию; поэтому Лука и сказал: перстом Божиим, т.е. рукою, а рукою Божиею мы называем силу Его. Если, говорит, Я изгоняю бесов силою Божиею, не как обыкновенный человек, но как Сын Божий, то, конечно, пришло к вам Царствие Божие (разумеет здесь Царство Свое, которое, по предсказанию пророков, должно прийти чрез Христа), потому что одному Богу свойственно изгонять бесов силою Божиею. Апостолы изгоняли их не силою Божиею, а благодатью Божиею, так как они не имели такой силы, какую имеет Бог, а только имели в себе благодать от Бога. Христос изгонял бесов одним повелением, а они изгоняли Его именем. Если же пришло к вам Царствие Божие, то зачем же вы отгоняете его, зачем противитесь своему благу? Теперь-то и есть время спасения вашего, о котором некогда предсказали пророки.

Стих 29. Или како может кто внити в дом крепкаго и сосуды его расхитити, аще не первее свяжет крепкаго, и тогда дом его расхитит?[492] Продолжает приточную речь. Крепким называет бесовского князя не потому, что он таков по природе, а потому что он доселе был неограниченным тираном и угнетал ставших слабыми по своей беспечности. Сосуды его — это подчиненные ему бесы, как его орудия, потому что сосудами называются и орудия. Поэтому Лука назвал их — всем оружием его (Лк. 11, 22), которым он приводил в свое рабство несчастных людей. Этим примером Христос приводит к заключению, что Он не только не имеет Своим другом князя бесовского, но даже и связал его силу как величайшего врага. Отсюда следует, что как не может кто-либо войти в дом сильного и похитить сосуды, охраняемые им, если наперед не свяжет сильного, — так и Он не расхитил бы, т.е. не прогонял бы бесов, если бы прежде не связал князя, укрепляющего их.

Нужно знать, что не всегда примеры до подробности соответствуют тем предметам, для которых они берутся, но в большинстве случаев только в более сродных и главных частях.

Некоторые говорят, что сосуды бесов — это беснующиеся, которых Христос похитил у них, связав их силу. Могут быть также названы сосудами диавола все, которые совершают диавольские дела и подчиняются его желаниям.

Стих 30. Иже несть со Мною, на Мя есть: и иже не собирает со Мною, расточает.[493] И другим соображением утверждает, что князь бесовский — скорее величайший враг Его. Что он не со Христом и что не собирает с Ним, это очевидно из дел того и другого. Христос научает всякому добру, и любя людей, исцеляет больных, тот же, наоборот, научает всякому злу, и ненавидя людей, вредит здоровым. Поэтому. если он не со Христом, т.е. ни в чем с Ним не согласен, как показано, и не собирает вместе с Ним к вере, — то, конечно, против Него и, насколько может, рассеивает тех, которых собирает Христос. Сказав: иже несть со Мною, на Мя есть, — чтобы не показаться непонятным, пояснил речь, присоединив: и иже не собирает со Мною, расточает. К диаволу присоединил иудеев, которые были против Него и, насколько могли, рассеивали то, что Он собирал.

Стих 31. Сего ради…, т.е. так как вы это говорите против Меня…

Стих 31. Глаголю вам: всяк грех и хула отпустится человеком: а яже на Духа хула не отпустится человеком.[494] Не просто всякий грех и всякую хулу разумеет здесь; в последующих словах показал, какую именно хулу и грех Он разумеет. Говорит:

Стих 32. И иже аще речет слово на Сына Человеческого, отпустится ему: а иже речет на Духа Святаго, не отпустится ему ни в сей век, ни в будущий.[495] Всякий, кто согрешит против Моего человечества, т.е. кто скажет хулу на Меня, соблазняясь тем, что Я, как человек, ем, пью, сплю, тружусь и все прочее, что свойственно человеческой природе, как человек делаю и терплю, и кто будет утверждать, что Я сделался человеком, такой, конечно, получит прощение, так как он сделал это не по зложелательству, а произносил эту хулу по незнанию истины. Но кто, видя Мои Божественные дела, которые может совершать один только Бог, припишет их веельзевулу, как вы теперь делаете, и таким образом скажет хулу против Духа Святого или против Божества (Которое здесь называет Духом Святым), — тот, как явно злонамеренный, сознательно оскорбляющий Бога и согрешающий неизвинительно, не получит прощения.

Присоединил: ни в сей век, ни в будущий, чтобы показать, что хула на Бога есть величайшее и страшное преступление, и что некоторые люди наказываются и здесь, и там, как содомляне и иудеи. О содомлянах мы сказали в одиннадцатой главе; а иудеи и здесь потерпели наказание, когда злосчастно были осаждены римлянами, и там потерпят еще больше. Некоторые наказываются только здесь, как известный коринфский кровосмесник, преданный сатане. Некоторые только там, как известный богач, страждущий в огне. Некоторые, наконец, ни здесь, ни там, как апостолы, пророки и Иов; то, что они претерпели, было не Божие наказание, а подвиги и борьба. Итак, это — угроза тем, которые остаются нераскаянными; а тем, которые каются, разумеется, даруется прощение и здесь, и там. И многие из согрешивших в то время подобным образом, но впоследствии уверовавших, получили прощение во всем.

Стих 33. Или сотворите древо добро и плод его добр: или сотворите древо зло и плод его зол: от плода бо древо познано будет.[496] Сотворите вместо назовите. Опять упрекает их за то, что обвинения их противоречивы и противоестественны. Так как они не осуждали самого изгнания бесов, — хотя были и слишком бесстыдны, — а порицали изгоняющего, то приточно обличает их в том, что дело они считали добрым, а совершающего это дело — злым; это противоречие и бесстыдство.

Деревом, конечно, называет Самого Себя, а плодом — Свое дело, — и как бы так говорит: или назовите делающего — хорошим, и дело его хорошим, или — делающего худым и дело его худым. По делу своему узнается делающий: по хорошему — хороший, по худому — худой. В седьмой главе Он показал, что хорошее дерево не может приносить худых плодов; равным образом, худое дерево не может приносить хороших плодов.

Стих 34. Порождения ехиднова, како можете добро глаголати, зли суще…[497] Не удивительно, если вы произносите такую хулу. Будучи злыми, вы не можете говорить хорошего. Затем и естественным образом доказывает, почему они не могут.

Стих 34. От избытка бо сердца уста глаголют.[498] Когда сердце преисполнено злобы, то от избытка ее по необходимости изливается зло, т.е. злая речь. Подобно тому как изрыгающие вначале усиливаются удержать вырывающуюся мокроту внутри, но когда внутренность переполняется, они пересиливаются и извергают избыток ее, так точно и питающие в себе злые помышления. Называет их ехидниными порождениями, как и Иоанн Креститель в третьей главе (7 ст. ). Там же найди и объяснение этого.

Стих 35. Благий человек от благаго сокровища износит благая: и лукавый человек от лукавого сокровища износит лукавая.[499] Здесь показывает, что от избытка сердца говорят уста не только злых людей, но и добрых. Сокровищем называет избыток и источник добра и зла; благая и лукавая, т.е. добрые и злые речи.

Стих 36. Глаголю же вам, яко всяко слово праздное, еже аще рекут человецы, воздадят о нем слово в день судный.[500] Праздным называет исполненное клеветы и лжи, или излишнее и вредное; а словом — оправдание и обвинение. Немаловажным средством к исправлению служит не только оправдание и обвинение, но и угроза, — что часто Он делает.

Стих 37. От словес бо своих оправдишися и от словес своих осудишися.[501] За добрые будешь оправдан, а за злые — осужден.

Стих 38. Тогда отвещаша нецыи от книжник и фарисей, глаголюще: Учителю, хощем от Тебе знамение видети.[502] Когда следовало бы преклонить голову, когда надлежало исполниться удивлением, они все-таки остаются бесстыдными; Кого по безрассудной дерзости недавно называли имеющим беса, теперь льстиво называют Учителем, и после стольких чудес желают видеть знамение, конечно, не с целью уверовать, а поставить в затруднение Господа. Не будучи в состоянии возражать Ему, так как Он всегда легко изобличал их, они переходят к делам. Лука (11, 16) говорит: друзии же искушающе, знамения от Него искаху с небесе.[503] Они предполагали, что земные знамения Он совершал волшебством, а знамения с неба, конечно, не может совершить, не будучи Богом. И в другом случае они говорили: несть Сей от Бога Человек (Ин. 9, 16).[504]

Стих 39. Он же отвещав рече им: род лукав и прелюбодей знамения ищет…[505] Пока они поносят Его, Он кротко беседует с ними, а когда льстят, отвечает сурово, так как ни побеждается гневом, ни смягчается лестью. Порицает их за лукавство предков, как достойное порождение. Лукавым назвал род их, как издревле неверный и искушающий. И Давид сказал: и не вероваша чудесам Его (Пс. 77, 32), и опять: и искусиша и преогорчиша Бога Вышняго (ст. 56). Назвал прелюбодейным родом за отпадение от Бога предков, которые некогда оставили веру в Бога и прилепились к демонам. Св. Писание Ветхого Завета и идолослужение называет прелюбодеянием, — что часто можно находить в книгах пророков.

Стих 39. И знамение не дастся ему, токмо знамение Ионы пророка.[506] Не дастся, потому что он ищет знамения не по вере, а по лукавству, искушая. Но зачем Он впоследствии сотворил знамение? Сотворил, но не для них, потому что они были ослеплены, а для пользы других. Знамением пророка Ионы называет Свое Воскресение из гроба после трех дней и трех ночей. Об этом предсказывает, чтобы после Воскресения иудеи вспомнили, что Он предсказал и Воскресение, с точностью обозначив дни и ночи Своего погребения. И действительно, впоследствии, когда Он находился во гробе, архиереи и фарисеи собрались к Пилату, говоря: господи, помянухом, яко лстец он рече, еще сый жив: по триех днех востану (Мф. 27, 62, 63). Воскресение Свое назвал знамением пророка Ионы — по сходству, которое и объясняет, говоря:

Стих 40. Якоже бо бе Иона во чреве китове три дни и три нощы, тако будет и Сын Человеческий в сердцы земли три дни и три нощы.[507] Действительно, это было знамение, и знамение необычайное, так как никогда не бывало такого Воскресения из мертвых. Это знамение дано было неверующим иудеям, т.е. совершено было пред ними это чудо, чтобы они вполне уверились, что Христос есть Всемогущий Бог, — чтобы сама совесть жестоко мучила их, как всегда противящихся Богу, и подсказывала, что и в будущем их постигнут бедствия. Сердцем земли называет глубину ее, так как гроб был высечен в ее глубине. Пробыл под землею трое суток, чтобы все уверились, что Он действительно умер (Или: сердце земли — это гроб).

Стих 41. Мужие ниневитстии востанут на суд с родом сим и осудят его, яко покаяшася проповедию Иониною: и се, боле Ионы зде.[508] С одной стороны, как Всеведущий, предсказывает их нераскаянность даже после такого Воскресения, с другой — устрашает их. Когда мы обыкновенно говорим, что тот или другой осудит нас на будущем суде, то, конечно, не в том смысле, что он будет судить нас, потому что Судьей всех будет один Христос, но в том смысле, что дела его, по сравнению с нашими, будут упрекать нас. Этому обыкновению следовал и Христос. Сказал: и се, боле Ионы зде, потому что Иона — раб, а Христос — Владыка; тот исшел из чрева китова, а Этот из ада; тот проведовал против воли, а Этот — добровольно; тот был пришлец, а Этот — сродник по плоти; тот предсказал разрушение, а Этот — Царство Небесное; тот не совершил никакого знамения, а Этот — бесчисленное множество; о том никто не предсказал, а об Этом — все пророки. Кроме того, ниневитяне были язычники, а иудеи воспитаны на Божественных Писаниях; те ничего не слышали от Ионы, кроме сего: еще три дни, и Ниневия превратится (Иона. 3, 4)[509], и тотчас поверили ему и покаялись, а эти слышали от Христа все сокровища высшего любомудрия, и не верили Ему. Можно, конечно, найти и много другого большего, что имел Христос.

Стих 42. Царица южская востанет на суд с родом сим и осудит и: яко прииде от конец земли слышати премудрость Соломонову: и се, боле Соломона зде.[510] Югом называет Эфиопию, которую третья книга Царств (10, 1) назвала Савою. Эта страна находилась на пределах вселенной, Сказал: и се, боле Соломона зде, потому что Соломон был царь одной Иудеи, а Христос — Царь неба и земли; тот беседовал о человеческой мудрости, а Этот — о Божественной. Показав, таким образом, путем сравнения чрезмерное лукавство их, предсказывает в притче бедствия, какие должны их постигнуть.

Стих 43. Егда же нечистый дух изыдет от человека, преходит сквозе безводная места, ища покоя, и не обретает.[511] Безводными местами называет пустыни, и разумеет души святых, не имеющие никакой влаги страстей, лишенные и не производящие никакого зла.

Стих 44. Тогда речет: возвращуся в дом мой, отнюдуже изыдох…[512] Домом его называют человека, из которого он вышел не по своей воле, а по повелению Божию.

Стих 44. И пришед обрящет празден, пометен и украшен.[513] Это сказал об освобожденных от демонов; такие люди, по лености и нерадению своему, легко опять представляют убежище и пленяются демоном, Находит, сказано, прежний дом свой праздным, и не имеющим Духа Святого, или добродетели, а также пометенным и очищенным, т, е, приготовленным для принятия его, сверх того — украшенным, т, е. приятным для него.

Стих 45. Тогда идет и поймет с собою седмь иных духов лютейших себе, и вшедше живут ту…[514] Лютейших, т.е. могущих причинять еще более страданий. Убоялся войти, чтобы когда-либо опять не изгнали его, как одного и слабого. Семь иудеи принимали в смысле множества, Злой дух, который берет еще семь духов, злейших себя, есть чревоугодие, за которым следуют — блуд, сребролюбие, гнев, уныние, нерадение, тщеславие и гордость.

Стих 45. И будут последняя человеку тому горша первых…[515] Прежде его мучил один демон, а после — много.

Стих 45. Тако будет и роду сему лукавому.[516] Как бесноватые, говорит, когда освободятся от беса, если оказываются нерадивыми, переносят еще большее мучение, так будет и с этим неверным и непослушным родом. И действительно, это случилось с ним. Прежде иудеи были одержимы демонами, так как почитали идолов и приносили им в жертву своих сыновей и дочерей. Чрез пророков они освободились от этих демонов. Но так как нерадели о доме спасения, и убили своего Спасителя, то опять легко были пленены демонами. Беснуясь, они восстали друг на друга и наполнили Иерусалим убийствами единоплеменников, как пишет Иосиф. И последующие их бедствия были тяжелее прежних, потому что при Веспасиане и Тите они терпели больше и ужаснее, чем при египтянах, вавилонянах и Антиохе. Посему и Христос говорил: будет бо тогда скорбь велия, яковаже не была от начала мира доселе, ниже имать быти (Мф. 24,21). Итак, высказанная притча и нас научает тому, что всякий, освободившийся от зла и не становящийся лучшим, подвергнется большому наказанию; всякий, освободившийся от власти греха и опять сделавшийся для него легко доступным, заслужит этим еще более жестокое осуждение. По этой причине и расслабленному Христос сказал: се, здрав еси: ктому не согрешай, да не горше ти что будет (Ин. 5, 14).

Стих 46–47. Еще же Ему глаголющу к народом, се, Мати (Его) и братия Его стояху вне, ищуще глаголати Ему. Рече же некий Ему: се, Мати Твоя и братия Твоя вне стоят, хотяще глаголати Тебе.[517] Стояли вне дома, в котором учил, потому что не могли подойти к Нему из-за множества народа, как сказал Лука (8,19). Они послали звать Его, как говорит Марк (3, 31), или же звали, стоя вне дома. Братьями Его называет сыновей Иосифа, потому что отцу их была обручена Мать Спасителя.

Стих 48. Он же отвещав рече ко глаголющему Ему: кто есть Мати Моя, и кто суть братия Моя?[518] Сказал это, не отрекаясь, конечно, от Своей Матери. Каким образом мог сделать это Тот, Который и в час Своей смерти имел большое попечение о Ней и не устыдился иметь Ее Матерью? Как, говорю, сделал бы это Тот, Кто из уважения к Ней в Кане превратил воду в вино и повиновался не только Ей, но и называемому отцу: и бе, сказано, повинуйся има (Лк. 2,51). Если бы Спаситель должен был отречься от Матери, или должен был стыдиться Ее, то Он вовсе не родился бы от Нее. Но так как Он тогда учил народ, и было неприлично оставить Его и бежать к Матери и братьям, то и говорит: какая это у Меня Мать, и какие у Меня братья, чтобы из повиновения им Я пренебрег пользою столь многого народа? Итак, не унижая их сказал эти слова, а показывая, что спасение погибших Он считает дороже повиновения родителям и родственникам. И нисколько не удивительно: ради этого спасения Он и благоволил иметь и Мать, и родственников.

Стих 49. И простер руку Свою на ученики Своя, рече: се, Мати Моя и братия Моя.[519] Матерью назвал их, как воспринимающих слово учения в разумном чреве души и в свое время рождающих его; а братьями, — как усыновленных Небесному Отцу чрез веру во Христа, а ставших сонаследниками Его Царства. Потом объясняет эту речь.

Стих 50. Иже бо аще сотворит волю Отца Моего, Иже есть на небесех, той брат Мой, и сестра, и мати (Ми) есть,[520] т.е. близкий и родственник Мой, потому что исполняет волю Отца Моего, которую исполняю и Я. Упомянул и о сестре, или потому что Иосиф имел дочерей, или по причине жен, исполняющих волю Божию. Воля Божия есть соблюдение евангельских заповедей и наследование спасения. Итак, ни Мать, ни братья не были бы ни Матерью Его, ни братьями Его, если бы не исполняли воли Божией. Значит, это слова не отрекающегося от родства с ними по плоти, — Он не сказал, что это не Мать и не братья, — но слова предпочитающего родство по добродетели и научающего, что нет никакой пользы от первого родства, если не будет и последнего. Если даже для Богородицы не было бы пользы от того, что Она родила Бога, если бы Она не была добродетельна, то для кого другого может быть польза от того, что он родствен святому мужу, если не имеет добродетели? Можно и родственников не считать за родственников, и не родственников считать за родственников, в первом случае по различию, а во втором — по сходству жизни. Поэтому и в другом месте, когда некая жена сказала: блажено чрево носившее Тя, и сосца, яже еси ссал (Лк. 11, 27),[521] Он не отрицал этого, но подобным же образом сказал: блажени слышащии слово Божие и хранящии е (Лк. И, 28).[522] О добродетель, возводящая на такую высоту чести приступающих к ней и делающая их родственными Христу! Златоуст говорит, что Мать Иисуса Христа Сама, по свойственной людям страсти, желала показать народу, какое почтение имеет к Ней Христос. Поэтому, когда Он учил, пришла и послала вызвать Его из дому, как будто желая поговорить с Ним о домашнем деле. Она предполагала, что Христос тотчас выйдет к Ней, как к Матери, и оставит всех. Христос, зная это, поступил иначе, и не только не вышел к Ней, но в Своих словах слегка посрамил Ее честолюбивое намерение и удалил страсть тщеславия.

Глава 13

Стих 1-2. В день же той изшед Иисус из дому, седяше при мори. И собрашася к Нему народи мнози, якоже Ему в корабль влезти и сести…[523] Дом этот был, конечно, кого-либо из уверовавших в Него. Сидел при море, так как здесь было просторное место; но когда собралось сюда слишком много народу, вошел в судно и сел, уловляя, как рыбу, находящихся на берегу.

Стих 2-3. И весь народ на брезе стояше. И глагола им притчами много…[524] Всю эту беседу вел в притчах, потому что среди народа теперь было особенно много книжников и фарисеев, которым Он не благоволил предложить прямо тайн Своего учения, по причине неисцелимого лукавства их.

Стих 3. Глаголя: се, изыде сеяй, да сеет.[525] Лука (8, 5) прибавил: семене своего. Сеятель есть учащий Христос, а семя — слово Его учения. Он вышел в города и села Иудеи, чтобы посеять его на духовной ниве человеческих душ, т.е. в уме их.

Стих 4. И сеющу ему, ова падоша при пути, и приидоша птицы и позобаша я.[526] Сам Христос далее изъяснил эту и следующие притчи, однако скажем и мы по своим силам. Путем называется здесь нерадивый, который слушает слово учения, но по своему нерадению не скрывает его в сердце своем, а подобно утоптанному и потому твердому пути держит его как бы на поверхности. Птицы (небесные) — это демоны, обитающие в воздухе (так как Писание называет и воздух небом); носясь вверху такого человека, они похищают то, что посеяно в его сердце, как нескрытое. Позобаша, т.е. отняли и испортили.

Стих 5-6. Другая же падоша на каменных, идеже не имеяху земли многи, и абие прозябоша, зане не имеяху глубины земли: солнцу же возсиявшу присвянуша, и зане не имеяху корения, изсхоша.[527] Каменистое место — это малодушный, скрывающий семя в сердце своем, но не имеющий много земли, т.е. твердости; в нем тотчас воссияла вера, но не укоренилась прочно, потому что он не имеет в себе, так сказать, твердости. Скрытое в небольшом количестве земли быстро всходит, но когда появляется солнце, т.е. когда поднимается огонь испытаний, попаляется и выжигается, — и так как не имеет оживляющего корня, т.е. крепости, вываливается, и изменяет вере.

Стих 7. Другая же падоша в тернии, и взыде терние и подави их.[528] Терние — это жизненные заботы, уязвляющие, пронзающие и исторгающие душу, а также обольщение богатством, именно — роскошь, тщеславие, самолюбие и тому подобное, что есть один только обман. Все это кажется благом. Но на самом деле не есть благо; оно, подобно тернию, колется и причиняет беспокойство. Взыде, т.е. выросло, сделалось сильнее.

Стих 8. Другая же падоша на земли добрей…[529] Добрая земля — это добрая душа, свободная от вышеуказанных страстей и способная приносить плоды добродетели. Смотри, как редко благо, и как немного спасающихся. Вот только четвертая часть семени приносит плод, а три части — погибают. И конечно, сеятель сеет на всех, не различая одного от другого, однако в некоторых семя погибло, а в некоторых принесло во много раз больший плод. Зависело это не от свойства семени, которое было одно и то же для всех, а от различия человеческих душ, в которые семя было брошено.

Почему Христос без различия сеял и на пути, и на каменистой почве, и среди терний? Конечно, по величайшей Своей благости и правде, чтобы не могли сказать в день суда, что если бы Он бросил в них семя, то они принесли бы плод. Он знал их бесплодие, но как человеколюбец сделал то, что надлежало, чтобы мог сказать: что еще надлежало бы сделать для виноградника Моего, чего Я не сделал ему (Ис.5, 4)?

Спаситель сказал эту притчу, увещевая учеников не отчаиваться, если они найдут больше погибающих, нежели спасающихся, и не переставать по причине этого сеять; так как они имеют пример в своем Учителе, Который хотя наперед знал неплодных, однако сеял и в них.

Стих 8. И даяху плод, ово убо сто, ово же шестьдесят, ово же тридесять.[530] Подобно тому как различаются между собою погибающие, так различаются и спасающиеся. Погибающих перечислено три рода: малодушные, порабощенные жизненными заботами и обольщенные богатством. Спасающихся — тоже три рода: приносящие плод во сто крат, в шестьдесят и в тридцать. Чрез сто крат обозначил высшую плодотворность добродетели, чрез шестьдесят — среднюю, и чрез тридцать — низшую, потому что по отношению к тридцати шестьдесят в два раза больше, а сто — в три раза, даже больше, чем в три раза, — по причине высоты совершенства. Ово убо сто, т.е. со временем в таком человеке будет сто, в другом шестьдесят, в третьем тридцать. Однако принимает и первых, и вторых, и третьих.

Итак, не будем губить семени по нерадению, ни изменять ему по малодушию, ни подавлять его житейскими заботами или обольщением богатства. Прежде всего должно бодрствовать при его восприятии, затем великодушно переносить искушения, наконец, быть свободным от всяких жизненных забот суетного богатства, и таким образом — быть хорошею землею и приносить плод по силам, или большой, или средний, или малый, но ни в каком случае не погибать. Если мы об одном будем нерадеть, а о другом заботиться, то все-таки погибнем. А какое различие в том, что мы погибнем не по нерадению, а по малодушию, или же не по малодушию, а вследствие суетных забот.

Стих 9. Имеяй ушы слышати да слышит.[531] Это сказал и в одиннадцатой главе; найди там и объяснение.

Стих 10. И приступивше ученицы (Его) рекоша Ему: почто притчами глаголеши им?[532] Видя негодующий народ, они приступили, как более близкие, и говорили это от Его имени.

Стих 11. Он же отвещав рече им: яко вам дано есть разумети тайны Царствия Небеснаго.[533] Вам — простодушно смотрящим и слушающим, и потому верующим; тайны, т.е. сокровенное учение Царствия Небеснаго, или Царя Небесного; дано есть от Бога.

Стих 11. Онем же не дано есть[534] — с лукавством смотрящим и слушающим, и потому не верующим. Разумеет таких, которые не могут уже измениться. Что за польза знать и не веровать? Это то же, что сказал прежде: исповедаютися, Отче, Господи небесе и земли, яко утаил еси сия от премудрых и разумных и открыл еси та младенцем (Мф. 11, 25).

Стих 12. Иже бо имать, дастся ему и преизбудет (ему): а иже не имать, и еже имать, возмется от него.[535] Тому, кто имеет веру, дано будет знание тайн, и притом обильное; а у того, кто не имеет веры, отнимается и тот дар, какой он имеет от Бога. Всякий имеет дар Божий, один — такой, а другой — иной. Те, которые ведут себя достойно, не только получают такое знание, но притом и обильное, а те, которые не поступают так, не только не получают его, но у них отнимаются дары, какие они получили прежде.

Стих 13. Сего ради в притчах глаголю им, яко видяще не видят, и слышаще не слышат, ни разумеют.[536] Видя телесными очами совершаемые Мною чудеса, они закрывают душевные; и слушая телесными ушами Мои слова, они зажимают душевные уши, и потому совершенно не веруют. А чтобы ты знал, что Он говорит о душевной слепоте и глухоте, прибавил: ни разумеют. Разуметь значит видеть и слышать душою. Так как они слышали, но не понимали, то совершенно справедливо и даже премудро было говорить таким в притчах, — справедливо — потому что вследствие добровольного нерадения они недостойны были слушать чистое учение, — премудро, потому что, сделав знание тайн предметом противоречия, они навлекли бы на себя более тяжкое осуждение.

Стих 14. И сбывается в них пророчество Исаиино… Это пророчество отчасти исполнилось прежде на жестокосердых иудеях, но вполне исполняется теперь на этих. Сбывается, т.е. вполне исполняется.

Стих 14. Глаголющее: слухом услышите, и не имате разумети: и зряще узрите, и не имате видети.[537] Телесным слухом вы услышите учение, но не поймете истины, как добровольно глухие в душе; и телесным зрением вы увидите чудеса, но, однако, не уразумеете истины, как тоже добровольно слепые в душе. Затем пророк присоединяет и причину, почему они испытали это.

Стих 15. Отолсте бо сердце людий сих…[538] Отолсте — отвердело, окаменело от зависти и других пороков; поэтому они и лишились разума.

Стих 15. И ушима тяжко слышаша, и очи свои смежиша…[539] Уши и очи разумеет душевные; тяжко слышаша, т.е. были глухи.

Стих 15. Да не когда узрят очима, и ушима услышат, сердцем уразумеют, и обратятся, и изцелю их.[540] (Да не когда (μηποτε) можно понимать в смысле: может быть, как и у Апостола сказано: с кротостию наказующу противныя, еда како даст им Бог покаяние в разум истины (2 Тим. 2, 25).[541] Господь привел это изречение пророка, как полагающего, что напрасно проповедовать такому народу).

От сильной зависти и других пороков они окаменели для понимания: были глухи к необыкновенным речам и закрыли глаза к чудесным делам, как бы страшась, чтобы, услышав, увидев и уразумев, что должно, не обратиться ко Мне и чтобы Я не исцелил их от их прегрешений. Слова эти сказаны от лица Иисуса Христа, Который порицает их крайнее безумие.

Стих 16. Ваша же блаженна очеса, яко видят, и уши ваши, яко слышат,[542] — блаженны, потому что право видят и слышат.

Стих 17. Аминь бо глаголю вам, яко мнози пророцы и праведницы вожделеша видети, яже видите, и не видеша, и слышати, яже слышите, и не слышаша.[543] Многие, но не все, потому что некоторые и видели, и слышали это, хотя и сверхъестественно, как Авраам и другие славнейшие. Или: мнози — вместо все, подобно тому, как говорится: и изцели многи (Мк. 1, 34), между тем как Христос тогда исцелял всех; и еще: и бесы многи изгна, между тем как изгнал всех. Желали видеть — вочеловечение Бога, чудеса Иисуса Христа и слышать — Его учение. Праведными назвал пророков, или — под праведными разумеет других святых, которые слышали то, что говорили о Христе пророки и желали видеть и слышать то, что было предсказано.

Стих 18. Вы же услышите притчу сеющаго.[544] Вы верующие.

Стих 19. Всякому слышащему слово Царствия и не разумевающу, приходит лукавый и восхищает всеянное в сердцы его.[545] Словом Царствия называет слово Божие, или слово веры, так как и вера есть Царство, потому что верующий царствует над страстями и соцарствует Христу. Не разумеет, т.е. не опускает в глубину сердца этого слова, а только выслушивает его. Лукавым называет диавола, как мы заметили это в шестой главе, изъясняя молитву (Господню). Он похищает посеянное, потому что оно лежит на поверхности нескрытым.

Стих 19. Сие есть, еже при пути сеянное.[546] Сеется и семя, т.е. бросается в землю, — сеется и земля, т.е. воспринимает семя. Поэтому здесь слово сеянный (ο σπαρεις) мы разумеем не о семени, а о земле; как бы так было сказано: вот этот есть земля, засеянная при пути. То же нужно сказать и об остальном.

Стих 20. А на камени сеянное, сие есть…[547] А земля, засеянная в местах каменистых — есть тот, о котором намерен сказать.

Стих 20-21. Слышай слово и абие с радостию приемлет е: не имать же корене в себе, но привременен есть.[548] Выше (ст. 6) мы сказали, что корень — это твердость. Привременен, т.е. легкоизменяющийся, который и в учении скоро принимает слово, и в искушении скоро оставляет его.

Стих 21. Бывши же печали или гонению словесе ради, абие соблажняется.[549] Слово здесь значит слово веры. Лука (8, 13) печаль и гонение обозначил одним словом напасть, и вместо соблажняются сказал отпадают.

Стих 22. А сеянное в тернии, се есть.[550] Посеянное в терниях — это тот, о ком скажем.

Стих 22. Слышай слово, и печаль века сего и лесть богатства подавляет слово, и без плода бывает.[551] Марк (4, 19) к лести присоединил и другие пожелания, разумея всякое вредное пожелание; а Лука (8, 14) подобным же образом с заботою соединил сласти житейские. Века сего, т.е. этой жизни, так как есть и другой век — будущая жизнь, в собственном смысле век, как вечно пребывающий и никогда не скончаемый.

Стих 23. А сеянное на добрей земли, се есть…[552] А посеянное на хорошем поле — это тот, кого сейчас обозначит.

Стих 23. Слышай слово и разумевая.[553] Разумеющий, т.е. скрывающий в глубине сердца, где оно свободно от злоумышлений. Поэтому Марк (4, 20) сказал: иже слышат слово и приемлют, — а Лука (8, 15): иже добрым сердцем и благим слышавше слово, держат.[554] Сердцем весьма часто Священное Писание называет душу.

Стих 23. Иже убо плод приносит и творит ово сто, ово же шестьдесят, ово тридесять.[555] Это объяснено уже немного выше.

Стих 24. Ину притчу предложи им, глаголя: уподобися Царствие Небесное человеку, сеявшу доброе семя на селе своем.[556] Царством Небесным здесь называет Самого Себя, так как, восприняв плоть, Он стал подобен человеку: в подобии, сказано, человечестем быв (Флп. 2, 7).[557] Добрым семенем Он назвал сынов Царства, как и Сам объяснил, когда ученики спросили Его, — о чем скажем, когда дойдем до этого. Поле Его есть мир, как Его творение и стяжание.

Стих 25. Спящым же человеком, прииде враг его и всея плевелы посреде пшеницы и отыде.[558] Этою притчею указывает на другие козни диавола. Когда он увидит, что добрая земля приносит плод во сто крат, в шестьдесят или в тридцать, и он не может ни похитить семени, ни сжечь или заглушить возрастающее, — то задумывает другого рода хитрость и, как враг посеявшего, старается погубить его труд: когда люди спят, т.е. не заботятся об охране поля (здесь указывает на учителей, как охранителей правоверующих), он всевает плевелы, т.е. еретиков среди правоверующих. Последних назвал пшеницею, как полезных для сеющего.

Стих 26. Егда же прозябе трава и плод сотвори, тогда явишася и плевелие.[559] Как плевелы по стеблю похожи на пшеницу, а по плодам различны и даже вредны для нее, так и еретики по внешности похожи на правоверующих, но различаются по добродетели, которая составляет плод. Добродетель же и первейший плод — это истина учения. И как плевелы до тех пор, пока не принесут плода, незаметно растут, и тогда только различаются; так точно и еретики пока не учат, не узнаются, а когда дерзают и на это, тогда разливают яд и распознаются. Поэтому и выше (7, 16) Спаситель сказал: от плод их познаете их. И иначе можно (сказать): когда Христос сеял, еретики не появлялись, а когда возросли правоверующие, тогда появились и еретики.

Стих 27. Пришедше же раби господина, реша ему: господи, не доброе ли семя сеял еси на селе твоем; откуду убо имать плевелы.[560] Господин (οικοδεσποτης — домовладыка) — есть Сам Христос, как Владыка мира; рабы, говорящие это, изображают более горячих по благочестивой ревности правоверующих, которые часто не без негодования удивляются, каким образом Бог допускает зарождаться этим плевелам.

Стих 28. Он же рече им: враг человек сие сотвори…[561] Человеком назвал диавола, потому что он ничем не отличается от человека по своим страстям и сластолюбию, подобно человеку любит плоть и предан всему земному.

Стих 28. Раби же реша ему: хощеши ли убо, да шедше исплевем я?[562] Исплевем, т.е. соберем, насильно исторгая и сжиная мечами.

Стих 29. Он же рече (им): ни: да не когда восторгающе плевелы, восторгнете купно с ними (и) пшеницу.[563] Запретил уничтожать еретиков, чтобы вместе с ними не были уничтожены и правоверующие. Между теми и другими могли произойти войны и убийства.

Стих 30. Оставите расти обое купно до жатвы…,[564] и тот, и другой род людей. Жатвой называет кончину мира. Повелевает, чтобы они позволили и тем, и другим людям жить, возрастая и увеличиваясь в числе до конца мира, так как вероятно, что до того времени многие из еретиков обратятся. Однако не должно вследствие этого смешиваться с еретиками; мир этот обширный, и они должны жить сами по себе, не уничтожаться, а отделиться, чтобы своим учением не портить пшеницы Сеявшего.

Стих 30. И во время жатвы реку жителем…[565] Жателями называет Ангелов.

Стих 30. Соберите первее плевелы..[566] Срежьте серпом смерти плевелы, которые найдутся тогда. Почему же прежде? Чтобы живущие тогда правоверующие, будучи пожинаемы вместе с еретиками, не ожидали какого-либо зла.

Стих 30. И свяжите их в снопы. Свяжите их друг с другом. Слова эти показывают, что соучаствующие в каком-либо грехе понесут и общее наказание, и вместе подвергнутся мщению.

Стих 30. Яко сожещи я: а пшеницу соберите в житницу мою.[567] Подобным же образом и Креститель угрожал саддукеям и фарисеям (в третьей главе), говоря о Христе, что Он соберет пшеницу Свою в житницу, плевы же сожжет огнем негасающим. Найди там, что называет сожжением и плевелами; излишне было бы раз истолкованное вторично толковать таким же образом.

Стих 31. Ину притчу предложи им, глаголя: подобно есть Царствие Небесное зерну горушичну, еже взем человек всея на селе своем.[568] (Зерну горчичному уподобил проповедь (евангельскую): малозаметная и простая по выражению, она настолько возросла, что и аттическая, возбуждавшая удивление своими умствованиями, философия греков была закрыта величием выраженного просто Евангелия).

Царством Небесным здесь называет учение (λογος) веры, как залог Царства Небесного. Уподобляет же его зерну горчичному, потому что оно сеялось в кратких и немногих словах, так как ученики вначале не могли вместить большего. Поэтому и пророк некогда назвал его сокращенным словом (Ис. 10, 23). Но будучи возделано, оно возрастает напоением Божественного Духа, превосходит всякое другое учение и является выше всех. Этою притчею Господь предсказывает возрастание проповеди (евангельской). О человеке сеявшем и поле мы сказали уже в предыдущей притче. Полем называется мир и по той еще причине, что в нем сеется и возделывается разумное семя.

Притча обозначает и рассказ: положил еси нас в притчу во языцех (Пс. 43, 15);[569] иногда — загадочную речь: уразумеет же притчу и темное слово (Прит. 1, 6);[570] и — подобие, как предлагаемые здесь притчи; кроме того — иносказательную речь: Сыне человечь, повеждь повесть и рцы притчу на дом Израилев… орел великий, великокрилый…, называя орлом царя ассирийского (Иез. 17, 2, З);[571] наконец — означает и образ, когда, напр. ап. Павел (Евр, 11, 19) говорит об Аврааме, что он, приняв обетования, принес в жертву своего единородного сына; темже того и в притче прият, т.е. в образе…

Стих 32. Еже малейше убо есть от всех семен: егда же возрастет, более (всех) зелий есть…[572] Еже, т.е. семя, самое малое по своему количеству, но самое большее по качеству, или силе; посему оно и возрастает в величину. По подобию этого семени и ученики, будучи небольшим стадом, возросли в бесчисленное.

Стих 32. И бывает древо, яко приити птицам небесным и витати на ветвех его…[573] Это сказал для доказательства величины и крепости его. Некоторые под ветвями учения веры разумеют верующих людей, в которых обитают птицы неба, т.е. Ангелы, охраняющие их. Другие же говорят, что ветви — это добродетели, которые обыкновенно взращивает учение веры; птицы же — это возвышающиеся над земными делами, крыльями ума поднимающиеся на высоту знания и устремляющиеся на небо.

Стих 33. Ину притчу глагола им: подобно есть Царствие Небесное квасу…[574] Притчею о зерне горчичном предсказал возрастание веры чрез ежедневное присоединение верующих, а притчею о закваске возвестил ее силу. Под Царством Небесным нужно разуметь опять учение веры.

Стих 33. Егоже вземши жена скры в сатех триех муки…[575] Сат — это род меры у евреев. Три сказал здесь вместо много, так как часто числом три обозначают много. Женщина здесь означает мудрость, или Самого Христа, потому что и Он рождает и питает: рождает верующих чрез Таинство Крещения и питает учением Своей веры. Учение веры уподобляется закваске. Подобно тому как закваска, хотя по объему не велика, но когда скрывается в большом количестве муки, то этим смешением всю муку соединяет в одно целое и приводит в другой вид, отличный от прежнего; хотя мука есть нечто безжизненное, но закваска некоторым образом оживляет ее и, заключая в себе деятельную силу, заставляет ее подниматься вверх; — так и учение веры, хотя оно высказывается и не во многих словах, но когда скрывается в души многих людей путем проповеди, то всех их соединяет в одно тело Церкви, приводит к другому образу жизни и, хотя они были мертвы для добродетели, оживляет их к исполнению ее, заставляет их подниматься на небо и делает все это, имея в себе несказанно великую силу.

Стих 33. Дондеже вскисоша вся.[576] Учение веры, скрытое в душах людей, не успокоится до тех пор, пока не соединит всех, которых по своему предвидению предопределила мудрость. Три меры, хотя и обозначают множество, но все-таки же они ограничены числом. Итак, велика сила проповеди: однажды вскисшее становится закваской для остальной части. Некоторые под мукою разумеют людей, а под тремя сатами, или мерами, иудеев, самарян и эллинов.

Стих 34 — 35. Сия вся глагола Иисус в притчах народом, и без притчи ничесоже глаголаше к ним: яко да сбудется реченное пророком, глаголющим: отверзу в притчах уста Моя: отрыгну сокровенная от сложения мира.[577] Без притчи не говорил им, разумеется в то время, потому что многое Он говорил часто и без притчи, но тогда говорил им в притчах, чтобы исполнилось сказанное Давидом (Пс. 77, 2).[578] В переводе Семидесяти написано: провещаю гадания исперва; но переводивший это Евангелие на греческий язык сказал: отрыгну сокровенная от сложения мира, — обратив, конечно, внимание на еврейские выражения, которые обозначают и то, и другое. Так, отрыгну значит и провещаю; гаданиями они назвали загадки, как свидетельствует об этом Акила (который в этом месте поставил загадки — αινιγματα); а загадки эти — те же евангельские притчи; как загадки заключают в себе скрытую истину, так и они. От сложения мира значит то же — что исперва, т.е. от начала мира. Марк сказал: и таковыми притчами многими глаголаше им слово, якоже можаху слышати (Мк. 4, 33), т.е. насколько книжники и фарисеи достойны были слышать. Так как они слушали не для того, чтобы получить пользу, но чтобы клеветать на Его слова, то говорил им в притчах, чтобы и Самому исполнить Свое дело, и чтобы они, не понимая Его слов, ничего не предпринимали.

Стих 36. Тогда оставль народы, прииде в дом Иисус,[579] — в дом, в котором Он остановился (см. 1 ст.).

Стих 36. И приступиша к Нему ученицы Его, глаголюще: скажи нам притчу плевел селных.[580] Наедине они смело спрашивают, так как слышали прежде, что им дано знать тайны. Об одной только этой притче они спрашивают, потому что остальные две, т.е. о зерне горчичном и о закваске, как более ясные, они понимали. Эта же имела страшную угрозу относительно кончины, смущавшую их.

Стих 37. Он же отвещав рече им: сеявый доброе семя есть Сын Человеческий.[581] Сыном Человеческим называет Самого Себя по человечеству, в котором Он явился, и это говорит часто, желая тверже убедить, что Он истинно вочеловечился. Итак, это тебе будет понятно и впоследствии.

Стих 38. А село есть мир…[582] Об этом сказано выше.

Стих 38. Доброе же семя, сии суть…[583] Кто это сии?

Стих 38. Сынове Царствия…[584] Сынами Царствия называются соблюдающие правую веру, так как они посеяны Царем Христом, чтобы произрастить добродетель, и должны будут наследовать Его Царство; сыны же лукавого — еретики, так как они посеяны диаволом, чтобы произрастить зло, и должны равным же образом наследовать уготованный ему огонь.

Стих 38. А плевелие суть сынове неприязненнии.[585] О них сейчас только сказано.

Стих 39. А враг всеявый их есть диавол: а жатва кончина века есть: а жателе Ангели суть.[586] Об этом также сказано выше. Нужно помнить, что в девятой гл. (38-39 ст.) жатвой назвал тех, кто уверует, как готовых для собирания, а жателями — апостолов, которые их собирали. В настоящем же месте жатвою называет кончину века по причине отсечения людей от этой тленной жизни, а жателями — Ангелов, которые отсекут их от нее. Подобным же образом семенем выше назвал учение веры, а в настоящей притче — самих уверовавших, сообразуясь то с тем, то с другим значением. Уверовавший называется пшеницею, как плод первого семени, т.е. учения веры; тем не менее его можно назвать и семенем как приносящего плод вере в лице кого-либо другого. Не изъяснил только, кто это — спящие люди и рабы господина, а пропустил их, или как известных, или же чтобы показать, что притчи не должно изъяснять слово в слово, как говорит Златоуст, но только в частях наиболее существенных, ради которых она приводится. Остальные же части присоединяются только с той целью, чтобы удобнее было изобразить те, — и небезопасно даже до подробности изъяснять их.

Стих 40. Якоже убо собирают плевелы и огнем сожигают, тако будет в скончание века сего.[587] Далее говорит, как это будет.

Стих 41. Послет Сын Человеческий Ангелы Своя, и соберут от Царствия Его вся соблазны и творящих беззаконие.[588] Царством Своим называет мир, как естественно Царствующий над ним по Божеству, или так как Ему дана всякая власть на небе и на земле; а соблазнами и делающими беззаконие называет одних и тех же. Соберут их, конечно, воскресших из мертвых. Должно знать, что вместе с ними воскреснут и праведные, но они прежде соберутся и будут восхищены на облака в сретение Господа на воздухе, как сказал ап. Павел (1 Фес. 4,17),[589] а эти, оставшись внизу как недостойные, соберутся после того, как Он придет. И прежде, конечно, те будут оправданы, а потом эти осуждены. После же таких приговоров, прежде грешники будут ввержены в вечное наказание, а потом праведники пойдут в жизнь вечную, как говорит в двадцать пятой главе.

Стих 42. И ввергут их в пещь огненну…[590] Сеет Он Сам, показывая, что Ему свойственно благодетельствовать, а наказывает чрез других, выставляя на вид то, что наказывать Ему чуждо.

Стих 42. Ту будет плач и скрежет зубом.[591] Там — на камине вечного огня, или — у них. Плачем и скрежетом зубов обозначил несказанную скорбь.

Стих 43. Тогда праведницы, просветятся яко солнце в Царствии Отца их…[592] В самом деле, — так как сияние Божие будет тогда окружать их, то и сами они преобразуются и сделаются как бы богоподобными, а следовательно, будут блистать светлее солнца. Почему Он говорит: яко солнце? Потому что нужно было воспользоваться известным им примером; но им ничего не было известно блистательнее солнца.

Стих 43. Имеяй ушы слышати да слышит. Это часто присоединяет в заключение, чтобы побудить их быть проницательнее.

Стих 44. Паки подобно есть Царствие Небесное сокровищу сокровену на селе, еже обрет человек скры, и от радости его идет, и вся, елика имать, продает, и купует село то.[593] Для чего, когда не было народа говорит в притчах и ученикам? Он знал, что ученики сказанным прежде настолько были вразумлены, что разумеете ли сия вся? Они говорят ей, Господи (Мф. 13, 51). Как в двух предыдущих притчах, о зерне горчичном и о закваске, Царством Небесным называл учение веры, так точно и здесь. Сравнил же его с сокровищем по причине заключающегося в нем богатства Святого Духа. Поле — это мир, как сказано выше. Итак, знай, что в мире скрыта вера, а в вере — богатство Духа.

Все остальное в этой притче оставь, как выше было сказано. Но обратите внимание, как нашедший это богатящее сокровище, или узнавший его, усердствует (это показывает слово идет…) и с радостью продает все, что имеет, лишь бы только приобрести его. Знай, что эта притча научает всех не только не печалиться, отвергая ради веры все, что они имеют, но делать это с радостью и это отвержение считать величайшим приобретением; не отвергающий же этого, или отвергающий не с радостью, не может приобрести сокровища веры. Все, что имеет, т.е. согрешения в деле, в слове и в помышлении, которые, равным образом, нужно продать, т.е. оставить.

Стих 45-46. Паки подобно есть Царствие Небесное человеку купцу, ищущу добрых бисерей, иже обрет един многоценен бисер, шед продаде вся, елика имяше, и купи его.[594] Под Царством Небесным разумеем здесь, собственно, желание царства небеснаго, которое назвал человеком, как действующее в человеке, а купцом — как соделывающее свое спасение. И смотри, что найдя одну многоценную жемчужину, т.е. учение веры (оно — одно, потому что истинная вера — одна, и нет другой такой же; многоценно, как имеющее великую цену, или как ценное для многих, разумеется — знающих его), желание это пошло, что показывает его усердие, и оставило все, чем прежде наслаждалось и приобрело только это одно (учение веры).

Эти две притчи во многом сходны между собою, различаясь только в том, что одна называет учение веры сокровищем, а другая — жемчужиной, подобно тому как и из двух предыдущих одна притча назвала его зерном горчичным, а другая — закваскою. И как теми двумя Христос показал возрастание и силу веры, так опять этими двумя — богатство и превосходство ее. Она возрастает, кик горчичное зерно, имеет такую силу, как закваска, обогащает, как сокровище, и превосходна, как драгоценнейшая жемчужина. Всего остального в этой притче нет нужды нам изъяснять. Но чтобы мы не полагались на одну только веру и не подумали, что для спасения достаточно ее одной, присоединяет и другую притчу, из которой мы научаемся, что не все верующие спасаются, но многие из них погибают (Жемчужиной назван и Господь, так как Он был соединен с глубиною Божества и был узнан одними только рыбаками и их учениками —τοις αυτων μαθηταις).

Стих 47. Паки подобно есть Царствие Небесное неводу ввержену в море и от всякаго рода собравшу.[595] Царством Небесным опять называет учение веры, морем — мир, по причине горечи и волн искушений,) всяким родом рыб — множество всякого рода обитающих в нем людей, мужей, жен, детей, стариков, безбрачных, находящихся в браке и др., или также — различные народы.

Стих 48. Иже егда исполнися, извлекоша и на край, и седше избраша добрыя в сосуды, а злыя извергоша вон.[596] Когда наполнился, т.е. когда все уверовали, одни — охотно, а другие — неохотно; берег — это место, где будет судить Господь; собирающие — Ангелы; хорошая ловитва — праведные, а худая — грешные; сосуды — это унаследованные праведными места пребывания. Всего остального в этой притче, равным образом, не следует до подробности изъяснять.

Стих 49. Тако будет в скончание века:[597] так, как сейчас скажет.

Стих 49-50. Изыдут Ангелы, и отлучат злыя от среды праведных, и ввергут их в пещь огненную: ту будет плач и скрежет зубом.[598] Но в двадцать пятой гл. (32 ст.) сказал, что Он Сам отлучит их одних от других. Что же нужно сказать на это? Он Сам отлучит их Своим повелением, а Ангелы отлучат их самим делом, как слуги, исполняющие повеление Господина. Отлучить — то же, что разлучить. Так как в конце притчи сказал, что худое выбросили вон, то чтобы кто-либо не подумал, что такое удаление неопасно, поясняет, говоря: и ввергут их в пещь огненную и т. д.

Стих 51. Глагола им Иисус: разуместе ли сия вся,[599] т.е. существенное в этих притчах. Конечно, Он знал, как Бог, что они понимали, и потому спросил их об этом, как человек.

Стих 51-52. Глаголаша Ему: ей, Господи. Он же рече им: сего ради всяк книжник, научився Царствию Небесному, подобен есть человеку домовиту, иже износит от сокровища своего новая и ветхая.[600] Когда они сказали, что понимают, говорит им притчу, показывающую, что все действительные Его ученики богаты знанием. Всякий, говорит, книжник, или мудрец, ставший учеником Царя Небесного, Который есть Христос, богат знанием (ставший учеником Его разумеется вместо: умудренный Им), и подобен человеку — хозяину, т.е. богатому, который выносит, когда хочет, из своего сокровища новые и старые золотые вещи. Под новыми вещами разумеются мысли Нового Завета, а под старыми — Ветхого. Сего ради здесь не причинное, а утвердительное, вместо: истинно.

Стих 53-54. И бысть, егда сконча Иисус притчи сия, прейде оттуду. И пришед во отечествие Свое, учаше их на сонмищи их…[601] Отечеством Своим назвал Назарет, как отечество Матери Его и мнимого отца Его, и как место, где Он был воспитан. И Лука говорит о Нем: пришел в Назарет, где был воспитан (Лк. 4, 16). Учил их… кого? Очевидно, находящихся в отечестве. Причину, почему Он учил в синагогах, мы высказали прежде, еще в четвертой главе.

Стих 54. Яко дивитися им и глаголати: откуду Сему премудрость сия, и силы,…[602] премудрость учения и силы учения, или же силами называет чудеса. Видя, что Он учит возвышеннее и убедительнее знаменитых мужей древности и творит большие чудеса, но не зная, что Он есть Божия Премудрость и Сила, они дивились Его учению и чудесам; о Нем же Самом, Который так учил и творил такие чудеса, соблазнялись не по другой какой-либо причине, а из той, что Он происходил от незнатных родителей. Но, действительно, зависть слепа и неразумна. Потому следовало бы еще более удивляться и поклоняться Ему, что от таких родителей произошел такой сын, а они соблазнялись о Нем.

Стих 55-56. Не Сей ли есть тектонов сын; не Мати ли Его нарицается Мариам, и братия Его Иаков и Иосий, и Симон и Иуда; и сестры Его не вся ли в нас суть…[603] Все это нужно читать вопросительно, потому что они, недоумевая, говорили это один другому. В нас, т.е. у нас.

Стих 56. Откуду убо Сему сия вся.[604] Обрати внимание на крайнее безумие. Они говорят: так как Он произошел от незнатных родителей, то откуда Он все это взял? О пустые люди, не за знатность родителей, не за обилие богатств или за что-либо такое, но за превосходство жизни даются от Бога людям достойным знание и чудеса!

Стих 57. И блажняхуся о Нем[605] (εν αυτω), т.е. о Нем.

Стих 57. Иисус же рече им: несть пророк без чести, токмо во отечествии своем и в дому своем;[606] Марк (6,4) сказал: токмо во отечествии своем, и в сродстве и в дому своем. Здесь приточно Христос сказал о Себе Самом. Во отечествии сказал обо всем Назарете, в сродстве — о всякого рода родственниках, в дому — об одних только братьях. Все Его презирали: одни как соотечественника, другие — как сродника, третьи — как брата. Поэтому когда Он чудесно прославлялся, соблазнялись о Нем, т.е. по причине зависти не могли веровать в Него, и одни — больше, а другие — меньше завидовали Ему. Итак, несть, говорит, пророк без чести у тех, кому он кажется пророком, токмо во отечествии своем. Хотя они знают, что Он пророк, однако презирают Его по указанной причине и потому, что то, к чему привыкли, легко презирается. Лука (4, 24) сказал: ни который пророк приятен есть во отечествии своем; приятен значит то же, что и находится и в чести.

Стих 58. И не сотвори ту сил многих за неверство их.[607] Силами называет чудеса, как дела Божественной силы. Обрати внимание на мудрость. Он сотворил некоторые чудеса, чтобы не могли сказать: из ненависти к нам, Он не исцелил наших (больных), или: если бы Он сотворил и у нас, то и мы уверовали бы, — сотворил же немного, за неверство их, так как они не веровали и сотворенным. Поэтому и Марк (6, 6) сказал: и дивляшеся за неверствие их, т.е. такому великому бесстыдству. Между тем как Матфей только сказал: и не сотвори ту сил многих, Марк (6, 5) сказал: и не можаше ту ни единыя силы сотворити, токмо мало недужных, возложь руце, изцели. Как же он сказал: не можаше? Невозможностью мы обыкновенно называем не только недостаток силы, но также препятствие того или другого рода, как здесь. Препятствовало же Ему неверие тех, кому Он благодетельствовал. Итак — не мог, т.е. встречал препятствие. Не должно было насильно благодетельствовать им.

Глава 14

Стих 1-2. В то время услыша Ирод четвертовластник слух Иисусов и рече отроком своим: сей есть Иоанн Креститель: той воскресе от мертвых, и сего ради силы деются о нем.[608] Подобное же говорит и Марк (6, 14); но Лука (9, 7-9) сказал: слыша же Ирод четвертовластник бывающая от Него вся и недоумевашеся: зане глаголемо бе от неких, яко Иоанн воста от мертвых, от инех же, яко Илиа явися: от других же, яко пророк един от древних воскресе. И рече Ирод: Иоанна аз усекнух: кто же есть Сей, о Немже аз слышу таковая: И искаше видети Его. Итак, каким же образом Матфей и Марк написали, что Ирод утверждал, что Иисус есть Иоанн, между тем как Лука сказал, что когда некоторые говорили это, Ирод даже отрицал: Иоанна, говорит, аз усекнух, и следовательно, это не Иоанн. Что сказать на это? Ирод предполагал, что Иоанн воскрес из мертвых и за неправедное его убиение получил от Бога дар чудес; но пред теми, которые говорили это, утверждал, что это — не Христос, чтобы они не обратились к Нему и не восстали против него самого. Только слугам своим открывает тайну (отроками здесь евангелист назвал слуг), и поверяет это им, так как сильно боится того, что Иоанн стал могущественнее и сильнее может обличать его. И обрати внимание на чудо: убивший боится убитого. Человек злой боится и мертвых; человек добродетельный возбуждает к себе страх в живых даже после своей смерти. — Сделав упоминание об Иоанне, евангелист рассказывает, как он умер.

(Ирод этот был сын того, который избил в Вифлееме младенцев).

Стих 3-5. Ирод бо емь Иоанна, связа его и всади в темницу, Иродиады ради жены Филиппа брата своего: глаголаше бо ему Иоанн: не достоит ти имети ея. И хотящь его убити, убояся народа, зане яко пророка его имеяху.[609] Марк сказал, что Иродиада гневалась на него, — или не сносила его, и что желала убить его; но не могла. Затем присоединил и причину, почему она не могла убить его, — сказав, что Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой, и взял его; многое делал, слушаясь его и с удовольствием слушал его. Так повествует Марк (6, 19, 20). Итак, если Ирод взял его, зная, что он муж праведный и святой; то каким образом Матфей сказал, что он хотел убить Иоанна, но боялся народа? Кроме того, если он делал многое из того, к чему увещевал его Иоанн, и если он с удовольствием слушал его увещевания, то зачем же он связал и заключил его? То, о чем говорит Марк, случилось прежде, а то, о чем говорит Матфей, — после. Сначала Иродиада разгневалась на Иоанна и хотела убить его, но Ирод не позволил, зная, что он муж праведный и святой, — и поэтому из послушания ему многое делал и слушал его с удовольствием. Когда же Иоанн сильно досаждал ему, обличая и порицая его, тогда Ирод, отчасти побуждаемый огорчениями, отчасти же испытывая насилие от Иродиады, переменил уважение на гнев, и так как Иоанн все-таки не успокоился, хотел убить его; но боясь народа, он связал его как бы из мести и заключил, чтобы обходя он не порицал его. Иоанн обличал Ирода за то, что он вопреки закону имел жену брата своего, и обличал по двум причинам: во-первых, потому, что он еще при жизни брата насильно отнял у него и жену и тетрархию, а во-вторых, потому, что он взял себе ее в жены, между тем как она уже имела дочь от того; и то, и другое было противозаконно. Закон повелевал брать жену брата, но не тогда, когда тот еще жил, или когда она имела детей от того.

Стих 6-7. Дню же бывшу рождества Иродова, пляса дщи Иродиадина посреде и угоди Иродови: темже и с клятвою изрече ей дати, егоже аще воспросит.[610] Марк (6, 23) сказал: и клятся ей: яко егоже аще попросиши у мене, дам ти, и до пол царствия моего. Дню же бывшу рождества, т. е. когда праздновался день рождения: у царей был обычай торжественно праздновать день своего рождения. Клятвою назвал здесь обещание. О великое безумие! и поклялся дать, и просьбу предоставил на волю девицы, и половину царства променял на кратковременную пляску.

Стих 8. Она же наваждена материю своею, даждь ми, рече, зде на блюде главу Иоанна Крестителя,[611] — наваждена, т. е. наученная. Итак, говорит: дай мне здесь, т. е. теперь же, во время пира. Марк говорит, что она сказала: хощу, да ми даси (от него) абие (εξαυτης), т. е. тотчас, немедленно. Воспользовавшись удобным временем, как опять-таки пишет Марк (6, 21): и приключшуся дню потребну, — именно, когда вошла к ней дочь с вопросом, чего ей просить, Иродиада приказала просить, чтобы тотчас же во время пира ей дана была глава Иоанна, так как опасалась, чтобы Ирод не раскаялся совершенно, когда пройдет это удобное время, и чтобы некоторые из друзей его, упросив, не освободили Иоанна.

Стих 9. И печален бысть царь…[612] Опечалился, потому что должен был убить великого мужа и мог подвинуть народ к ненависти против себя.

Стих 9. Клятвы же ради и за возлежащих с ним, повеле дати (ей).[613] О, раб женщины! ты убоялся иметь свидетелей нарушения клятвы, а иметь столько очевидцев неправедного убийства не убоялся?! Тебе не должно было клясться безрассудно, а когда неосмотрительно поклялся, то лучше было бы нарушить клятву; из двух зол должно избирать меньшее.

Стих 10. И послав усекну Иоанна в темнице.[614] Послав спекулатора, или палача, как сказал Марк (6, 27), убил его тайно для того, чтобы при (публичном) убиении Иоанн не открыл пред всеми его незаконного сожительства, и чтобы не встретилось препятствия со стороны народа. Бог же допустил это, чтобы, с одной стороны, еще больше увенчать праведника, с другой — оставить утешительный пример для переносящих обиды.

Стих 11. И принесоша главу его на блюде.[615] О, отвратительное и зверское пиршество! Почему же не смутились совозлежащие, видя человеческую голову, из которой текли капли теплой крови и которая была возложена на стол, как блюдо? почему они не возгнушались этим?

Стих 11. И даша девице…[[616] Проклятая награда за бесстыдное дело! Дочь, вполне достойная такой матери: раз презрев девический стыд, непристойно выставив себя напоказ пред глазами такого множества мужчин и совершив различные безобразия, она уже потеряла человеческое чувство и осмелилась прикоснуться к блюду, наполненному убийством, и не только прикоснулась, но и как какой-либо приятнейший подарок взяла на руки, и с величайшею радостью отнесла к матери.

Стих 11. И отнесе матери своей.[617] Недостаточно было для проклятой матери того, что Иоанн был убит; но она жаждала также взять в руки голову, открывшую ее разврат, чтобы обесчестить и надругаться над ней. Таковы прелюбодейные жены: самые бесчестные, жестокие и преступнейшие. Смотри, сколько зла она сделала: обесчестила себя, своего мужа Филиппа, прелюбодея Ирода и дочь; убила даже обличителя в прелюбодеянии, чтобы, продолжая прелюбодеяние, скрываться от современников, но стала известною и потомкам, и даже — во всем мире.

Стих 12. И приступльше ученицы его взяша тело (его) и погребоша е…[618] Марк (6, 29) говорит: взяша труп (το πτωμα — падение), назвав πτωμα тело, потому что оно упало после отсечения головы.

Стих 12. И пришедше возвестиша Иисусови,[619] показывая этим свое благорасположение к Нему. Несчастье это сильно их смирило.

Стих 13. И слышав Иисус отыде оттуду в корабли в пусто место един,[620] — услышав, что Иоанн был убит. Даже тогда, когда услышал, что Иоанн был отдан в темницу, Он удалился; а по какой причине, об этом мы сказали в четвертой гл. (12 ст.). И теперь Он сделал это, чтобы сохранить Себя до времени, более удобного для Креста. Другие изъясняют, что Иисус услышал о том, что Ирод считал Его за Иоанна. Чрез эту вставку (от 2 до 12 ст.) было только воспроизведено в памяти убийство Иоанна, и рассказ об этом продолжается до этих именно слов; а дальше опять продолжается речь в прежней последовательности.

Вероятно, Иисус Христос в это время слышал и о том, и о другом. Кроме того, Марк сказал и о третьей причине этого удаления, именно, что Он желал дать покой ученикам, возвратившимся с проповеди. Он так сказал: и собрашася Апостоли ко Иисусу и возвестиша Ему вся, и елика сотвориша, и елика научиша. И рече им: приидите вы сами в пусто место едини и почийте мало. Бяху бо приходящии и отходящии мнози, и ни ясти им бе когда. И идоша в пусто место кораблем едини.[621] Вот что сказал Марк (6, 30-32). Лука (9, 10), сказав подобное же, присоединяет и примету этой пустыни. Он говорит: и поимь их, отыде един на место пусто града нарицаемаго Вифсаида.[622] Должно знать, что Христос, как человек, и слушает, и удаляется, и заботится о Себе. Как Бог, Он и знал все, и не имел нужды в бегстве.

Стих 13. И слышавше народи по Нем идоша пеши от градов…[623] Марк (6, 33) сказал, что народ увидел, как ученики отправлялись. — Некоторые видели их, а другие слышали от видевших, и все пешком пошли. Такова сила желания: преодолевается всякое препятствие.

Стих 14. И изшед Иисус виде мног народ, и милосердова о них, и изцели недужныя их.[624] Видел желание, несмотря и на награду за него. Не требует от них и веры; они доказали ее тем, что следовали пешком, без никакой пищи, в пустынное место. Марк (6, 34) и Лука (9, 11) сказали, что Он даже начал учить их многому и говорил им о Царствии Божием.

Но откуда Он пришел и начал исцелять и учить? Конечно, с горы; потому что Иоанн (6, 1-3) говорит: иде Иисус на онпол моря Галилеи Тивериадска: и по Нем идяше народ мног, яко видяху знамения Его, яже творяше над недужными. Взыде же на гору Иисус и ту седяше с ученики Своими.[625] В лодке Он наставлял Своих учеников, — взойдя на гору, они отдыхали. Потом Он вышел и исцелял, и учил.

Стих 15. Позде же бывшу, приступиша к Нему ученицы Его, глаголюще: пусто есть место, и час уже мину: отпусти народы, да шедше в веси купят брашна себе.[626] День уже начал склоняться к вечеру, как сказал Лука (9, 12), — но сами они не вкушали пищи, так как усердие к слушанию пересилило голод. Христос, желая поэтому насытить их чудесным образом, тоже ожидал повода со стороны их, чтобы не показалось, что Он спешит к совершению чудес; (и не только здесь, но и очень часто Он наблюдает это); равным образом для того, чтобы взалкав, они больше поняли чудо.

Стих 16. Иисус же рече им: не требуют отыти: дадите им вы ясти.[627] Не требуют, вместо: не должны. Не сказал: Я напитаю их, потому что это показалось бы надменным, но повелевает ученикам дать им есть, чтобы только после того, как сами они засвидетельствуют недостаток пищи, по необходимости совершить Свое.

Но Матфей, Марк (6, 35) и Лука (9, 12) говорят, что ученики напомнили Христу о том, что нужно отпустить народ для покупки съестных припасов, — а Иоанн (6, 5-7) говорит: возвед убо Иисус очи и видев, яко мног народ грядет к Нему, глагола к Филиппу: чим купим хлебы, да ядят сии; Сие же глаголаше, искушая его: Сам бо ведяше, что хощет сотворити. Отвеща Ему Филипп: двема стома пенязей хлебы не довлеют им, да кийждо их мало что приимет.[628] Так написал Иоанн.

Вероятно, прежде ученики напомнили Христу, а после Он сказал им: не нужно им идти, вы дайте им есть. Потом Он поднял глаза и увидел другую большую толпу, которая еще шла, и тогда, как человек, искушал, или испытывал Филиппа, верит ли он тому, что Христос Сам может напитать всех. Испытывал же Он именно Филиппа, как более других несовершенного еще, или же чрез него направлял Свою речь и к другим, испытывая и их. Итак, очевидно, что Иоанн опустил то, что сказали другие евангелисты, — а что опустили они, об этом рассказал он.

Стих 17. Они же глаголаша Ему: не имамы зде токмо пять хле6и и две рыбе.[629] Иоанн (6,8-9) говорит, что Андрей сказал: есть отрочищь зде един, иже имать пять хлеб ячменных и две рыбе: но сии что суть на толико? Несомненно, что мальчик продавал это ученикам, и потому они, как бы имея уже у себя, отвечали, что у них нет ничего, кроме вот этого. В таком пренебрежении было телесное у тех, которые всецело были преданы духовному: двенадцать человек должны были насытиться пятью хлебами, и притом, ячменными.

Стих 18. Он же рече: принесите Ми их семо.[630] Повелел принести хлебы и рыбы, показывая, что нужно и это немногое дать нуждающимся и предпочесть их себе. Ученики же, хотя и сами испытывали сильный голод и ничего больше не имели, однако без всякого возражения повиновались.

Стих 19. И повелев народом возлещи на траве.[631] Марк (6, 39-40) говорит: и повеле им посадити вся на споды на споды на траве зелене. И возлегоша на лехи на лехи, по сту и по пятидесят. — На споды на споды вместо: на отдельные собрания, т. е. одна кучка в одном месте, а другая — в другом. То же самое означает на лехи на лехи. Можно сказать и иначе: споды — это кучки в виде круга, а лехи в виде четырехугольника; таковы были площадки в садах. Это же самое Лука назвал купами.

Стих 19. И приемь пять хлеб и обе рыбе, воззрев на небо, благослови…[632] Посмотрел на небо, воздавая честь Отцу, показывая, что Он Сам равен Богу, и научая нас не прежде прикасаться к трапезе, чем возблагодарить Бога, Подателя пищи, и привлечь на нее благословение с неба. Иногда Иисус Христос творит чудеса Своею властью, как Бог, а иногда молится об этом по вышеуказанным причинам, чтобы не соблазнить лукавых.

Стих 19. И преломив даде учеником хлебы, ученицы же народом.[633] Дал ученикам, с одной стороны, для того, чтобы оказать им честь, как более близким к Нему, с другой — чтобы они не забыли о чуде, при котором прислуживали их же руки.

Стих 20. И ядоша вси и насытишася…[634] Насытив прежде духовной пищей, т. е. учением, как сказано, и беседою о Царстве Божием, насыщает и телесною. И мало того; вместе с тем Он научает их и многому другому: возлежанием на траве — скромности; тем, что ничего не предложил им, кроме хлеба и рыбы, — воздержности; тем, что разделил это всем, — равенству.

Стих 20. И взяша избытки укрух, дванадесять кошя исполнь.[635] Преломив пять хлебов, Иисус Христос отдал их; но куски этих хлебов умножались в руках учеников. Удивительное чудо! И не только их было достаточно для насыщения народа, но остался большой излишек; осталось двенадцать полных корзин, чтобы двенадцать апостолов носили эти корзины и чтобы слугами и свидетелями такого чуда они имели не только свои руки, но и рамена. Марк (6; 41, 43) сказал, что Христос разделил и две рыбы, и что и от них остались куски.

Стих 21. Ядущих же бе мужей яко пять тысящ, разве жен и детей.[636] Это — и увеличение чуда, и похвала народам, что они присутствовали с женами и детьми. Если со всем домом следовали, то всем домом и наслаждались благодеянием.

Стих 22. И абие понуди Иисус ученики Своя влезти в корабль и варити Его на оном полу, дондеже отпустит народы.[[637] Хотя ученики не хотели отлучаться от Него, понудил их войти в лодку и отправиться прежде Него на другую сторону, под тем предлогом, чтобы, оставшись Самому, отпустить народ, а в действительности же для того, чтобы ученики, имея при себе корзины с оставшимися кусками, на досуге, в Его отсутствие, внимательно рассмотрели эти куски и убедились, что чудо совершено не призрачно. Для этого и осталось их большое количество; ученикам должно было больше других убедиться, как всеобщим учителям, долженствующим отправиться во вселенную. Это — одна причина, почему Он вперед послал учеников. Другая же — та, что Христос желал, как сейчас будет пояснено, один взойти на гору, научая этим, что не всегда нужно находиться с народом, и не всегда избегать его, но то и другое делать с пользою. Поэтому и мы, оставив города с их развлечениями, пешком и беспрепятственно последуем за Христом, ведущим в пустыню, т. е. в тишину и покой, и пребудем с Ним, научающим нас всему спасительному, чтобы постясь в воздержании от страстей, исполниться Божественной благодати.

Стих 23. И отпустив народы, взыде на гору един помолитися: позде же бывшу, един бе ту.[638] Удобное место для молитвы представляет гора; кроме того, ночь и уединение доставляют беспрепятственность, спокойствие и тишину.

Стих 24. Корабль же бе посреде моря влаяся волнами: бе бо противен ветр.[639] Опять ученики подвергаются опасности от волн, как и прежде. Но прежде, так как они были более несовершенны, Христос присутствовал и Сам для их утешения, хотя и спал; теперь же, так как они стали совершеннее, Он отсутствовал, чтобы не имея ниоткуда утешения, они были мужественнее.

Стих 25. В четвертую же стражу нощи иде к ним Иисус, ходя по морю.[640] Марк (6, 48) сказал, что Он увидел их бедствующих в плавании, а Иоанн (6, 19) — что они проплыли около двадцати пяти или тридцати стадий. Стадия — это пространство во сто саженей. Четвертою стражею ночи древние ночные стражи в лагерях называли четвертую часть ночи, или последние три часа. А допустил Христос, чтобы ученики до того времени находились в опасности от волн, научая нас быть мужественными в опасностях, которые премудро посылаются нам, и не требовать скорого освобождения; равным образом, и для того, чтобы, имея пред глазами смерть и избавившись от нее чудесно, ученики признали, что спасший их есть Бог. До сих пор они не имели еще полной уверенности в этом. Поэтому после избавления они поклонились Иисусу Христу, говоря: воистину Божий Сын еси.

Стих 26. И видевше Его ученицы по морю ходяща, смутишася, глаголюще, яко призрак есть: и от страха возопиша.[641] Страх от волнения был сменен другим страхом, который не был уничтожен, пока они не закричали, для того, конечно, чтобы они упражнялись в перенесении испытаний, сменяющих одно другое.

Стих 27. Абие же рече им Иисус, глаголя: дерзайте: Аз есмь, не бойтеся.[642] Так как они не могли узнать Его по лицу из-за ночной темноты, то Он подает им знакомый голос, освободивший их от того и другого страха.

Стих 28-29. Отвещав же Петр рече: Господи, аще Ты еси, повели ми приити к Тебе по водам. Он же рече: прииди…[643] Просит придти к Нему по водам, под предлогом удостоверения в том, Христос ли это, — а в действительности же, услышав голос Его, он сильно возрадовался и в горячности желал поспешить к Нему прежде других.

Стих 29-30. И излез из корабля Петр, хождаше по водам, приити ко Иисусови: видя же ветр крепок, убояся, и начен утопати, возопи, глаголя: Господи, спаси мя.[644] Моря, хотя и волновавшегося, не убоялся, но, убежденный в силе Повелевшего, смело пошел по волнам и шел прямо, — а больше убоялся ветра, чтобы не опрокинул его, — такова природа человеческая! Часто совершив великое, затрудняется малым. Итак, когда ослабела вера, с которою Петр не боялся и волн, то оставила и облегчающая его благодать этой веры, и он стал тонуть.

Стих 31. И абие Иисус, простер руку, ят его и глагола ему: маловере, почто усумнелся еси.[645] Упрекнув в этом Петра, показал, что не сила волн опрокидывала его, но маловерие, или слабость высказанной им веры. Маловером его назвал, потому что, испугавшись ветра, он отверг великую часть ее (веры). Итак, говорит ему: почто усумнелся еси, или: почему ты прежде был смелым, а потом стал робким: это назвал сомнением. Укрепивший тебя против волн укрепил бы и против ветра.

Стих 32. И влезшема има в корабль, преста ветр.[646] Не тотчас они вошли в лодку, но при сильно налегающем ветре прошли еще большое пространство для уверения Петра и обличения его маловерия. Иоанн (6, 21) говорит, что ученики хотели взять Иисуса Христа в лодку, и тотчас лодка пристала к берегу, куда плыли. Отсюда ясно, что тогда только они вошли в лодку, когда она была близко от берега.

Стих 33. Сущии же в корабли пришедше поклонишася Ему, глаголюще: воистинну Божий Сын еси.[647] Величие чуда сообщило им более совершенную веру; ибо ходить по морю — большее чудо, чем повелевать ему, и не только самому ходить, но и другому даровать то же, — и притом в такое время, когда бушует и сильно волнует море ветер. Этот евангелист говорит, что вообще все исповедали Христа Сыном Божиим; а Марк (6, 51-52) сказал, что они удивлялись, но не понимали. Он говорит: и зело излиха в себе ужасахуся и дивляхуся. Не разумеша бо о хлебех: бе бо сердце их окаменено.[648] Смысл этих слов такой, что ученики чрезвычайно удивлялись Христу, как человеку, имеющему такую силу, между тем как скорее должны были поклониться Ему, как всемогущему Богу. Желая показать, что и предыдущим чудом насыщения и пятью хлебами они не узнали того, что должно, прибавил: не разумеша бо а хлебех. Присоединил и причину их непонимания, говоря: бе бо сердце их окаменено. Но мы говорим, что лишь только вошел Иисус в судно, как случилось то, что сказал Марк; потом же, когда окаменение сердца учеников было смягчено, произошло то, о чем написал Матфей. Нужно знать, что иногда сердце учеников делалось тверже, и они не могли понимать, а иногда — мягче, и они понимали. То и другое происходило по мудрому Промыслу Божию. Поэтому и мы, когда начинаем погружаться в волнах страстей, призовем Иисуса, и Он тотчас подаст и нам руку помощи, и исторгнет нас оттуда.

Стих 34. И прешедше приидоша в землю Геннисарефскую.[649] Марк же (6, 45) сказал, что Христос понудил учеников Своих войти в лодку и отправиться вперед на другую сторону к Вифсаиде. А Иоанн говорит, что они отправились на ту сторону моря в Капернаум. И Вифсаида, и Капернаум находятся в земле Геннисаретской; а Геннисаретское озеро было соединено с Тивериадским.

Стих 35-36. И познавше Его мужие места того, послаша во всю страну ту, и принесоша к Нему вся болящыя: и моляху Его, да токмо прикоснутся вскрилию ризы Его: и елицы прикоснушася, спасены быша.[650] Смотри, как мало ученики ушли вперед; обрати внимание и на народ: уже не тянут Иисуса Христа в дом, не просят, чтобы Он возложил руки, не требуют, чтобы Он повелел словом, но более возвышенным и богоприличным способом привлекают к себе исцеление. Жена, страдавшая кровотечением, без сомнения, внушила им большую веру.

Глава 15

Стих 1-2. Тогда приступиша ко Иисусовы иже от Иерусалима книжницы и фарисее, глаголюще: почто ученицы Твои преступают предание старец; не умывают бо рук своих, егда хлеб ядят.[651] Во всех 12 коленах были книжники и фарисеи; но злее других были иерусалимские, как живущие в столице и потому более надменные. Видя великую веру народа, они старались уменьшить ее. Так как в Иисусе Христе они ничего не могут порицать, то обвиняют учеников в нарушении не закона, а человеческого предписания, так как не есть прежде умовения повелевал не Божественный закон, а старцы народные. Марк говорит: фарисее бо и вси Иудее, аще не трыюще умыют рук, не ядят, держаще предания старец: и от торжища, аще не покуплются, не ядят. И ина многа суть, яже прияша держати: погружения сткляницам и чваном и котлом и одром.[652] Так говорит Марк (7, 3-4). Умывать трыюще (πυγμη) значит умывать до локтя. Омывали чаши, кружки, котлы и скамьи, думая их таким образом освящать. Делали они много и других нововведений, нарушая закон и соблюдая эти смешные вещи. Но ученики, не следуя этому, часто ели неумытыми руками. Почему же так? Никогда не соблюдая ничего подобного, но заботясь об одной только добродетели, они презирали телесные нужды, так как это нисколько не могло вредить душе.

Стих 3. Он же отвещав рече им: почто и вы преступаете заповедь Божию за предание ваше.[653] Не сказал, что ученики хорошо делают преступая, дабы не подать иудеям повода к спору, — не сказал, что и худо они поступают, дабы не подтвердить такого рода предание; равным образом, не порицает и передавших это предание, дабы сами книжники и фарисеи не отвратились от Него, как надменного, но тотчас же с Своей стороны обвиняет их в большем преступлении, показывая, что преступающим заповедь Божию не должно порицать преступающих человеческое предание. Потом говорит, и какую заповедь Божию они преступают, и ради какого своего предания, — и обнаруживает наиболее распространенное тогда преступление.

Стих 4. Бог бо заповеда, глаголя: чти отца и матерь: и иже злословит отца или матерь, смертию да умрет.[654] Обе эти заповеди находятся в книге Исход.

Стих 5. Вы же глаголете: иже аще речет отцу или матери: дар, имже бы от мене пользовался еси…[655] Затруднительно здесь расположение слов, особенно если предварительно не разъяснить содержания. Старейшины иудейские учили юношей под видом благочестия презирать родителей. Если кто из родителей хотел взять у сына овцу или теленка, или другое что-нибудь, то они научали говорить: дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался, т. е. посвящено Богу то, что ты желал бы от меня приобрести. Таким образом, они учили не почитать родителей и преступать закон, так как обман родителей детьми есть непочтение со стороны последних и нарушение закона: и родителей они лишали нужной вещи под предлогом дара Божия, и Богу не приносили. Таков здесь смысл. Теперь нужно объяснить и сами выражения. Вы же глаголете, т. е. вы изъясняете, вы научаете обману того человека, который говорит отцу или матери: дар, имже бы от мене пользовался еси, т. е. то, что ты желал бы от меня приобрести.

(Другие объясняют это выражение эллиптически:[656] Бог заповедал и то и другое, а вы, отвергая это, говорите, что свободен от вины всякий, кто скажет отцу или матери корван, т. е. дар Богу то, чего просят. Говорят, что это опущено, как известное иудеям, к которым была направлена речь).

Стих 5. И да не почтит отца своего или матере.[657] И такой человек, став бесстыдным, потом уже не будет почитать родителей своих.

Стих 6. И разористе заповедь Божию за предание ваше.[658] Доказав ясно, что они учат преступать закон, — тем самым освободил от обвинения и Своих учеников, не соблюдающих предания тех, которые сами не соблюдают заповеди Божией.

Стих 7. Лицемери, добре пророчествова о вас Исаиа…[659] Назвал их лицемерами, потому что по видимому только они соблюдали закон, а на самом деле нарушали. Приводит и пророка, который некогда обвинял их в том же, в чем и Он обвиняет, — и показывает, что это Он Сам говорил чрез пророка.

Стих 7-9. Глаголя: приближаются Мне людие сии усты своими и устнами чтут Мя: сердце же их далече отстоит от Мене: всуе же чтут Мя, учаще учением, заповедем человеческим.[660] Сказав: приближаются Мне усты, пояснил это, прибавив: и устнами чтут Мя, признавая Меня Богом, Творцом и Господом вселенной. Но сердце их далеко отстоит от Меня, не приближаясь к Моим желаниям. Итак, тщетно они чтут Меня, потому что не соблюдают Моих заповедей, но учат таким учениям. которые составляют заповеди человеческие, а не Божии. Убоимся же и мы, народ Христов, чтобы это не было сказано и против нас.

Стих 10. И призвав народы, рече им…[661] Посрамив и заставив замолчать, оставил их как неисцелимых, а обращает слово к народу, как более достойному.

Стих 11. Слышите и разумейте.[662] Слушайте то, что скажу, и разумейте это. Говорит так, оказывая им честь, чтобы легче было принять то, что намерен сказать.

Стих 11. Не входящее во уста сквернит человека…,[663] сквернит, т. е. делает нечистым. Итак, говорит: не нечистота от неумытых рук, входящая во уста вместе с пищею, оскверняет человека, так как она не касается души, а оскверняет только грех, так как он вредит душе. Таково самое близкое изъяснение этого изречения. Но говорят, что здесь скрыто и другое более глубокое, именно: что ничто, происшедшее от Бога, не может быть нечистым по природе. Моисей говорит: и виде Бог вся, елика сотвори: и се добра зело (Быт. 1, 31).[664] Этим более глубоким изъяснением, говорят, отвергается наблюдавшаяся иудеями разборчивость относительно пищи. Между тем как закон о пище имеет символическое значение, иудеи, не будучи в состоянии понять ничего возвышенного, понимали все телесно и обращали внимание на внешность.

Стих 11. Но исходящее изуст, то сквернит человека.[665] Из уст выходит всякое слово, но тут говорит только о худом, которое имеет своим источником сердце. Потом поясняет то, что здесь сказано неясно.

Стих 12. Тогда приступльше ученицы Его реши Ему: весли, яко фарисее слышав слово соблазнишася.[666] Какое слово? Очевидно, это: не входящее во уста сквернит человека. - так как оно разрушало предание старцев.

Стих 13. Он же отвещав рече: всяк сад, егоже не насади Отец мой Небесный, искоренится.[667] Садом здесь называет предание старцев и заповеди человеческие.

Стих 14. Оставите их…,[668] как неисцелимых. Поэтому и не врачует соблазна их, зная, что ничто не принесет им пользы.

Стих 14. Вожди суть слепи слепцем,[669] Называет их слепыми, потому что поток страстей ослепил их душевный глаз, и они не могут взирать на свет истины. Мало того, они являются сами вождями ослепленных вследствие незнания Писаний. Большое зло быть слепым, — но при собственной слепоте быть вождем другого слепца — это, конечно, двойное зло.

Стих 14. Слепец же слепца аще водит, оба в яму впадетася.[670] Это понятно.

Стих 15. Отвещав же Петр рече Ему: скажи нам притчу сию.[671] Марк (7, 17) сказал: и егда вниде в дом от народа, вопрошаху Его ученицы Его о притчи. Когда Петр начал, то и другие вместе спрашивали. Притчею евреи называют загадочное и всякое неясное изречение. Так как Христос выше сказал: исходящее изо уст, то сквернит человека (Мф. 15, 11), а затем, как говорит Марк (7, 16), прибавил: аще кто имать ушы слышати, да слышит, то эти слова показались им неясными, и потому, называя их притчею, спрашивают относительно этих слов.

Стих 16-17. Иисус же рече (им): единаче ли и вы без разума есте; не у ли разумеваете, яко всяко, еже входит во уста, во чрево вмещается и афедроном исходит.[672] Единаче, вместо: доселе еще.

Все это нужно читать вопросительно. Марк (7, 19), сказав: и афедроном исходит, присоединяет: истребляя вся брашна, т. е. чистые оставляя. Нечистота, о которой выше было сказано, выходит в афедрон, а вся чистая пища остается внутри, — разумеется сколько удержит природа.

Стих 18. Исходящая же изо уст, от сердца исходят, и та сквернят человека.[673] И в двенадцатой гл. (34 ст.) сказал, что от избытка сердца говорят уста. Сначала является в сердце желание, а потом это желание мы высказываем устами. Извне входящее вне потом выходит, а изнутри выходяще внутри же потом остается и оскверняет.

Стих 19. От сердца бо исходят помышления злая, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, татьбы, лжесвидетелства, хулы.[674] Марк (7, 22) исчисляет пространнее: лихоимства, (обиды) лукавствия, лесть, студодеяния, око лукаво, хула, гордыня, безумство. Говоря коротко и просто, помышления злые — это вредные пожелания: убийство, воровство, лжесвидетельство, лихоимство, лесть и гордость понятны; — прелюбодеяние — входит к имеющей мужа, — любодеяние — к неимеющей; хула — есть окорбление Бога, или неблагодарность по отношению к Нему, или порицание Его; лукавство — злоумышление против кого-либо или предположение относительно него такое, которого не должно быть; студодеяние, мужеложство и всякое другое такого же рода распутство; оком лукавым называет зависть; безумство — по преимуществу есть незнание Бога: рече безумен, говорится, в сердце своем: несть Бог (Пс. 13, 1). Есть множество и других видов зла, но Христос пропустил их здесь, потому что и перечисленных достаточно для различения их. Сказал, что они исходят от сердца, потому что из него они берут свое начало. Началом таким служат помыслы, обыкновенно вытекающие из сердца. А если они выходят из сердца, то, конечно, выходят и из уст, так как от кипения в сердце, наподобие дурной жидкости, избыток должен извергнуться.

Стих 20. Сия суть сквернящая человека: а еже неумовенныма рукама ясти, не сквернит человека.[675] Зная, что оскверняет человека, и мы отвергнем нечистоту, которая оскверняет душу. Обмой тело целыми реками, ничего не поможет, если будет нечистою та, которая омывается слезами и чистотою добродетелей.

Стих 21. И изшед оттуду Иисус, отыде во страны Тирския и Сидонския.[676] Это были города Хананейские. Каким образом, заповедав ученикам не ходить на путь к язычникам (Мф. 10, 5), Сам пошел? Пошел, но не с тем, чтобы проповедовать, а чтобы немного отдохнуть. Поэтому, придя, как говорит Марк (7, 24), Он вошел в дом и не хотел, чтобы кто узнал: но не мог утаиться.

Стих 22. И се, жена Хананейска, от предел тех изшедши, возопи к Нему…[677] Марк (7, 26) говорит: жена же бе Еллинска, Сирофиникисса родом, т. е. еллинская — по религии, сирская — по языку, финикийская — по происхождению или по народности. Хананеи назывались Финикиянами от главнаго города Финикия. Слыша уже давно молву о Нем, и теперь услышав, что Он пришел туда, она последовала за Ним.

(Сирофиникиянка душа каждого, имеющая как бы дочь — ум, одержимый любовью к материальному и потому как бы пораженный падучею болезнью и беснующийся).

Стих 22. Глаголющи: помилуй мя Господи, Сыне Давидов: дщи моя зле беснуется.[678] Оставив беснующуюся дочь, как лишенную всякого чувства, — приходит, сама нуждаясь более в сострадании к себе, как чувствующая эту болезнь и потому сильно страдающая. Называет Его сыном Давидовым, зная, что Он ведет Свой род от Давида, — так как всем Давид был известен. Зле, говорит, беснуется, т. е. жестоко.

Стих 23. Он же не отовеща ей словесе…[679] Та громко кричит, желая обнаружить скрывавшуюся в сердце скорбь, а Христос не отвечает ей ни слова, ожидая, пока обнаружится вся вера ее, смирение и благоразумие, — что Он обыкновенно делает разными способами. С другой стороны, желает показать иудеям, как Он расположен к ним, когда больных их тотчас исцеляет, если попросят Его раз, а иногда даже не попросит ни разу; между тем как с язычниками поступает не так.

Стих 23. И приступльше ученицы Его, моляху Его, глаголюще: отпусти ю, яко вопиет вслед нас.[680] Моляху, т. е. просили. И Марк (7, 26) сказал о женщине; и моляше Его, т. е. просила, чтобы Он изгнал беса из ее дочери. Ερωτω (молю) значит большею частью — спрашиваю; значит и прошу, как, напр., молютися, имей мя отречена (Лк. 14, 18); есть случаи, когда оно означает — повелеваю, напр., влез же в един от кораблю, иже бе Симонов, моли его от земли отступити мало. Как учитель, Христос повелевал, потому что немного спустя Он со властью сказал: поступи во глубину (ст. 4).

Стих 24. Он же отвещав рече: несмь послан, токмо ко овцам погибшым дому Израилева.[681] И одного молчания могло быть достаточно, чтобы привести хананеянку в отчаяние, — а ответ еще более увеличивал его, так как Христос ответил: несмь послан ни к кому другому, кроме иудеев; их Он и назвал погибшими овцами дому Израилева. И в десятой главе (6 ст.) Он так же сказал апостолам: идите же паче ко овцам погибшим дому Израилева. Что за женщина? Увидев, что сама она презренна, что отвергнуты и просившие за нее, она не отчаялась, так как имела великую веру и благоразумие, но обнаруживает прекрасное бесстыдство, и оставив свой крик издали, подошла ближе. А у нас бывает не так: когда мы не получаем чего-либо, мы отстаем, между тем как должно было подойти ближе и налегать с большим жаром.

Стих 25. Она же пришедши поклонися Ему, глаголющи: Господи, помози ми.[682] До сих пор она не смела придти пред Его лицо, считая себя недостойной.

Стих 26. Он же отвещав рече: несть добро отъяти хлеба чадом и поврещи псом.[683] Насколько жена увеличивала просьбу, настолько Христос усиливал отказ. Марк (7, 27) сказал, что Он сказал ей: остави, да первее насытятся чада. Отовсюду показывал близость к иудеям и любовь к ним, уважение и заботу. Их назвал он детьми, как Своих и как возлюбленных, а язычников — псами, как нечистых и преступных. Под хлебом разумеет исцеление не только телесное, но и душевное. И обрати внимание на благоразумие женщины: пораженная словами Христа, она на этих словах искусно строит себе защиту.

Стих 27. Она же рече: ей, Господи: ибо и пси ядят от крупиц падающих от трапезы господей своих.[684] Да, Господи, говорит она, истинно ты сказал: они — дети, а я — пес; но поэтому нужно более сжалиться надо мной. Ибо и пси ядят от крупиц падающих от трапезы господей своих. Так как я — пес, то я — не чужая, и мне не возбранено участие в крохах, как и псам. Под крохами разумеются случайно оказанные исцеления. Что она, так сильно отверженная, не отстала, это было делом веры; что признает себя псом — было делом смирения; а что на словах Христа строит свою защиту, — благоразумия. Поэтому Христос и отложил исцеление, чтобы все это обнаружилось, чтобы показать этим ее любомудрие, чтобы были посрамлены иудеи, так сильно побежденные языческой женой в вере, смирении и благоразумии, — чтобы апостолы, видя это, были смелее впоследствии, когда посылались к язычникам. Поэтому-то Христос и возвестил о вере этой жены.

Стих 28. Тогда отвещав Иисус рече ей: о, жено, велия вера твоя: буди тебе якоже хощеши. И изцеле дщи ея от того часа.[685] Марк (7, 29) говорит, что Христос сказал ей: за сие слово, иди, — бес вышел из твоей дочери, т. е. за то слово, которым ты благоразумно воспользовалась для защиты. Так как Спаситель похвалил и веру ее, и благоразумие, то потому Матфей записал похвалу ее веры, а Марк — благоразумия.

Обрати внимание на то, что между тем как апостолы просили за нее и ничего не достигли, сама она скорее достигла. Отсюда мы узнаем, что Бог лучше желает, чтобы мы просили сами за себя. Ученики имели больше дерзновения, но жена обнаружила великую настойчивость. И действительно, много может постоянство в молитве.

В аллегорическом смысле эта хананейская женщина прообразовала Церковь из язычников, которая, находясь в пределах своей религии, имела беснующуюся дочь, т. е. деятельность, над которою господствовали демоны. Но выйдя из этих пределов, т. е. забыв людей своих и дом отца своего (Пс. 44, 11), она удостоилась от Христа слова и освободилась от владычества демонов.

Стих 29. И пришед оттуду Иисус, прииде на море Галилейское, и возшед на гору, седе ту.[686] Иногда Он Сам обходит, исцеляя страждущих, иногда же сидит, ожидая нуждающихся в исцелении; первое делает по Своей благости, а второе — для испытания веры слабых. Часто также Он восходит на гору ради высоты Своего Божества, и научая подниматься от земли тех, которые желают приблизиться к Богу.

Стих 30. И приступиша к Нему народи мнози, имуще с собою хромыя, слепыя, немыя, бедныя и ины многи…[687] Бедные (κυλλοι) это, главным образом, безрукие, как в 18 гл. будет показано.

Стих 30. И привергоша их к ногама Иисусовыма: и изцели их.[688] Обрати внимание на преуспевающую веру их. Больше уже не прикасаются края одежды, но только повергаются к ногам Иисуса, и Он тотчас исцеляет их, не потому что они имели большую веру, чем хананеянка, но потому что были иудеи. Этим желает заградить уста неблагодарных иудеев и показать, что они достойны большего наказания. Неблагодарный человек чем большими и многочисленнейшими благодеяниями осыпается, тем большему наказанию подлежит.

Стих 31. Якоже народом дивитися, видящым немыя глаголющя, бедныя здравы, хромыя ходящя и слепыя видящя…[689] Дивились множеству исцеляемых и скорости исцеления.

Стих 31.и славляху Бога Израилева,[690] т. е. Бога, Которого почитали израильтяне.

Стих 32. Иисус же призвав ученики Своя, рече (им): милосердую о народе (сем), яко уже дни три приседят Мне и не имут чесо ясти…[691] Достойно удивления столь великое постоянство народа. Почему же молчат ученики и не говорят, как прежде: отпусти народ, между тем как уже прошло три дня? Потому что они видели, что люди эти тверды в своих намерениях, радуются исцелению немощных и совершенно не чувствуют голода. Может быть, они имели съестные припасы до третьего дня; поэтому Христос и приступает к чуду только тогда, когда оказался недостаток в пище. Зачем снова насыщает их в пустыне? Конечно, для того, чтобы они не ослабели на пути, как Сам дальше говорит, и чтобы подтвердить чудо с прежними пятью хлебами, — о котором везде было разглашено, так как оно было совершено публично.

Стих 32. И отпустити их не ядших не хощу, да не како ослабеют на пути.[692] Марк (8, 3) присоединил: мнози бо от них издалеча пришли суть. Смотри на человеколюбие Господа. Зная, что природа человеческая нуждается в пище, Он заранее заботится о ней и, хотя Его не просили даже, доставляет пищу. Совещается с учениками, чтобы они, вспомнив о чуде с пятью хлебами, принесли Ему хлебы, какие имеют, и сказали: умножь и эти; но они не поняли причины вопроса, поэтому опять жалуются на их недостаток.

Стих 33. И глаголаша Ему ученицы Его: откуду нам в пустыни хлебы толицы, яко да насытится топик народ.[693] (Под пустынею можно разуметь природу человеческую, или этот мир, в котором пребывают в слове добродетели и знания люди, страждущие ради веры и надежды будущих благ. Три дня — это три душевные силы, с которыми они пребывают; при помощи слова ищут, страстью желают искомого, и по гневу ведут борьбу за желаемое. Или три дня — это три закона: естественный, Моисеев и евангельский, светящие наподобие дня и пробуждающие к полезному деланию. Итак, те, которые сообразно с этими тремя законами пребывают в Слове Божием и готовы принять на себя за всякого человека труды, никогда не останутся голодными, но получат обильную и Божественную пищу: по естественному закону — беспрепятственное исполнение того, что требуется природой; по писанному (Моисееву) закону — бездействие для противоестественных страстей; по евангельскому — соединение с Самим Богом и обожествление).

И прежде, и после совершает это чудо в пустыне, вдали от городов и селений, чтобы не показалось, что для народа приносилась пища из ближайшего города или селения.

Стих 34. И глагола им Иисус: колико хлебы имате; Они же реша: седмь, и мало рыбиц.[694] И пред чудом с пятью хлебами также спрашивал (Марк. 6, 38); но они не поняли этого. Если и порицаешь такое ослепление, так как они так скоро забыли о недавно совершившемся чуде, то удивляйся их великой любви к истине, так как они при повествовании не скрывают даже своих недостатков. Обрати внимание и на то, какую власть они имели над чревом. Находясь в пустыне уже третий день, они несли с собою семь хлебов.

Стих 35-37. И повеле народом возлещи на земли, и приемь седмь хлебы и рыбы, хвалу воздав преломи и даде учеником Своим, ученицы же народом. И ядоша вси и насытишася…[695] Подобное прежнему и говорит, и делает, чтобы решительно все напомнить о чуде.

Стих 37-38. И взяша избытки укрух, седмь кошниц исполнь. Ядших же бяше четыре тысящы мужей, разве жен и детей.[696] Почему там осталось двенадцать коробов, а здесь семь корзин, между тем как здесь должно бы было остаться больше; здесь было больше хлебов, и меньше ядущих. Златоуст говорит, что, может быть, корзины (σπυριδες) были больше коробов (κοφινοι), или же было устроено так для того, чтобы различие и неравенство остатков сохранило неизгладимую память о том и другом чуде. И еще иначе: там число коробов сделал равным числу апостолов, а здесь — числу хлебов, научая этим, что для Него легко исполнить то, чего желает.

Необходимо и более таинственное понимание относительно тех пяти тысяч и этих — четырех. Пять тысяч — это более несовершенные в добродетели, а четыре — более совершенные. Много и тех, и других, но несовершенных всегда больше, чем совершенных. Едят они возле Христа, т. е. усвояют своим умом духовное учение, — несовершенные усвояют меньше мыслей по слабости своего ума, а совершенные больше вследствие его крепости; остается от несовершенных меньше, потому что они меньше усвояют, а от совершенных больше, потому что они усвояют больше. Это мы высказали более просто и понятно; но другие, пускаясь в тонкости, высказали много мелочных и скучных рассуждений, и не только в настоящем месте, но и при многих других исследованиях, — что мы охотно пропускаем, как причиняющее лишнее беспокойство.

Стих 39. И отпустив народы, влезе в корабль.[697] Не пошел сухим путем, чтобы следующие за ним не прославляли Его.

Стих 39. И прииде в пределы Магдалински.[698] Марк (8, 1) говорит, что, тотчас войдя в корабль с учениками Своими, пришел в пределы Далмануфские. Эта страна имела оба эти названия.

Глава 16

Стих 1. И приступиша (к Нему) фарисее и саддукее, искушающе просшиа Его знамение с небесе показати им.[699] Επηρωτησαν (спрашивали) значит здесь — просили, как выше (15 гл., 23 ст.) было сказано. Они желали видеть знамение с неба, т. е. какое-либо чудо относительно солнца, или луны, или звезд; и искали этого искушая, не для того, чтобы уверовать, а чтобы уловить, как будто мага. Прежде них и другие также, искушая, просили у Христа знамения с неба, как сказано об этом в двенадцатой главе; там же найди и другую причину.

Стих 2. Он же отвещав рече им… Марк (8, 12) сказал; и воздохнув духом Своим, глагола, т. е. вздохнув от души, или как мы говорим — из глубины, от сердца. Зная самих искушающих, вздохнул об их неисцелимом лукавстве и сказал им:

Стих 2-3. Вечеру бывшу, глаголете: ведро, чермнуетбося небо: и утру: днесь зима, чермнуетбося дряселуя небо. Лицемери, лице убо небесе умеете разсуждати, знамений же временом не можете (искусити)![700] Лицемерами назвал их не только потому, что они одно говорили, а другое думали, но и потому, что считали себя мудрыми, будучи неразумными. Итак, говорит: явление (наружность) неба вы умеете различать, когда оно показывает хорошую погоду и когда — ненастье, — а знамений времен не можете различить. Если бы вы были мудры, то знали бы, что знамения на земле составляют принадлежность настоящего времени. А знамения на небе относятся к скончанию времени. Тогда солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с небесе (Мф. 24,29).

Стих 4. Род лукав и прелюбодейный знамения ищет: и знамение не дастся ему, токмо знамение Ионы пророка.[701] Совершенно то же самое сказано и объяснено в двенадцатой главе. Обрати внимание на ожесточение их: зная об Ионе и слыша эти слова как прежде, так теперь, они не пожелали спросить и узнать, что означает это чудо, о котором Он говорит; они только искушали, как сказано. Поэтому, оставив их, ушел.

Стих 4. И оставль их, отыде.[702] А Марк (8, 13) говорит, что, войдя опять в лодку, Он отправился на ту сторону.

Стих 5. И прешедше ученицы Его на он пол, забыта хлебы взяти[703] (т. е. столько, сколько было бы для них достаточно). Марк (8, 14) говорит, что они имели с собою в лодке только один хлеб.

Стих 6. Иисус же рече им: внемлите и блюдитеся от кваса фарисейска и саддукейска.[704] Марк (8, 15) сказал: и прещаше им, глаголя: зрите, блюдитеся от кваса фарисейска, и от кваса Иродова. Прещаше, т. е. заповедал; а удвоение: зрите, блюдитеся — указывает на усиление этой заповеди. Закваской фарисейскою, саддукейскою и Иродовою называет учение фарисеев, саддукеев и иродиан. О фарисеях и саддукеях сказано в третьей главе, а об иродианах — в двенадцатой. Закваскою назвал это учение, как бы окисшее и изгнившее.

Стих 7. Они же помышляху в себе, глаголюще: яко хлебы не взяхом.[705] Христос называл закваскою учение вышеупомянутых людей, и заповедовал беречься его; но ученики, разумея под закваскою хлеб иудеев и думая, что Христос заповедал беречься его, помышляли в себе, т. е. смущались, так как есть иудейский хлеб им сейчас было запрещено, как они думали, а другого они не принесли, — и как бы так говорили в раскаянии: не взяли мы хлебов у гостеприимных верующих, чтобы питаться ими, если придется замедлить. Но что же Христос, знавший их помышления? По справедливости порицал их по двум причинам: за то, что думали, будто Он заповедовал им разборчивость в пище, между тем как выше Он отверг такую же иудейскую разборчивость, когда учил, что не входящее в уста оскверняет человека (15, 11), и за то, что заботились о пище, имея с собою Подателя всякой пищи.

Стих 8. Разумев же Иисус рече им: что мыслите в себе, маловери, яко хлебы не взясте.[706] Сначала порицает их за заботу о пище, говоря: зачем вы смущаетесь тем, что не взяли себе откуда-либо хлебов? Маловерами опять их называет, потому что они не верили, что Он может их напитать, а сами о себе заботились.

Стих 9-10. Не у ли разумеете, ниже помните пять хлебы пятим тысящам, и колико кош взясте; ни ли седмь хлебы четырем тысящам, и колико кошниц взясте.[707] Марк (8, 17, 18) говорит, что Христос сильнее порицал их, — прибавляя: еще ли окаменено сердце ваше имате: очи имуще не видите; и ушы имуще не слышите; Не видите, говорит, как и сколько Я питаю в пустыне? и не слышите, о чем Я учу? Но почему Он не порицал их лучше тогда, когда они сказали: откуду нам в пустыни хлеби толицы (Мф. 15, 33)? Не прилично было срамить их в присутствии многих; вместе с тем Он ожидал, чтобы, по совершении второго чуда, порицание было сильнее и действительнее.

Стих 11. Како не разумеете, яко не о хлебех рех вам внимати, (но) от кваса фарисейски и саддукейска.[708] Вот порицает у них и разборчивость в пище.

Стих 12. Тогда разумеша, яко не рече хранитися от кваса хлебнаго, но от учения фарисейски и саддукейска.[709] Ты видел предпосланное порицание, посмотри и на плод его: оно пробудило дремавший ум их, и они уразумели. Не всегда учителю должно быть кротким, но иногда — и строгим; иногда нужно давать некоторую свободу ученикам, чтобы приобрести их любовь, а иногда — порицать, чтобы сдержать их, — и таким разнообразием устроять спасение их.

Стих 13. Пришед же Иисус во страны Кесарии Филипповы, вопрошаше ученики Своя, глаголя: кого Мя глаголют человецы быти, Сына Человеческаго;[710] Кесарию эту выстроил Филипп в честь Кесаря, но была и другая Кесария — Стратонова. Спросил учеников, отведя их далеко от иудеев, чтобы они без всякого страха свободно отвечали на вопрос. И не о книжниках и фарисеях спрашивал, так как они открыто поносили Его, но — о народной толпе, которая не имела зависти и лукавства. И Лука (9, 18) говорит: и бысть егда моляшеся един, с Ним беху ученицы: и вопроси их, глаголя: кого Мя глаголют народи быти? А Марк (8, 27) сказал, что спросил их на пути. Может быть, на пути в страны Кесарии Христос вместе молился и совершал путь. Сына Человеческаго, т. е. кажущегося для них человеком. Спросил не потому, что не знал, но с премудрою целью, чтобы Петр сказал то, что ему было открыто, и чтобы отвергнуть ошибочные мнения о Себе всех других людей. Он знал, что Бог Отец открыл о Нем Петру. Заметь, что спросил об этом не в начале проповеди, но после того, как совершил много и великих знамений, после того как учил о многом и великом, после того как представил достаточные доказательства Своего Божества и единства с Отцом.

Стих 14-15. Они же реша: ови убо Иоанна Крестителя: инии же Илию, друзии же Иеремию или единаго от пророк. Глагола им (Иисус): вы же кого Мя глаголете быти;[711] вы, говорит, которые постоянно живете со Мною и хорошо знаете Мое могущество в деле и в слове. Сказав им: вы же кого Мя глаголете быти? — показал, что народ говорит неверно.

Стих 16. Отвещав же Симон Петр рече: Ты еси Христос, Сын Бога Живаго.[712] Опять Петр, всегда пламенный, выскакивает и предупреждает. Сказал: Живаго, потому что написано о Нем: Господь живяй в вас (Нав. 3, 10);[713] живу Аз, глаголет Адонаи Господь, и много такого же, — конечно, для различия от мертвых идолов.

Стих 17. И отвещав Иисус рече ему: блажен еси, Симоне, вар Иона, яко плоть и кровь не яви тебе, но Отец Мой, Иже на небесех.[714] Но и прежде, вслед за укрощением бури, ученики исповедали Его Сыном Божиим, говоря: воистинну Божий Сын еси (Мф. 14, 33), и, однако, не были названы блаженными. И некоторые другие веровали, что Он есть Бог, но никого из них не назвал блаженным. Что же нужно сказать на это? то, что все, исповедавшие Его Сыном Божиим и веровавшие, что Он есть Бог, полагали, что Он таков не по естеству и не в собственном смысле, а по усыновлению и по превосходству добродетели, подобно тому, как все святые называются сынами Божьими. Один только Петр истинно понимал, что Христос есть по естеству и в собственном смысле Сын Божий. Потому-то Христос, желая показать ученикам, что Петр один знал надлежащим образом и без всякого заблуждения исповедал Его, назвал его блаженным, как получившего Божественное откровение о Нем. Плоть, говорит, и кровь, т. е. человек, не руководили тобою при этом священном исповедании относительно Меня, но Отец Мой, — как достойным такого исповедания. Еврейское слово вар — означает сын. Утвердив это мнение Петра и показав, что он был научен Богом, смотри, каких благ удостаивает его.

Стих 18. И Аз же тебе глаголю, яко ты еси Петр, и на сем камени созижду Церковь Мою.[715] Ты — Петр, потому что будешь камнем веры после отречения, или потому что и теперь ты крепок в мысли; и на этой-то крепости Я создам Церковь Мою, или положу тебя в основание верующих, так как Церковь составляют верующие. Сказал это, направляя его мысль к пастырству (προςποιμαντικην).

Стих 18. И врата адова не одолеют ей,[716] — не будут господствовать над Церковью. Вратами ада называет хулы от язычников и еретиков, как приводящие к вечному мучению, или же наказание за них, как приводящее к телесной смерти. Затем высказывает и другую почесть.

Стих 19. И дам ти ключи Царства Небеснаго.[717] Так как Петр исповедал Христа истинным Сыном Божиим, то Он показывает ему силу Своего Божества, говоря: создам на тебе Церковь Мою и дам тебе ключи Царства Небесного, т. е. право вводить в него, так как вводить может владеющий ключами. Дар этот принадлежал и другим апостолам, но дан был ему прежде всего, потому что он первым исповедал Христа истинным Сыном Божиим. Поэтому и после Вознесения Спасителя на небо, он прежде всех учил долгое время и многих привел к вере.

Стих 19. И еже аще свяжеши на земли, будет связано на небесех: и еже аще разрешиши на земли, будет разрешено на небесех.[718] И это дело — владеющего ключами. Вязать — значит не прощать, а разрешать — прощать. Итак, обещает ему: всякий грех, которого ты не отпустишь на земле, не будет отпущен и на небе Богом, — и всякий, который ты отпустишь здесь, будет отпущен и там. Но Марк (8, 29) и Лука (9, 20) ради краткости привели ответ Петра по сокращению, и потому и об ублажении его, и о другой чести они умолчали, зная притом же, что он — не честолюбив. Матфей же ради точности написал все это, воздавая вместе с тем честь верховному из апостолов.

Стих 20. Тогда запрети Иисус учеником Своим, да ни комуже рекут, яко Сей есть Иисус Христос.[719] Марк (8, 30) сказал: и запрети им, да ни комуже глаголют о Нем, а Лука (9, 21): Он же запрещь им, повеле ни комуже глаголати сего. Запрети вместо повелел, запрещь повеле, т. е. строго приказал никому не говорить, что Он есть Христос, т. е. Сын Божий по естеству, как исповедал Петр.

Необходимо было, чтобы это было открыто Самим Отцом, подтверждено Самим Сыном прежде Своей смерти и стало известным одним только ученикам, как более совершенным, чем народ, и как общим учителям вселенной. Христос не желал, чтобы народ знал это прежде Воскресения Его из мертвых, чтобы, зная теперь, что Он по естеству — Сын Божий, по естеству — Бог, а потом — видя Его бесчестно поносимого, сильно страдающего и бесчеловечно убитого, он (народ) не соблазнялся, не возвратился к прежнему неверию и не сделался неисправимым. Если соблазняло даже учеников, более совершенных, чем народ, не только исполнение этого, но самая речь об этом, то каким образом не могли бы соблазниться несовершенные, видя это и не зная тайны страдания, которая и самим ученикам была не легко доступна? И они только тогда, когда по Вознесении Спасителя снизошел на них Дух Святой, исполнившись Божественной благодати и отложив человеческие помыслы, поняли все тайны и сделались тверже адаманта. До того же времени их постоянно соблазняло все человеческое во Христе. Поэтому-то, как сказано, Он тогда не желал, чтобы было известно народу, что Он — истинный Сын Божий, по естеству Бог, — но разными способами преподает это ученикам. Когда же, по удалении всех соблазнов, должны были ясно свидетельствовать о том, что Он по естеству Бог — померкшее солнце, раздравшаяся церковная завеса, потрясшаяся земля, рассевшиеся скалы, и воскресшие тела многих умерших святых и Сам Он, чудесно воскресший из мертвых (и в то время уже ясно воссияла сила Его Божества и доказательство было несомненно; но еще и Дух Святой должен был сообщить разумение не только ученикам, но и всем верующим), тогда только Он пожелал открыть всем тайну Своего Божества и страдания, чтобы проповедь о Нем распространялась беспрепятственно.

Стих 21. Оттоле начат Иисус сказовати (δυκνυειν) учеником Своим, яко подобает Ему ити во Иерусалим и много пострадати от старец и архиерей и книжник, и убиену быти, и в третий день востати.[720] С того времени, когда ученики твердо знали, что Он есть Сын Божий по естеству, Он начинает показывать, или предсказывать им, что Он должен претерпеть, чтобы, заранее зная это, они не соблазнялись во время страдания и не предполагали, что Он страдает по слабости природы. И как это можно было предполагать относительно Того, Который заранее знает, предсказывает и даже спешит пострадать?

Стих 22. И поемь Его Петр, начат пререцати Ему…,[721] поемь, т. е. взяв отдельно. Услышав, что Христос должен умереть, он не мог этого перенести, потому что считал это недостойным Его Божества. Поэтому, получив некоторую смелость вследствие того, что был назван блаженным, прекословил, т. е. упрекал Его наедине.

Нужно знать, что слово επιτιμαν (пререцати, прекословить) у евангелиста иногда значит — заставлять молчать, как сказано о нечистом духе, который говорил, что знает Христа, что Он — Святый Божий: и запрети ему (Мк. 1, 25), т. е. заставил молчать; запрети ветром и морю (Мф. 8, 26); иногда — подтверждать, напр., и запрети им, да ни комуже глаголют о Нем (Мк. 8, 30); иногда — упрекать, как напр, в этом месте, о котором теперь идет речь; иногда порицать, как, напр.: запрети Петровы (Мк. 8, 33), о чем сейчас будет сказано; а иногда — не допускать, как это мы найдем в 19 гл. 13 ст.

Стих 22.Глаголя: милосерд Ты, Господи: не имать быти Тебе сие.[722] Говорит это, без сомнения, заботясь о Нем, как истинный друг. Милосерд Ты — сказал по обычаю; потому что был обычай упрекать так того, кто говорил что-либо неожиданное; т. е. пусть Бог будет милосерд к Тебе. Не имать быти Тебе сие, т. е. да не случится с Тобою того, что говоришь.

Стих 23. Он же обращься рече Петрови: иди за Мною, сатано…[723] Марк (8, 33) сказал, что Христос, обратившись и взглянув на учеников Своих, запретил Петру, т. е. порицал его. Он желал, чтобы и они слышали это порицание и вразумились, потому что чувствовали то же, что и Петр. Сатаною назвал его, как подражающего сатане в том, что он не желал, чтобы Христос был умерщвлен. И сатана не желал, чтобы Христос был умерщвлен для того, чтобы оказались ложными все пророчества об Его смерти, и чтобы телесная смерть Христа не была смертью Его собственной власти; хотя сам же он возбудил иудеев к убиению Спасителя и оказался побежденным собственной злобой.

Можно сказать и иначе: так как сатана значит — противник, а Петр, отклоняя Христа от смерти, не следовал, а противился Его воле, то Спаситель говорит ему: иди за Мною, сатано, т. е. следуй за Мною, противник…

Стих 23. Соблазн Ми еси…[724] Противодействуя Моей воле, ты служишь для Меня препятствием. Далее высказывает и причину, почему он противодействовал.

Стих 23. Яко не мыслиши яже (суть) Божия, но человеческая.[725] Ты так полагаешь, потому что размышляешь не о Божественном, а о человеческом. Если бы ты думал о Божественном, то считал бы для Меня достойным умереть за мир, а так как ты думаешь о человеческом, то считаешь для Меня недостойным даже умереть.

Ты же обрати внимание на то, что недавно весьма ублажаемый теперь сильно порицается, — чтобы сдерживать и свою смелость и знать, что Спаситель был нелицеприятен. Когда тот сказал верно, ублажил его, а когда неверно — порицал. Верно он сказал то, относительно чего получил откровение от Бога, а неверно — то, что сказал от себя самого.

Стих 24. Тогда Иисус рече учеником Своим: аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе и возмет крест свой и по Мне грядет.[726] Марк (8, 34) и Лука (9, 23) говорят, что Христос сказал это к народу и вообще ко всем. Сказал это, утверждая, что не только не неприлично для Него умереть, но что и никто другой не может быть Его учеником, если не умрет за благо. Аще кто хощет, говорит, по Мне ити, или — следовать за Мною, как ученик и подражатель Мой, да отвержется себе, т. е. своей воли, преданной страстям и привязанной к этой жизни, или — своего тела, не щадя его во время бедствий и испытаний, но даже подвергая его опасностям, — и возмет крест свой, т. е. пусть помнит о своей смерти (крестом обозначил смерть, потому что крест тогда был орудием смертной казни), пусть всегда ожидает смерти, пусть постоянно будет готов к ней, и ежедневно умирает своею волею. Это изречение объяснено и иначе в десятой главе. И смотри, как сказал: аще кто хощет, муж или жена, или начальник, или подчиненный, и аще хощет, потому что никого не принуждает против воли; а чтобы ты не подумал, что достаточно только страдать (так как и разбойники, и грабители, и волшебники, и другие злые люди много страдают), присоединил: и по Мне грядет, научая, что нужно не только претерпеть это, но последовать за Ним, т. е. идти по следам Его жизни.

Стих 25. Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю: и иже аще погубит душу свою Мене ради, обрящет ю.[727] Сказал это и в десятой главе; там найди и объяснение. Марк же (8, 35) сказал: Мене ради и Евангелия, т. е. ради Меня и Моего учения.

Стих 26. Кая бо польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит…[728] Конечно, невозможно приобрести весь мир; но если бы это было возможно, не было бы никакой пользы от этого. В мире все смертно, а душа бессмертна; наслаждение всем этим — временное, а наказание души — вечное. Далее еще усиливает страх; этим обыкновенно Он исправляет слушателей.

Стих 26. Или что даст человек измену за душу свою?[729] Если весь мир не может сравняться по своей цене с разумною душою, то какой же выкуп можно дать, чтобы исторгнуть ее от вечного наказания? Конечно, никакого. Потому должно, оставив все, заботиться только о ней одной, вред которой причиняет смерть и за потерю которой нельзя дать выкупа. А чтобы показать нерадивым, что нерадение их не останется без наказания, и усердным, что усердие их не будет лишено награды, чтобы тех еще более устрашить, а этих ободрить, говорит:

Стих 27. Приити бо имать Сын Человеческий во славе Отца Своего со Аггелы Своими, и тогда воздаст комуждо по деянием его.[730] Показал, что имеет одну и ту же славу с Отцом: во славе, говорит, Отца Своего. Если же имеет одну и ту же славу, то, конечно, одно и то же и существо, и власть, и Божество. Имеющие одну и ту же славу имеют и все остальное одно и то же.

Стих 28. Аминь глаголю вам, (яко) суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят Сына Человеческаго грядуща во Царствии Своем.[731] Сказав о Себе, что придет во славе, дориносимый и сопровождаемый Ангелами, и зная, что ученики не доверяют этим словам, подтверждает их, присоединив, что немного спустя некоторые увидят Его славу, — которую Он здесь назвал Царством. Указывал Он этим на сияние Своего Преображения, которое должен был вскоре показать Петру, Иакову и Иоанну. О них и сказал: нецыи от зде стоящих. Царством же Своим, или славою Своею — назвал то сияние, с которым впоследствии должен придти, когда воздаст каждому по делам его.

Глава 17
Преображение Господне

Стих 1. И по днех шестих поят Иисус Петра и Иакова и Иоанна брата его…[732] Лука (9, 28) говорит: бысть же по словесех сих яко дний осмь, и, однако, не противоречит. Он причислил сюда и тот день, в который Христос говорил выше сказанное ученикам, и тот, в который Он взял их; Матфей же, пропустив оба эти дня, исчислил только дни, заключенные между ними. Почему взял только трех этих, и не только теперь, но часто и в другое время, как это впоследствии мы найдем? Потому что они превосходили других учеников: Петр — тем, что сильно любил Его, вследствие горячей веры, Иоанн — тем, что был сильно любим Христом, вследствие превосходства добродетелей; Иаков — тем, что был ненавистен иудеям, так что Ирод, убив его впоследствии, оказал иудеям большую милость… Смотри, как Матфей не умолчал о тех, которые были предпочтены ему. Это же во многих местах делает и Иоанн, записывая по любви к справедливости преимущественные похвалы Петру. Лик апостольский был чужд зависти. — Почему же Христос, говоря: суть нецыи от зде стоящих, скрыл имена их? Чтобы не огорчать других; и чтобы те не скорбели, думая, что они, как недостойные, пренебрежены.

Стих 1. И возведе их на гору высоку едины.[733] Лука (9, 28) же говорит, что Он взял их и взошел на гору помолиться.

Стих 2. И преобразися пред ними и просветися лице Его яко солнце, ризы же Его быши белы яко свет.[734] Возвел их на высокую гору, чтобы не быть видимым для всех других; потому и прибавил — едины (ничего Он не делал для славы, а все для пользы), и чтобы мы знали, что должно возвышаться от земной низости тому, кто должен удостоиться Божественного созерцания. Преобразился так, что тело осталось, конечно, при своей собственной фигуре, но в нем отчасти открылось Божественное сияние и осветило лицо Его, и вид Его переменился на еще более Богоподобный. Преобразился пред ними, чтобы они, видя, как Он преобразился, не считали Его другим, и чтобы узнали, как легко Он может делать то, чего желает. Просияло лице Его как солнце, т. е. так показалось им. Сияние это было сильнее солнца, какое-то Божественное и неизреченное. Ризы же Его сделались белыми как свет, так как сияние это разлилось и на них.

Итак, если и кто-либо из вас возлюбит Иисуса, как Петр, или будет возлюблен Им, как Иоанн, или же тягостен врагам Его, как Иаков (а враги Его — демоны), тот возведется на высокую гору, т. е. на высоту знания, и узрит славу Его, насколько возможно человеку: разумею — тайны, от многих скрытые и невидимые. Не будет неуместным сказать, что лицо Иисуса — это смысл Его речей, а одежды — слововыражения этих речей, которыми покрыт смысл как одеждою. Это лицо Его светло и просвещает взирающих на Него, и эти одежды Его также белы, не имея в себе ничего темного и неясного.

Стих 3. И се, явистася им Моисей и Илиа, с Ним глаголюща.[735] По многим причинам поставил подле Себя Моисея и Илию. Так как одни из народа говорили, что Он — Иоанн Креститель, другие — что Илия, третьи — что Иеремия или один из древних пророков, то и поставил пред Собою, как рабов, самых замечательных из процветавших в Ветхом Завете пророков, чтобы была видна средина между ними, и то, насколько Он их превосходит. Вот это одна причина.

Другая причина. Так как Его обвиняли в преступлении закона, говоря: несть Сей от Бога Человек, яко субботу не хранит (Ин. 9, 16), и затем называли Его хулителем и присваивающим Себе славу Божию, говоря: о добре деле камение не мещем на Тя, но о хуле, яко Ты, человек сый, твориши Себе Бога (Ин. 10, 33),[736] — то Он поставил подле Себя — Моисея, чтобы показать, что ни в каком случае законодатель не предстал бы пред Ним в образе раба, если бы Он был законопреступник, а Илию, чтобы показать, что если бы Он был богохульник и присваивал бы Себе славу Божию, то пред богопротивным никогда бы не предстал как раб тот, кто всегда ревновал о славе Божией. Третья причина — та, чтобы знали, что Он — Господь смерти и жизни (так как Моисей умер, а Илия остался в живых), и чтобы ученики, впоследствии видя Его умирающим, считали это страдание добровольным и сообразили, что Господь смерти и жизни не мог умереть против воли. Можно присоединить и еще иную причину, что Господь поставил здесь их ради учеников, чтобы возбудить к подражанию им. Моисей был косноязычен, а Илия — совсем необразован, оба были бедны и одинаково смелы против властителей: Моисей против фараона, а Илия против Ахава. От нечестивых людей, которым оказывали благодеяния, они претерпели много бед, и, однако, не переставали заботиться о них. Моисею они должны были подражать в незлобии, Илии — в ревности к Богу, а им обоим — в умении управлять народом и в перенесении трудов. Тысячекратно они готовы были умереть, насколько это было в их власти, за угодивших Богу и за вверенный им народ и, погубив свои души, нашли их. Беседовали с Ним, показывая, что данный Моисеем закон и пророческое слово согласно предсказывали о Его смерти, первый — образами жертвы, а второй — различными пророчествами. Лука говорит (3, 31), что также Моисей и Илия явились во славе, или сиянии, чтобы мы знали, что все жившие по Богу участвуют в Божественной славе. О чем они беседовали? — об этом опять сказал Лука (9, 31), свидетельствуя, что они говорили об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме, — называя исходом — исход из этой жизни. Некоторые же книги[737] пишут не ε ξοδον — исход, но δοξαν славу, так как славою называется самый крест. Для всех других он был бесчестен, как наказание за великие преступления, — для одного только Христа он сделался славою, как награда за Его великую любовь к нам. Ибо кто, имеющий благодарное сердце, не прославит Его, слыша, что Он претерпел ради нашего спасения такого рода бесчестие, будучи достойным всякой почести. Есть и другое основание, по которому крест называется славою Его, — которое мы приведем в свое время. Итак, Моисей и Илия беседовали об исходе Его или же о славе Его, т. е. о кресте, — как Он должен быть распят. Следует также спросить, откуда ученики после стольких лет узнали Моисея и Илию, так как у евреев не было изображений на досках. На это скажем, что некоторые из древних евреев оставили для потомков образы замечательных мужей в книгах, так что читающие узнали их. Вероятно, что помнили их образы и по преданию живым словом. А может быть, апостолы узнали их и по Божественному Откровению. Или еще иначе. Моисей и Илия явились около Христа, показывая, что тайны закона и пророков сводятся к одному Христу и указывают на все то, что относится к Нему.

Стих 4. Отвещав же Петр рече (ко) Иисусови: Господи, добро есть нам зде быти: аще хощеши, сотворим зде три сени, Тебе едину, и Моисеови едину, и едину Илии.[738] Сильно любя Учителя и не желая, чтобы Он ушел в Иерусалим, чтобы там пострадать, как Он предсказал, Петр, однако, не смеет прямо отклонять Его, чтобы опять не заслужить упрека, но советует остаться здесь, так как видит, что гора вполне безопасна, как неизвестная злоумышляющим против Него, и так как знает, что Моисей и Илия могут защитить Его: первый победил весьма много народов, а второй низвел с неба огонь на пятидесятиначальников. Сказав: добро есть нам зде быти и зная, что сказал худо, выразив только свое мнение, прибавил: аще хощеши, сотворим зде три сени, Тебе едину, и Моисеови едину, и едину Илии. Что ты говоришь, Петр? Немного прежде ты исповедал Его истинным Сыном Божиим, а теперь, поставляя Владыку между рабами, надеешься, что Он будет охранен ими? Смотри, как еще несовершенны были ученики до крестных страданий. Петр тогда испытывал двоякого рода душевное волнение: с одной стороны, страх за Учителя, с другой — необычайное это видение поразили и удивили его, и он проговорил это, сам не зная, что говорит, как сказал Лука (9, 33), т. е. говорил необдуманно. Марк (9, 6) сказал: не ведяше бо, что рещи, т. е. не знал, что другое сказать ему лучшее. Затем он присоединил и причину, говоря: потому что они были в страхе. А Лука (9, 32) написал, что они были отягчены сном. Они были в страхе — потому что увидели образ выше человеческого; были отягчены сном, или вернее — обмороком, от сияния. Хотя тогда была не ночь, а день, однако чрезмерное сияние затемнило их глаза и помрачило ум, до тех пор пока они, совершенно пробудившись, как сказал Лука (9, 32), или придя в себя из такого обморока, не увидели, насколько могли, славу Его. Поэтому-то Петр, не придя еще в себя, сказал необдуманно. Три кущи можно понимать как три пути ко спасению — путь деятельности, созерцания и богословия. Образцом деятельности был Илия — муж смелый и благоразумный, — созерцания — Моисей, как законодатель и судия, — богословия — Христос, как во всем совершенный. Это — кущи, по сравнению с будущими покоями, несравненно лучшими.

Стих 5. Еще (же) ему глаголющу, се, облак светел осени их: и се, глас из облака…[739] Облако и голос подтверждают, что это голос Божий. Они знали, что Бог носится на облаках: полагаяй, говорит Писание (Пс. 103, 3), облаки на восхождение Свое,[740] и многое в таком же роде оно имеет. Смотри: когда угрожает, полагает около себя темное облако, как на Синае, — а теперь, желая научить, полагает светлое…

Стих 5. Глаголя: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, о Немже благоволих…[741] Это же сказал Отец с неба, когда крестился Спаситель (Мф. 3 гл.); но там ради присутствовавшего народа, а здесь преимущественно ради Петра. Голос Отца как бы так говорил: Чего ты, Петр, боишься за Иисуса? Он Сын Мой; и не просто Сын, подобно тем, которые делаются сынами Моими чрез добродетель, но Возлюбленный, или Избранный, как Единородный, и — мало того — Такой, в Котором Мое благоволение, т. е. в Котором Я почиваю и Которым доволен, как единомышленным и равным Мне. Поэтому не бойся за Него; сколько бы ты ни любил Его, ты все-таки не любишь столько, сколько — Я. У Меня троякое побуждение любить Его: Я люблю Его как Сына, как Возлюбленного и как доставляющего Мне покой и довольство. Итак, если ты не полагаешься на Его силу, то положись на Мою. Никто столь любимого не оставляет без разумной причины.

Стих 5. Того послушайте. Повинуйтесь Ему, слушайте Его, если Он что-либо или скажет, или сделает. Поэтому если даже пожелает быть распятым, никто Ему пусть не препятствует, потому что вы не знаете тайны Его Домостроительства. Все, что Он ни говорит или делает, говорит и делает по Моей воле. Итак, слушайте Его, оставив закон Моисеев и пророческие тайноводства, потому что Христос есть исполнение закона и пророков, и все это уже исполнилось, как относящееся только к Нему одному.

Стих 6. И слышавше ученицы падоша ницы и убояшася зело.[742] Но и прежде на Иордане был такой же голос и после опять, когда и гром был, как говорили (Ин. 12, 29), но никто не испытывал ничего подобного. Почему же теперь они пали на лица свои? Необычайная высота, совершенная уединенность места, глубокое молчание, кроме того — полное ужаса самое Преображение, воссиявший чистый свет, вдруг распростершееся сверху их облако и раздавшийся над ними голос, — все это поразило их и привело в сильный трепет. Можно и иначе сказать: пали на лица свои, т. е. поклонились.

Стих 7. И приступль Иисус прикоснуся их и рече: востаните и не бойтеся.[743] Сжалился над их слабостью и скоро разрешил их страх.

Стих 8. Возведше же очи свои, ни когоже видеша, токмо Иисуса единаго.[744] Чтобы они были убеждены, что голос был о Нем, является им Сам один.

Стих 9. И сходящым им с горы, заповеда им Иисус, глаголя: ни комуже поведите видения, дондеже Сын Человеческий из мертвых воскреснет.[745] Чем более говорили бы о Нем, тем труднее для многих было бы верить этому. Поэтому повелевает скрыть от них это видение, потому что сами они не будут в состоянии убедить и иудеи еще более ожесточатся.

Стих 10. И вопросиша Его ученицы Его, глаголюше: что убо книжницы. глаголют, яко Илии подобает приити прежде…[746] Вполне убежденные в Божестве Его и исповеданием Петра, и Преображением, и голосом с неба, спрашивают: если Ты Христос, то почему книжники говорят, что прежде Христа должен прийти Илия? Как же он не пришел прежде Тебя? Так спросили ученики. Нужно знать, что Писание говорит о двух Пришествиях Христа, о совершившемся уже и о будущем. О том и другом учил и апостол Павел, говоря о первом: явися, — говорит, — бо благодать Божия спасителная (Тит. 2, 11); о втором: ждуще блаженного упования и явления великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа (Тит. 2,13). Предтечею первого был Иоанн, а предтечею второго будет Илия, о котором говорит пророк Малахия (4; 5, 6): послю вам Илию Фесвитянина,… иже устроит сердце отца к сыну, т. е. который обратит сердца тогдашних иудеев к апостолам, чтобы они повиновались учению их и уверовали во Христа: потому что отцы апостолов — это иудеи. Но книжники, сливая оба Пришествия в одно и соединяя первое со вторым, учили народ только о втором, и потому они не принимали Христа, говоря, что прежде должен прийти Илия, а потом Христос. А теперь Христос ясно учит о двух Пришествиях. Обрати внимание:

Стих 11-12. Иисус же отвещав рече им: Илиа убо приидет прежде и устроит вся: глаголю же вам, яко Илиа уже прииде, и не познаша его…[747] Илия первый, или Фесвитянин, еще не пришел; он придет около второго Моего Пришествия и устроит всякого, кто поверит ему, т. е. обратит сердце отца к сыну, как говорит пророк Малахия. Но Я говорю вам, что Илия второй, или Креститель, уже пришел пред этим первым Моим Пришествием, как говорят Писания. И книжники не знали, что и он — Илия, потому что был предтечей, — они не узнали его, так как худо разумеют Писания.

Стих 12. Но сотвориша о нем, елика восхотеша…,[748] разумеется — приверженцы Ирода, так как они много сделали ему: ввергли в темницу, обезглавили и принесли голову его на блюде.

Стих 12. Тако и Сын Человеческий имать пострадати от них…,[749] так и Он, потому что также не узнали, что Он — Христос, — не узнали по злонамеренности. Но если теперь евреи не поверили Христу, то почему же тогда поверят Илии? потому что они признают его и будут знать, что о нем предсказал Малахия; кроме того, столь великий промежуток времени и такая сила проповеди смягчит ожесточение сердец их.

Стих 13. Тогда разумеша ученицы, яко о Иоанне Крестители рече им,[750] потому что говорил им еще прежде (Мф. 11, 14), что он есть долженствующий прийти Илия.

Исцеление бесноватого

Стих 14-15. И пришедшым им к народу, приступи к Нему человек, кланяяся Ему и глаголя: Господи, помилуй сына моего, яко на новы месяцы беснуется и зле страждет…[751] О лунатизме с физиологической стороны сказано уже в четвертой главе, а теперь скажем точнее, что некоторые демоны в нападениях своих на людей наблюдали известные времена луны, и именно тогда нападали на них, чтобы причиною несчастья казалась луна и поэтому был поносим Творец ее.

Стих 15. Множицею бо падает во огнь и множицею в воду…,[752] так что если бы и тогда сила Божия не удержала беса, то он давно погубил бы его. Марк же (9; 17-25) говорит, что беснование это было соединено с глухотой и немотой; но не потому что он был по природе таким, а потому что бесы связали язык и слух бесноватого.

Стих 16. И приведох его ко учеником Твоим, и не возмогоша его изцелити.[753] Не могли по причине неверия приведшего. Хотя он и привел его, однако не веровал несомненно тому, что они могут изгнать беса. Это ясно видно и из слов Христа: о, роде неверный, — и из слов праведного: аще что можеши, помози нам (Мк. 9, 22), — и из вопроса Христа приведшему: аще что можеши веровати, — и из ответа сего последнего: верую, Господи: помози моему неверию (Мк. 9, 24). Марк рассказал об этом подробнее.

Стих 17. Отвещав же Иисус рече: О, роде неверный и развращенный…[754] Высказывает такое общее порицание по причине равного же неверия со стороны множества иудеев, которые, однако, видели много таких же чудес, совершенных не только Им, но и учениками. Развращенный, т. е. коварный, неправильно понимающий.

Стих 17. Доколе буду с вами; доколе терплю вам…[755] негодует и желает смерти, так как по своему недоверию они не исцелимы.

Стих 17. Приведите Ми его семо.[756] Чтобы и Самому не показаться бессильным, изгоняет беса. Привести же бесноватого приказал, чтобы стала очевидною Его сила и тем, которые считали Его бессильным.

Стих 18. И запрети ему Иисус…,[757] т. е. повелел. Марк (9, 25) и Лука (9, 42) говорят, что Он повелел духу нечистому. Повелел обоим, — бесноватому — быть в здравом уме, а демону — удалиться.

Стих 18. И изыде из него бес: и изцеле отрок от часа того.[758] Это — понятно. Немой и глухой демон обладает каждым, кто не говорит и не слушает Божественных изречений и Писаний. Его ввергает демон иногда в огонь гнева и похоти, а иногда в волнующуюся воду других страстей.

Стих 19-20. Тогда приступльше ученицы ко Иисусу на едине, реша: почто мы не возмогохом изгнати его; Иисус же рече им: за неверствие ваше…[759] Марк (9, 28) сказал, что они спросили, когда Христос вошел в дом. Спросили из опасения, не потеряли ли они полученной ими власти над нечистыми духами. Пред народом Христос осудил неверие приведшего, а наедине порицает неверие учеников. Усомнившись прежде попытки в том, что они могут исцелить страждущего, хотя прежде исцеляли многих других, они после попытки не могли уже исцелить. Итак, мудро пред многими порицает неверие многих, а наедине — неверие Своих; и не следовало пред толпою срамить учителей вселенной.

Стих 20. Аминь бо глаголю вам: аще имате веру яко зерно горушно, речете горе сей: прейди отсюду тамо, и прейдет…[760] Говорит не о вере в то, что Он Сам — Бог, а в то, что Он творил чудеса. Говорит: Если вы будете иметь такую деятельную, сильную и горячую веру, как горчичное зерно (а оно обладает такими качествами), веруя без всякого колебания тому, что будете творить чудеса, то будете иметь столь великую силу, что будете переставлять даже горы, если пожелаете. Иметь столь великую веру представляется делом легким, но оно также и весьма высоко. Оно рождается из дерзновения к Богу, — а такое дерзновение, в свою очередь, — из богоугодности. Но необходима сильная борьба для того, чтобы приобрести чрез богоугодность такое дерзновение к Богу, чтобы твердо веровать, что Он подаст все просимое. Просите, — сказано, — и дастся вам (Мф. 7, 7). Не удивляйся, если апостолы не двигали с места гор. Это было не потому, что они не могли. А потому что не желали, — так как не было нужды в этом. После них некоторые святые, которые стояли гораздо ниже их, по встретившейся необходимости, переставляли горы, согласно с ответом Господа. Горой можно назвать и диавола за высоту его самомнения, которого святые легко отдаляют от себя, когда желают.

Стих 20. И ничтоже невозможно будет вам.[761] Вы не только будете переставлять горы, но и ничего другого не будет для вас невозможного.

Стих 21. Сей же род не исходит, токмо молитвою и постом.[762] Род всех демонов изгоняется не иначе как молитвою и постом не только исцеляющего, но и страждущего, и даже больше — страждущего. Молитва весьма страшна демону; а более сильной и могущественной делает ее пост, не позволяя ни пресыщению ослаблять телесную крепость, ни происходящим из него парам повреждать мозг и омрачать ум. И когда тело обладает силою, и ум действует, не развлекаясь, тогда восходит молитва сильнее огня и страшнее всего. Поэтому пост и молитву должно всегда соединять.

Стих 22-23. Живушым же им в Галилеи, рече им Иисус: предан имать быти Сын Человеческий в руце человеком, и убиют Его, и в третий день востанет. И скорбни быша зело.[763] Постоянно предсказывает ученикам о том, что будет убит, для того, чтобы они легко перенесли этот факт, приготовившись постоянным напоминанием о нем, и — одним словом — по той причине, которую мы передали в 16-й главе. Итак, смотри: хотя там Петр был порицаем и после этого Отец повелел слушать Его, хотя Он обещал даже Воскресение после трех дней, однако они не могли этого снести, но опечалились, и не как-либо, а сильно. Произошло же это вследствие того, что они не понимали смысла сказанного, как засвидетельствовали Марк (9, 32) и Лука (9, 45). Первый сказал: они же не разумеваху глагола и бояхуся Его вопросити, а второй: бе бо прикровен от них, да не ощутят его.[764] По Божественному Домостроительству смысл этих слов скрывался от них, как еще не совершенных и не могущих проникнуть в сверхъестественую истину его. Но если они не понимали этого, то как же они сильно опечалились? Не вполне понимали, — но о смерти Его знали, так как весьма часто слышали о ней, и о ней-то сильно печалились. О Воскресении же, хотя также часто слышали, однако не могли понять, что это за Воскресение. Марк говорит (9, 10) между прочим, что они спрашивали друг друга, что значит воскреснуть из мертвых. Они предполагали, что и это — какая-нибудь притча. Только после Воскресения Господь отверз им ум к уразумению Писаний (Лк. 24,45).

Стих 24-25. Пришедшым же им в Капернаум, приступиша приемлющии дидрахмы к Петровы и реша: Учитель ваш не даст ли дидрахмы; Глагола: ей.[765] Еврейские первенцы вносили каждый ежегодно дидрахму из благодарности Богу за то, что Он некогда погубил египетских первенцев. Хотя и Христос был первенец, однако собиратели постеснялись войти к Нему, так как воздавали Ему уважение за чудеса; но они приходят к Петру, важнейшему из учеников, и не требуют насильно, а скромно спрашивают. Дидрахма — это род денег.

Стих 25. И егда вниде в дом, предвари его Иисус, глаголя: что ти мнится, Симоне; царие земстии от киих приемлют дани или кинсон; от своих ли сынов, или от чужих?[766] Прежде чем Петр сказал относительно дидрахмы, Христос предупредил его, показывая этим, что Он не нуждается в чужом наставлении, так как знает не только то, о чей говорят, но и что думают. Самим примером показывает, что будучи истинным Сыном Божиим, Он не должен платить Отцу дидрахмы, потому что цари не от собственных детей, а от чужих берут дани (τελη) или кинсон (κηνσον censum). Словами τελος и κηνσος обозначается одно и то же: τελος у греков, а κηνσος (census) у римлян.

Стих 26. Глагола Ему Петр: от чужих. Рече ему Иисус: убо свободни суть сынове,[767] свободны от того, чтобы вносить дань, или кинсон.

Стих 27. Но да не соблазним их, шед на море, верзи удицу, и, юже прежде имеши рыбу, возми: и отверз уста ей, обрящеши статир: той взем даждь им за Мя и за ся.[768] Показав прежде, что Он Сам не должен платить дани по Своему Божеству, повелевает, однако, дать по Своему человечеству, чтобы они не соблазнились тем, будто Он бесчестит Бога, не желая и Сам дать дидрахму. Из моря повелел достать, показывая этим, что будучи Богом всего, повелевает и морю, которое, повинуясь Его повелению, посылает рыбу, приносящую дань за Господа; и не только за Него одного, но и за первого из Его учеников, так как Петр также был первенцем. И прежде различным образом Он показывал это, — когда укротил бурю и когда ходил по морю, как по суше. Это же и теперь показывает иным способом, везде обнаруживая подчинение его. Статир также род денег, равняющийся двум дидрахмам. Смотри, как теперь Он не желает соблазнить иудеев, — а в другом месте Он пренебрег соблазном фарисеев, когда говорит о пище. Этим показывает, что иногда нужно остерегаться соблазна, а иногда — пренебрегать им, но делать то и другое с рассуждением. Вообще, нужно пренебрегать соблазном в том, что говорится или делается по заповеди Божией, а в том, что делается по нашему произволению, следует избегать соблазна, как заповедал Василий Великий.

Глава 18
Учение Иисуса Христа о том, кто больше в Царстве Небесном, и о соблазнах

Стих 1. В той час приступиша ученицы ко Иисусу, глаголюще: кто убо болий есть в Царствии Небеснем.[769] Нечто человеческое испытывали тогда ученики. Видя, что Петр предпочтен, — хотя и Иаков был старше и некоторые другие, но ничего такого Христос не сказал о них, — они скорбели, и, однако, стыдились признаться в своем чувстве, а спрашивают Учителя неопределенно: кто из них больше? И не одно только это чувство испытывали ученики, но и многие другие. Еще прежде Господь назвал его блаженным и многое ему обещал; и в другое время, видя дерзновение Петра, ученики возревновали: Марк (9, 34) говорит, что сначала они между собою рассуждали, кто больше; с ним согласен и Лука (9, 46). Прежде, чем пришли к Петру собирающие дидрахмы, они рассуждали об этом же на пути; а придя в Капернаум, где подошли к Петру эти собиратели, и видя, что он опять предпочтен, еще больше были возбуждены, — и тогда именно спросили. По-видимому, они спрашивали о том, о чем знали уже; но на самом деле не так. На основании того, что они видели, они знали только, что Петр предпочитался им на земле; но они хотели знать, будет ли он пользоваться большею честью и на небе. Тогда они негодовали на это, но впоследствии, сделавшись совершенными, они взаимно друг другу уступали первенство.

Стих 2. И призвав Иисус отроча, постави е посреди их.[770] Марк (9, 36) говорит: и объем е, рече им, а Лука (9, 47): постави е у Себе.[771] Все это было: прежде всего поставил его посреди них, затем — подле Себя, и потом обнял его. Примером дитяти желает потушить их страсть.

Стих 3. И рече: аминь глаголю вам, аще не обратитеся и будете яко дети, не внидете в Царство Небесное.[772] Вы спрашиваете Меня о первенстве в Царстве Небесном; а Я говорю вам, что если вы не обратитесь от лукавства к незлобию, и не сделаетесь невинными, как дети, совсем не войдете в него. Дитя — просто, беззаботно, не тщеславно, скромно, оно не имеет зависти, ревности, желания первенствовать, и вообще свободно от всяких страстей собственной воли, не вследствие подвига, но вследствие природной простоты. Итак, если кто укротит страсти своей воли, тот будет — как дитя, приобретая подвигом то, что дети имеют по природной своей чистоте.

Стих 4. Иже убо смирится яко отроча сие, той есть болий во Царствии Небеснем…,[773] всякий, кто по своей воле в значительной степени смирится, как смиряется дитя не по своей воле. Нужно подражать дитяти, которое, имея, как сказано, много добродетелей, не гордится ни одною из них.

Стих 5. И иже аще приимет отроча таково во имя Мое, Мене приемлет…,[774] и всякий, кто примет одно такое дитя, какое я сказал, или — одного какого-либо человека, ставшего таким, как это дитя, т. е. смиренного, простого и уничиженного. Во имя Мое, т. е. ради Меня, ради того, что такой человек есть Мой. Смотри, как Он любит такого. Принимающий его, говорит, принимает Меня. Марк (9, 37) же присоединил: и иже Мене приемлет, не Мене приемлет, но Пославшаго Мя. Смысл всех этих слов такой: всякий, кто примет сделавшегося таким, как дитя, чрез него принимает и Меня, а чрез Меня — и пославшего Меня Отца. Отец присваивает Себе честь, принадлежащую Мне, а Я — принадлежащую тому, кто сделается таким, как дитя. Итак, какое же блаженство может быть больше того, когда кто-либо принимает Блаженную Троицу? Если он принимает Сына и Отца, то, конечно, принимает и Святого Духа, потому что Блаженная Троица — нераздельна. Но тогда еще не время было учить о Святом Духе. Что касается прибавки: не Мене приемлет, то это — особенность речи. И мы часто говорим по привычке: что ты делаешь для меня, не для меня делаешь, а для Бога. Поэтому Лука (9, 48), поставив все остальное, это пропустил, как идиоматизм речи.[775]

Стих 6. А иже аще соблазнит единого малых сих верующих в Мя, уне есть ему, да обесится жернов оселский на выи его, и потонет в пучине морстей.[776] Соблазном здесь называет бесчестие. Итак, говорит: подобно тому как оказывающие честь таковым, принимая их ради Меня, удостаиваются великого блаженства, — так и причиняющие им бесчестие, презирая их, понесут тяжкое наказание. Одного из малых сих, т. е. малых с виду, простых. Говорит здесь о тех, которые становятся такими, как дети. Говоря же, что лучше ему понести тяжкое наказание здесь, показывает, что в будущем веке он потерпит более тяжкое.

Стих 7. Горе миру от соблазн…[777] Предсказывает будущий вред от соблазнов, чтобы, ожидая их, не только одни апостолы, но и все вообще люди бодрствовали всегда. Миром называет живущих в мире, а соблазнами — препятствия к хорошей жизни. Оплакивает мир по причине соблазнов, так как он должен много пострадать от них.

Стих 7. Нужда бо есть приити соблазном…[778] Поэтому-то некоторые говорят: если необходимо прийти соблазнам, то необходимо и грешить, а если необходимо грешить, то несправедливо грешники терпят наказание, так как то, что происходит по необходимости, не подлежит ответственности. Таким мы скажем: прийти соблазнам было необходимо, как необходимо и быть демонам, но нет необходимости людям добродетельным соблазняться, так как они имеют свободную волю. Поэтому не от нас зависит то, что приходят соблазны, но всецело зависит от нас то, что мы соблазняемся. Итак, Христос, зная, что вообще придут соблазны, предсказывает о них, чтобы мы остерегались, как уже сказано; и, однако, не потому они придут, что Он предсказал, но потому Он и предсказал, что они придут.

Стих 7. Обаче горе человеку тому, имже соблазн приходит.[779] Соблазн сеется диаволом, но воспринимается, питается и взращивается человеком, имеющим дурную и испорченную волю, о котором Христос здесь и сетует, как о слуге диавола. Затем научает и тому, каким образом нам избегать соблазнов.

Стих 8. Аще ли рука твоя или нога твоя соблажняет тя, отсецы ю и верзи от себе: добрейше ти есть внити в живот хрому или бедну, неже две руце и две нозе имущу ввержену быти во огнь вечный.[780] Не о членах тела говорит этим, но о родных, знакомых и друзьях, которые служат нам вместо членов, — как мы обстоятельнее изъяснили это в пятой главе. В ней сказано то же; поэтому найди там и изъяснение. Но там была речь о страсти, а здесь о всякого рода вреде. Бедным здесь называет безрукого.

Стих 9. И аще око твое соблажняет тя, изми е и верзи от себе: добрейше ти есть со единем оком в живот внити, неже две оце имущу ввержену быти в геенну огненную.[781] Сказано и об этом в той же главе, и излишне было бы повторять. Действительно, нет ничего настолько вредного, как сообщество с злыми. Если мы часто отсекаем и некоторые из своих членов, когда они и сами остаются неизлечимыми и другие заражают, то гораздо более необходимо это по отношению к родным, знакомым и друзьям, когда они служат для нас соблазном или препятствием к хорошей жизни. Лучше без них спастись, чем с ними погибнуть. Дав совет избегать злых, повелевает почитать добрых. Говорит:

Стих 10. Блюдите, да не презрите единаго (от) малых сих…,[782] т. е. таких, которые людям кажутся малыми по своей простоте, но Богу — великими по своей добродетели. Конечно, если не должно презирать одного из них, то очевидно, что не должно и двух, и более. Затем Он представляет их достойными уважения и в другом отношении.

Стих 10. Глаголю бо вам, яко Ангели их на небесех выну видят лице Отца Моего Небеснаго.[783] Отсюда видно, что люди праведные имеют Ангелов хранителей; ибо Давид говорит: ополчится Ангел Господень окрест боящихся Его, и избавит их (Пс. 33, 8).[784] А тех, которых охраняют Ангелы, имеющие пред Богом такое дерзновение, что всегда созерцают на небе Бога, — тех, конечно, не должно презирать, если не ради их собственной добродетели, то, по крайней мере, ради их хранителей. Лице Отца Моего, т. е. Отца Моего (Видят Его не так, как Он есть по Своей сущности, но насколько им возможно. Бога, — говорит, — никтоже виде нигдеже (Ин. 1, 18), не только телесная тварь, но и бестелесная). Далее представляет и другую основательную причину, почему не должно их презирать.

Стих 11. Прииде бо Сын Человеческий (взыскати и) спасти погибшаго.[785] Пришел Я, говорит, в мир, или вочеловечился, чтобы спасти тех, которые погибли прежде. И если Я так заботился, то каким образом вы будете презирать их? Затем предлагает и притчу, которая показывает величие Его любви.

Притча о заблудшей овце

Стих 12. Что вам мнится; Аще будет некоему человеку сто овец, и заблудит едина от них: не оставит ли девятьдесят и девять в горах и шед ищет заблуждшия.[786] Человеком называет Себя Самого, а стами овцами — всю разумную тварь Ангелов и людей; овцами, потому что они подчинены и пасутся Им, а стами — по причине совершенства видов этих разумных тварей: их столько, сколько нужно. Число сто Он обыкновенно употребляет для обозначения совершенства, как напр. и о земле, приносящей плод во сто крат, как сказано в тринадцатой главе. Заблудившаяся овца это человеческий род, отделившийся от стада Божия и последовавший за коварными демонами. Горы, по мнению одних, — это небо, по причине его высоты, на котором Господь оставил другие виды (разумной твари), а по мнению других — земля, потому что на ней любят пребывать дикие демоны, как на горах звери, и потому что она приносит не добрый плод, радующий всеблагого нашего Владыку, а дикий, доставляющий удовольствие дикому сатане. К этим-то демонам Он и пошел, чтобы найти заблудившуюся овцу. Если человек не презирает заблуждающейся неразумной овцы, хотя имеет много незаблудившихся, то тем более не презирает разумной овцы Бог, милосердие Которого по отношению к милосердию человеческому ведь то же, что целое море по отношению к капле воды.

Стих 13. И аще будет обрести ю, аминь глаголю вам, яко радуется о ней паче, неже о девятидесятих и девяти не заблуждших.[787] Мы не столько радуемся тому, чем владеем безопасно, сколько тому, что мы приобрели после потери. Владея первым всегда, мы не ощущаем столь великой радости, но потеряв второе и сильно опечалившись происшедшим отсюда вредом, мы, найдя потом, сильно радуемся, как бы получив какую-нибудь прибыль.

Стих 14. Тако несть воля пред Отцем вашим Небесным, да погибнет един от малых сих.[788] Так, как научила притча. Отцом учеников называет Самого Себя, не только как их Учителя, но и как Творца. Нужно знать, что Отцом учеников Он иногда называет Своего Отца, а иногда — Себя. Пред Отцем вашим — вместо: в Отце вашем; это выражение тоже есть идиоматизм. Но почему Он не дал признака, по которому мы могли бы отличать этих малых? Чтобы, не зная достойного, мы не презирали никого, но заботились обо всех.

Стих 15. Аще же согрешит к тебе брат твой, иди и обличи его между тобою и тем единем.[789] Окончив Свою сильную речь против соблазняющих и отовсюду их устрашив, переходит и к соблазняемым и повелевает им не пренебрегать соблазняющими. Братом называет единоплеменника и единоверца. Так как соблазнивший неохотно придет для оправдания, краснея и стыдясь соблазненного, то и посылает к нему этого последнего. Пойди, говорит, и обличи его, т. е. напомни ему, что он тебя соблазнил, докажи ему, что он тебя обидел, но только по-братски и с желанием исправить его, а не враждебно и с желанием порицать. И чтобы это обличение легче было принято, советует, чтобы оно происходило только между двумя, чтобы обличенный публично не сделался еще наглее и неисправимее.

Стих 15. Аще тебе послушает, приобрел еси брата твоего.[790] Если он послушает твоих увещаний, раскается и осудит самого себя, то ты получил великую прибыль, именно — самого брата своего, член свой. Прежде ты потерял его, отторгнувшегося было вследствие соблазна от братского общения, что для истинных братьев составляет большую потерю.

Стих 16. Аще ли тебе не послушает, поими с собою еще единаго или два, да при устех двою или триех свидетелей станет всяк глагол.[791] Так как ты один не мог уврачевать, то возьми с собою еще немногих, — чтобы опять-таки он не ожесточился еще более, думая, что изобличен всенародно, — а одного или двух помощников для того, чтобы в том случае, когда он не смягчится, они были свидетелями твоей кротости и его жестокости, чтобы по положению древнего закона при устах, или устами, двух или трех свидетелей стало, или подтвердилось, всякое слово, т. е. что ты со своей стороны сделал все и ничего не опустил, придя сперва к нему сам один, а после взяв с собою и других.

Стих 17. Аще же не послушает их, повеждь Церкви.[792] Церковью здесь называет предстоятелей Церкви верующих. Открой им все, относящееся к нему. Может быть, они убедят его, уважающего достоинство их.

Стих 17. Аще же и Церковь преслушает, буди тебе якоже язычник и мытарь.[793] Прекрати с ним после этого всякое общение, как с неисцелимым. К неверующим язычникам присоединил и мытарей по причине их любостяжания, корыстолюбия, бесчувственности и несправедливости. Итак, послушаем же мы, подверженные такого рода страстям. Смотри, какое старание Он заповедует прилагать для исправления соблазнивших нас; а мы не стараемся врачевать даже тех, которых мы сами соблазнили. Но что же? одно ли это наказание будет для неисцелимого? Нет; слушай, что дальше следует.

Стих 18. Аминь (бо) глаголю вам: елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси: и елика аще разрешите на земли, будут разрешена на небесех.[794] Повелев сказать, наконец, Церкви, т. е. предстоятелям Церкви, теперь направляет речь к ним, говоря: елика аще свяжете на земли и пр. Это Он сказал (гл. 16) и Петру; там найди и объяснение. Смысл этого изречения такой: всякое решение ваше на земле Бог утвердит на небе, отсечете ли вы неизлечимых от Церкви, или же раскаявшихся после опять примете. А этим Он угрожал не для того, чтобы это случилось, но для того, чтобы всякий, устрашенный и отсечением от Церкви, и определением Божиим, избежал бы этого. Для того Он и установил первый, второй и третий суд, и только после этого считал его достойным отвержения, чтобы, если он не послушает первого суда, то покорился бы второму, — а если презрит этот, страшился бы третьего, — а если не уважит и этого, то ужаснулся бы страшного отсечения и еще более страшного высшего суда, и все-таки исправился бы.

Стих 19. Паки аминь глаголю вам, яко аще два от вас совещаета на земли о всяцей вещи, еяже аще просита, будет има от Отца Моего, Иже на небесех.[795] О, как много Он заботится о любви, повторяя в разных местах Евангелия речь о ней. И теперь, высказав сильные угрозы соблазняющим и неисправляющимся, несмотря на старания самих соблазненных, высказывает опять великие обещания любящим, то угрозами, то обещаниями собирая христиан к любви. Итак, говорит: если двое из вас, конечно, живущие в любви, согласятся просить у Бога чего-либо, то будут услышаны; если двое, то тем более многие. Но почему часто два какие-нибудь человека, живущие в любви и согласившиеся просить Бога о чем-либо, не бывают услышаны? Потому что они не подобны апостолам; а Спаситель не просто сказал: если двое согласятся, но аще два от вас, т. е. подобно вам добродетельные. Итак, они или не исполняют всего с своей стороны, или просят бесполезного, или приносят молитвы против оскорбившего, или молятся за недостойного, или вообще есть какая-либо другая причина, от которой зависит неуспех; но проводящие жизнь добродетельную, живущие в любви и согласившиеся просить тотчас получают, так как Обещавший лгать не может. Конечно, и один добродетельный человек, если попросит, будет услышан, — но не настолько, насколько двое согласившихся на это. Сказав: будет има от Отца Моего, далее показывает, что дает не только Отец, но и Он Сам. Поэтому и говорит затем:

Стих 20. Идеже бо еста два или трие собраны во имя Мое, ту есмь посреде их…,[796] во имя Мое, т. е. ради Меня, ради заповедей Моих, а не по какой-либо другой причине. Итак, где они соберутся по этой причине, там и Я посреди их, соединяющий и охраняющий их, и исполняющий их прошения. Не сказал: буду, но тотчас же есмь. Говорят же о Боге, что среди этих Он есть, а среди тех Его нет, не потому что Он ограничен (ибо Он не ограничивается никаким местом), но потому, что сила Его пребывает в людях достойных.

Стих 21. Тогда приступль к Нему Петр рече: Господи, колькраты аще согрешит в мя брат мой, и отпущу ли ему…[797] Так как Господь учил о любви и прощении обид, то любознательнейший Петр опять предлагает вопрос, не зная, что всегда должно прощать согрешающих.

Стих 21. До седмь крат.[798] Спрашивает об этом с преувеличением, думая показаться великодушнейшим. Но что же Христос?

Стих 22. Глагола ему Иисус: не глаголю тебе: до седмь крат, но до седмьдесят крат седмерицею.[799] Седмижды семьдесят раз, говорит Златоуст, не означает здесь определенного числа, а неопределенное, постоянно, всегда. Как тысяча раз (μυριακις) у греков значит часто, так и у евреев семь раз, — а тем более семьдесят раз; но еще более составленное из этих слов седмижды семьдесят раз. Так как мы бесконечно грешим против Бога, то Он повелел бесконечное число раз прощать согрешающим и против нас, но каждый раз кающимся. А того, кто не раскаивается, Он повелел после третьего увещания отвергнуть, как язычника и мытаря; ибо кто простит непросящему прощения!

Притча о царе, считающемся с рабами

Стих 23. Сего ради уподобися Царствие Небесное человеку царю, иже восхоте стязатися о словеси с рабы своими.[800] Почему? Потому что должно всегда прощать тому, кто всегда раскаивается. Царством Небесным здесь называет Самого Себя, как Небесного Царя, — как часто мы говорили. Стязатися о словеси, т. е. свести счеты с рабами Своими, или с людьми. Предлагает эту притчу, желая показать, что тот, кто не прощает согрешающего против него, лишает и себя милосердия Божия.

Стих 24. Наченшу же ему стязатися, приведоша ему единаго должника тмою талант.[801] Один этот должник был, конечно, раб. То, что у нас (греков) λιτρα (фунт) золота, у евреев — талант. Это самая высшая по цене монета, превышающая все остальные.

Стих 25. Не имущу же ему воздати, повеле и господь его продати, и жену его, и чада, и вся, елика имеяше, и отдати…,[802] уплатить совершенно долг. Однако не из жестокости повелел это, а из сострадания, чтобы устрашенный таким приговором он просил и получил прощение. Если бы он не с этою целью произнес такой приговор, то и умоляющему он не простил бы долга. Но почему он не простил до продажи имущества? Потому что, получив так легко прощение, он не испытал бы величия милости. Поэтому и поставил его в крайнюю нужду, чтобы впоследствии он мог вспомнить, какого сам избежал суждения, и, наученный собственным несчастьем, сам был сострадателен к своему должнику.

Стих 26-27. Пад убо раб той, кланяшеся ему, глаголя: господи, потерпи на мне, и вся ти воздам. Милосердовав же господь раба того, прости его и долг отпусти ему.[803] Великое человеколюбие! Тот просил только отсрочки, а он простил ему даже долг, и дал больше, чем тот просил. Обрати внимание на силу раскаяния и человеколюбие Господа. Раскаяние сделало то, что раб отпал от зла, потому что, твердо пребывая во зле, он не мог бы получить прощения, — а человеколюбие Божие совершенно простило долг, хотя раб просил не совершенного прощения, а только отсрочки. Итак, знай, что Бог дает даже больше, чем мы просим; столь велико человеколюбие Божие. Так что повеление продать раба со всем, что ему принадлежало, — только по видимому жестоко: Он сказал это не по жестокости, а чтобы устрашить раба и убедить его прибегнуть к мольбе и призыванию на помощь.

Стих 28. Изшед же раб той, обрете единаго (от) клеврет своих, иже бе должен ему стом пенязь: и ем его давляше, глаголя: отдаждь ми, имже (ми) еси должен.[804] Видел ты человеколюбие владыки, посмотри и на бесчеловечие раба. Выйдя, он тотчас же, когда не прошло даже несколько времени, показал свою жестокость.

Стих 29-30. Пад ибо клеврет его на нозе его, моляше его, глаголя: потерпи на мне, и вся воздам ти. Он же не хотяше, но вед всади его в темницу, дондеже воздаст должное.[805] Не устыдился и теми же словами выраженной просьбы, по которой и сам получил прощение, — и не вспомнил по сходству о собственном несчастьи, но остался жесточе всякого зверя. А просьба их была не об одном и том же: он просил о талантах, а этот просит о динариях, он — о десяти тысячах, а этот — о стах, он — владыку, а этот — такого же раба. Владыка совершенно простил ему весь долг, а он не дал даже отсрочки такому же рабу, как сам.

Стих 31. Видевше же клеврети его бывшая, сжалиша си зело и пришедше сказаша господину своему вся бывшая.[806] Несострадательность не только Богу противна, но неприятна и добрым людям.

Стих 32-33. Тогда призвав его господин его, глагола ему: рабе лукавый, весь долг он отпустих тебе, понеже умолил мя еси: не подобаше ли и тебе помиловати клеврета твоего, якоже и аз тя помиловах.[807] Великая кротость! Судится с тем, кто не достоин никакого слова, —великодушно обличает того, кто сам себя осудил, и показывает, что он сам от себя отклонил прежнюю милость и привлек следовавшее наказание. И когда тот не мог уплатить долга, то не назвал его лукавым и даже сжалился над ним, а когда же он оказался несострадательным по отношению к подобному себе рабу, тогда и назвал его лукавым, и наказал. Послушаем же этого и мы, несострадательные, будем страшиться и знать, что мы сами себя всецело осуждаем, отвращая от себя прежде бывшую к нам милость Божию и привлекая к себе вечное наказание.

Стих 34. И прогневався господь его, предаде его мучителем, дондеже воздаст весь долг свой,[808] т. е. навсегда, потому что он никогда не отдаст. Остального в этой притче не исследуй: оно взято для большей убедительности. Одному только из нее научись: грехи наши против Бога многочисленнее грехов братьев наших против нас. Каждый из нас должен Богу десять тысяч талантов, т. е. имеет у Него много, и великих долгов, потому что за свои многие и великие грехи мы должны потерпеть много и великих наказаний. Каждый из согрешающих против нас должен нам сто динариев, т. е. имеет малый и не важный долг по сравнению с десятью тысячами талантов. Если мы, будучи столь великими должниками у Бога, не окажем милосердия по отношению к своим должникам, то уничтожим и то прощение, которое прежде получили по своим молитвам, и после уже без всякого сострадания потерпим наказание за все. Смотри, что следует дальше.

Стих 35. Тако и Отец Мой Небесный сотворит вам, аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших прегрешения их.[809] Ради этого изречения Он составил всю притчу, подтверждая примером, чтобы оно было тем легче воспринято. Итак, в начале притчи Он назвал Себя Царем и Законодателем, а по окончании ее приписал Отцу право наказания, чтобы не показаться тщеславным и вместе с тем показать, что у Них одна и та же власть. От сердец ваших, т. е. от сердца, а не на словах только.

Глава 19
Учение Иисуса Христа о нерасторжимости брака и о безбрачии

Стих 1. И бысть егда сконча Иисус словеса сия, прейде от Галилеи и прииде в пределы Иудейския обонпол Иордана.[810] Пришел в иудейские страны, потому что приближалось время страданий Его.

Стих 2. И по Нем идоша народи мнози, и изцели их ту.[811] Опять, как и прежде часто мы говорили, от учения переходит к чудесам, врачуя то души, то тела, и никогда этим не пренебрегая.

Стих 3. И приступиша к Нему фарисее искушающе Его и глаголаша Ему: аще достоит человеку пустити жену свою по всяцей вине…[812] Опять, увидев чудеса и силу Его, они ожесточились. Так как они не могли порицать дел Его, то пытаются поймать на словах, хотя и прежде они часто делали это, и всякий раз принуждены были замолчать. Но зависть их бесстыдна и дерзка. Обрати только внимание на лукавство их. Хотя Он учил об этом и прежде, именно: в пятой главе, говоря: всяк отпущаяй жену свою, разве словесе любодейнаго, творит ю прелюбодействовати и т. д. (Мф. 5, 32), — но они думали, что Он забыл это Свое учение, поэтому и не говорят: почему Ты учил об этом…? Но спрашивают с лукавством, чтобы в том случае, если Он скажет, что — можно, возразить Ему: каким же образом Ты прежде учил, что нельзя? А если скажет, что нельзя, противопоставить Ему закон. Итак, найди в упомянутой пятой главе изъяснение изречения: всяк отпущаяй жену свою, разве словесе любодейнаго, творит ю прелюбодействовати…, там узнаешь и самый закон, и причину, по которой он установлен. Но что же Христос, хорошо знающий их лукавство и ухищрения?

Стих 4. Он же отвещав рече им: несте ли чли, яко Сотворивый искони, мужеский пол и женский сотворил я есть.[813] Это изречение находится в книге Бытия (2, 24). Удивляйся кротости Господа, как Он, зная, что Его искушают, не сказал: что Мя искушаете? как в другом месте сказал к ним (Мф. 22, 18), и не разгневался, как в другое время. Не всякий раз Он обличает, чтобы показать Свое долготерпение и чтобы научить учеников терпеливо переносить обиды, но не всегда и долготерпит, чтобы люди злые не подумали, что Ему ничего не известно, и чтобы посрамить их лукавство. И обрати внимание на Его премудрость. Когда Его спросили: позволительно ли, Он не сказал прямо, что не позволительно, чтобы не подать им повода к спору и возмущению, а вполне убеждает их в этом другим способом — именно указанием на творение человека в начале. Что же Он говорит? Несте ли чли, яко Сотворивый искони, мужеский пол и женский сотворил я есть? т. е. одного мужчину и одну женщину, чтобы один имел одну. Если бы Бог желал, чтобы мужчина отпустил ее и затем взял другую, то еще в начале Он сотворил бы больше женщин, а так как Он не сотворил больше, то, значит, желал, чтобы муж не разводился со своею женою.

Стих 5. И рече: сего ради оставит человек отца (своего) и матерь и прилепится к жене своей, и будета оба в плоть едину.[814] Показав из самого образа творения, что нельзя разводиться, доказывает это и на основании повеления Божия. Нужно заметить, что в книге Бытия настоящие слова, кажется, принадлежат Адаму, пророчествующему о жене; но Христос здесь показывает, что это была заповедь Божия, а не пророчество Адама, как кажется (Ничто, однако, не препятствует, чтобы это изречение было и пророчеством Адама, внушенным ему от Бога, и заповедью Божиею, изреченною чрез Адама. Может быть, и Адам сказал по внушению Божию, и сказал Бог, говоривший чрез Адама). Итак, Христос говорит, что Творец сказал: Сего ради, т. е. ради того, что жена сотворена из ребра мужа (об этом написано пред сей заповедью), оставит человек отца (своего) и матерь и т. д., и будета оба соединены в плоть едину, т. е. в одно тело по причине единства связи, или соединяющей связи. Так как Бог повелел им быть одним телом, то, значит, разводиться непозволительно.

Стих 6. Якоже ктому неста два, но плоть едина…[[815] Прочитав искушающим Божественное повеление, поясняет, что после соединения супруги становятся одним телом. Затем присоединяет и Свое заключение. Он говорит:

Стих 6. Еже убо Бог сочета, человек да не разлучает.[816] Итак, заключает, что нельзя разводиться с женою, спокойно и убедительно показывая, что развод противен природе и закону, — природе, потому что разделяется одна плоть, а закону, — потому что разъединяются те, которым Бог повелел составлять одно.

Стих 7. Глаголаша Ему: что убо Моисей заповеда даты книгу распустную и отпустити ю…[817] что, т. е. почему, каким образом. Книгой распустной называют разводное письмо, как сказано и в пятой главе.

Стих 8. Глагола им: яко Моисей по жестосердию вашему повеле вам пустити жены вашя: изначала же не бысть тако.[818] Обвинение их обращает на их же голову, что Он обыкновенно делает очень часто. По жестосердию вашему, — говорит, — повеле вам, т. е. по различным причинам, которые приводили ненавидящие своих жен и не желающие примириться с ними. Узаконил отпускать их, дабы их не убивали. Зачем давалось разводное письмо, об этом ясно сказано в вышеупомянутой пятой главе. Из начала, говорит, не бысть тако: если бы Бог с самого начала хотел, чтобы это было так, то Он не создал бы одного мужчину и одну только женщину, и не повелел бы, чтобы двое были одною плотью.

Стих 9. Глаголю же вам, яко иже аще пустит жену свою, разве словесе прелюбодейна, и оженится иною, прелюбы творит: и женяйся пущеницею прелюбы деет.[819] Женится ли он на неразведенной или же на разведенной, все равно прелюбодействует. Марк (10; 10, 11) говорит, что это было сказано к ученикам. Сначала было сказано к фарисеям, а затем — к ученикам в особом доме. Об этом также сказано в пятой главе, и там найди изъяснение. Повелел изгонять одну только блудную или прелюбодейную, по причине смешения потомства и неопределенного положения долженствующего родиться; всякая другая вина допускает врачевание, одна только эта не допускает никакого (Эти слова можно относить и к девице).

Стих 10. Глаголаша Ему ученицы Его: аще тако есть вина человеку с женою, лучше есть не женитися.[820] Теперь лучше, чем прежде, они поняли тяжесть этой заповеди, как трудно исполнимой обязанности. Слишком тягостным казалось им терпеть злую и несносную жену и не иметь права развестись с тою, которая неукротимее зверя. Поэтому и говорит: если такова обязанность человека к жене, т. е. если таково условие брака, чтобы не разводиться, разве по причине одного только прелюбодеяния, то лучше человеку не жениться. Как ему сносить другие пороки бесстыдной жены? Объясняется это изречение и иначе: если такова, как Ты заповедал, обязанность человека к жене, т. е. если есть одна только причина, или средина, разделяющая мужа и жену, именно прелюбодеяние, то нет пользы вступать в брак.

Стих 11. Он же рече им: не еси вмещают словесе сего…[821] Не все принимают эту речь о том, что лучше не жениться, — не все ее исполняют. Великое дело — безбрачие, и удобоисполнимо для немногих.

Стих 11. Но имже дано есть.[822] Те одни принимают эти слова и исполняют, которым дан этот дар от Бога; а дан он просящим: просите, — говорит, — и дастся вам (Мф. 7, 7), — и не просто просящим, а с жаром и постоянством, — одним словом, как следует. Таким образом показал, что девство есть дар Божий, который дан просящим, как следует.

Стих 12. Суть бо скопцы, иже из чрева матерня родишася тако: и суть скопцы, иже скопишася от человек: и суть скопцы, иже исказиша сами себе Царствия ради Небесного…[823] Так как речь зашла о безбрачии, то говорит о проводящих безбрачную жизнь и исчисляет три рода скопцов, из которых первый не может быть порицаем, второй — порицается, а третий — даже заслуживает похвалы, когда некоторые, чтобы достигнуть Царства Небесного оскопляют самих себя, не железным мечом отрезывая детородные члены, но мечом целомудрия отсекая жало похоти и любовью к девству ослабляя страсть плотскую. Не столько заслуживают похвалы за сохранив девства те, природу которых изменила человеческая рука и исказило железо, сколько заслуживают они осуждения за сладострастие, когда невоздержность их превосходит и силу железа. Григорий Богослов говорит: одни кажутся от природы расположенными к добру. Когда говорю — от природы, не унижаю тем произволения, но предполагаю то и другое, и наклонность к добру, и волю, которая приводит в действие естественную наклонность. У других страсти отсекаются наставниками. Третьи отсекают их сами; не имея наставников, они сами научаются должному, отсекая корень зла и исторгая органы нечестия.

Стих 12. Могий вместити да вместит. После того как показал, что девственники достойны похвалы, после того как похвалил безбрачие и таким образом незаметно призывал слушателей к девству, — зная, однако, что это дело великое и может быть выполнено немногими, предоставляет его свободной воле человека. Кто, — говорит, — может вместить, или достигнуть этого, пусть вместит.

Стих 13. Тогда приведоша к Нему дети, да руце возложит на них и помолится: ученицы же запретиша им.[824] Лука (18, 15) назвал их младенцами, которые приносились по вере родителей. Ученики же запрещали, т. е. не допускали приносящих, как написал Марк (10, 13). Вероятно, они не допускали и тех, и других, из уважения к Учителю.

Стих 14. Иисус же рече (им): оставите детей и не возбраняйте им приити ко Мне: таковых бо есть Царство Небесное.[825] Марк (10, 14) сказал, что Он даже вознегодовал на недопускавших. Принимает детей, с одной стороны, показывая, что Он принимает незлобивых, с другой — научая, что должно унижать надменную гордость и принимать презираемых. Не сказал, что этих есть Царство Небесное, но — таковых, т. е. подражающих простоте их. Об этом подробнее сказано в 18 главе.

Стих 15. И возложь на них руце, отыде оттуду.[826] Марк (10, 16) сказал, что Он обнял их и, возложив на них руки, благословил. Он сделал это, исполняя просьбу приведших: приведоша, говорит, к Нему дети, да руце возложит на них и помолится. Вместе же с этим Он опять показал, что Он обнимает и приближает к Себе незлобивого, — возлагает на него руки, т. е. охраняющую Свою силу, благословляет и освящает его.

Беседа Иисуса Христа с богатым юношею и с учениками об опасностях богатства

Стих 16. И се, един (некий) приступль рече Ему: Учителю благий, что благо сотворю, да имам живот вечный.[827] Лука (18, 18) назвал его начальником, т. е. иудейским. Это не был испорченный юноша, как некоторые говорят, иначе Иисус Христос не полюбил бы его, взглянув на него, как сказал Марк (10, 21). В других отношениях он был хорош и сильно желал достигнуть вечной жизни, но терние любостяжания портило плодоносную почву души его.

Стих 17. Он же рече ему: что Мя глаголеши блага; никтоже благ, токмо един Бог…[828] Никто, ни телесный, ни бестелесный, не благ в собственном смысле, кроме одного только Бога, потому что у Бога благость — по природе, и потому она неизменна, а у всех остальных — видимых и невидимых — благость есть дело воли, и потому она изменяема. Так как этот юноша представлял себе Иисуса Христа только человеком и называл Его благим не как Бога, но как человека, одного из еврейских учителей, то сообразно с таким его представлением Христос беседует с ним, как человек, говоря: зачем ты называешь Меня благим, когда Я, по твоему представлению, — человек. Как человек, Я не благ, но как Бог, даже весьма; потому что один только Бог в собственном смысле благ. Говоря это, не лишает людей благости, но учит и благости в собственном смысле; вместе с тем отвергает лесть и научает не принимать похвал. По природе благ один только Бог, а по воле — только тот, кто подражает Ему.

Стих 17-18. Аще ли хощеши внити в живот, соблюди заповеди. Глагола Ему: кия…[829] Не испытывая, сказал: какие? но думал, что, кроме законных, есть еще какие-то другие, ведущие к этой жизни.

Стих 18-20. Иисус же рече: еже, не убиеши: не прелюбы сотвориши: не украдеши: не лжесвидетелствуеши: чти отца и матерь: и: возлюбиши искренняго твоего яко сам себе. Глагола Ему юноша: вся сия сохраних от юности моея.[830] С мудрой целью указывает ему на главнейшие заповеди закона, чтобы почтить их и чтобы после ответа его: «Все это я исполнил» (такое значение имеют слова: сохраних: от юности моея; Иисус Христос знал, что тот исполнил и что он так ответит), — сделалась известной слушателям его добродетельная жизнь. Равным образом, указывает далее на одну евангельскую заповедь, именно о презрении богатства, чтобы обличить его в любостяжании и при этом удобном случае ясно показать, что любостяжание портит всякую добродетель, и вследствие такого очевидного вреда нужно избегать этой страсти. Почему же Христос не предложил ему первой и важнейшей заповеди: возлюбиши Господа Бога твоего? Потому что другие добрые дела его были неизвестны, а любовь его к Богу — была всем известна. Но, может быть, кто-нибудь усомнится, что указанные заповеди закона доставляют вечную жизнь. Такому можно сказать, что доставляют, но не такую, какую евангельские заповеди. Под вечной жизнью нужно разуметь вечное наслаждение на небе, которое различно и многообразно, потому что у Отца много обителей. И еще кто-нибудь, может быть, усомнится, искренно ли говорил юноша? Каким образом он любил ближнего, как самого себя, когда имел так много богатства, как увидим? Разделял ли он его с имеющими мало, или вовсе ничего не имеющими? Что нужно сказать на это? Он исполнял и эту заповедь, насколько тогда можно было ему исполнить ее. Он любил ближнего, как самого себя, но только так, что не делал ему никакого вреда, а не разделял с ним своего богатства. Это последнее было выше еврейской чувственности. Это — заповеди, важнейшие из тех, в которых нуждалось тогдашнее время. Все остальные находятся в одном месте, именно в книге Исход (20, 12), а заповедь: возлюбиши ближняго своего яко сам себе — в другом, т. е. в книге Левит (19, 18). Взял и эту последнюю, как наиболее необходимую.

Стих 20. Что есмь еще не докончал.[831] Чего еще не достает мне? Этими словами он показал, что стремится к большей добродетели. Поэтому-то, как говорит Марк (10, 21), Иисус же воззрев нань, возлюби его и рече ему: единаго еси не докончал. А Лука (18, 22) сказал: еще единаго не докончал еси. Посмотрел на него, как кроткого, и полюбил его, как ищущего своего спасения, хотя и препятствовала ему страсть любостяжания. Но чего это еще недостает? Следовать за Ним. Слушай:

Стих 21. Рече ему Иисус: аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое и даждь нищым: и имети имаши сокровище на небеси, и гряди вслед Мне.[832] Так как то, что он имел, т. е. богатство, служило препятствием к следованию за Ним, то повелевает продать его, и раздать нищим. Итак, говорит: аще хощеши совершен быти, потому что несовершенны те, которые исполняют одни только заповеди закона, так как и заповеди эти несовершенны по причине слабости иудеев. Имети имаши сокровище: сказал в утешение его любостяжания и обещал, что он опять будет иметь сокровище, и не только такое, но и гораздо лучшее, на небе. Сокровищем на небе называет воздаяние там людям достойным за добрые дела. Гряди вслед Мене, т. е. ходи по следам Моей жизни, следуй Моим заповедям, — этого недостает тебе, который исполнил все законное.

Стих 22. Слышав же юноша слово, отыде скорбя: бе бо имея стяжания многа.[833] Чем больше он имел, тем большим рабом этого становился; увеличение богатства увеличивает и любостяжание, которое и было причиной печали и неверия.

Стих 23. Иисус же рече учеником Своим: аминь глаголю вам, яко неудобь богатый внидет в Царствие Небесное.[834] Если богатому трудно войти, то любостяжательному совершенно не возможно. Если осуждается тот, кто не дает своего, то гораздо более тот, кто похищает чужое.

Стих 24. Паки же глаголю вам: удобее есть велбуду сквозе иглине ушы проити, неже богату в Царствие Божие внити.[835] Сказав, что это дело трудное, называет его невозможным, и даже более чем невозможным. Невозможно, чтобы верблюд, животное, прошел чрез игольные уши, а то даже более невозможно, чем это. Конечно, речь несколько преувеличенная для того, чтобы возбудить страх в любостяжательных. Некоторые под верблюдом разумеют здесь толстый канат, употребляемый корабельщиками. Этими словами Христос порицает не богатство, а пристрастие к нему. Прекрасный пример! Как игольные уши не вмещают верблюда по причине своей тесноты и его полноты и напыщенности, так и путь, ведущий к жизни, не вмещает богатство, по причине своей тесноты и его надменности. Поэтому нужно отложить всякую гордость, как учит Апостол (Евр. 12, 1), и умалить себя посредством добровольной бедности.

Стих 25. Слышавше же ученицы Его, дивляхуся зело, глаголюще: кто убо может спасен быти,[836] Дивляхуся, т. е. смутились не за себя, конечно, потому что они были бедны, но за богатых. Они, как бы наставники, чувствуют уже сотрадание и сильно скорбят о погибели людей, говоря: кто же из богатых может спастись?

Стих 26. Воззрев же Иисус рече им: у человек сие невозможно есть, у Бога же вся возможна.[837] Сначала кротким взором успокоил волнующиеся их мысли, а потом сказал, что богатым людям это, т. е. спастись, невозможно. Крепко связанные узами любостяжания, они не могут собственными силами освободиться от его господства; Бог может не только спасти их, но может и все другое сделать. Итак, Он спасет их, если только они со своей стороны приложат старание, будут раздавать свое богатство бедным, потушат в себе страсть любостяжания и призовут Его, как помощника и защитника свободы. Вся эта речь показала, что любостяжательному человеку невозможно спастись, если только он, прилагая со своей стороны усилие, как сказано, не будет иметь Бога помощником в освобождении от этой опаснейшей страсти. Некоторые говорят, что если Богу все возможно, то Ему возможно и делать зло. Против таких скажем, что зло служит доказательством не силы, а немощи. Поэтому и Давид грехи назвал немощами, говоря: умножишася немощи их (Пс. 15, 4), — и апостол Павел говорит: сущым нам немощным, т. е. грешникам (Рим. 5, 6). Еще иначе: по словам Григория Богослова, началом зла служит пренебрежение благом; каким же образом пренебрежет благом Тот, Кто есть Сама Благость.

Стих 27. Тогда отвещав Петр рече Ему: се, мы оставихом вся и вслед Тебе идохом: что убо будет нам.[838] Что это все, блаженный Петр? Лодку, сеть, удочку и рыболовство? Да, — говорил он, — все, что имел и сколько имел; совесть моя — чиста. Когда Спаситель сказал юноше: аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищым: и имети имаши сокровище на небеси, то Петр убоялся за себя и за других учеников, как менее совершенных, потому что они не продали своего имущества и не отдали нищим. Поэтому он и говорит: вот мы не продали своего имения и не раздали нищим, но просто оставили все, что имели и последовали за Тобою; что же нам будет в награду за это?

Стих 28. Иисус же рече им: аминь глаголю вам, яко вы шедшии по Мне, в пакибытие, егда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своея, сядете и вы на двоюнадесяте престолу, судяще обеманадесяте коленома Израилевома.[839] Пакибытием называет здесь воскресение из мертвых, как вторую жизнь. Что же? и апостолы тогда будут сидеть и судить? Нет; один только Иисус Христос будет сидеть, и Он один только будет судить, а двенадцатью престолами указал только на преимущественную славу и честь учеников и участие их в Царстве Своем. Судяще, т. е. осуждая. Итак, говорит: вы будете иметь преимущественную славу и честь и соцарствовать Мне, осуждая израильтян, но не так, как судьи. В каком смысле в двенадцатой главе сказал, что ниневитяне и царица южская осудят род сей, в таком же смысле говорит и теперь, что они осудят двенадцать колен израилевых. Поэтому Он не сказал: народы или вселенную, а одних только израильтян, своих единоплеменников и родственников. Они осудят не как судьи, а потому что Судья осудит израильтян на основании веры апостолов. И те, и эти воспитаны были в тех же самых законах и по тем же обыкновениям, однако эти уверовали, а те — нет. Но неужели и Иуда будет иметь престол и осудит? Нет; обещание же дано вообще двенадцати ученикам, чтобы и в этом отношении Иуда не был поставлен ниже других. Есть закон Божий, изреченный Иеремиею и гласящий: аще обратится язык той от всех лукавств своих, то раскаюся о озлоблениих, яже помыслих сотворити им;[840] потом говорит: аще сотворят лукавая пред очима Моима, еже не послушати гласа Моего, то раскаюся о благих, яже глаголах сотворити им (Иер. 18; 8, 10).[841] Что же говорит этот закон? Если Я буду угрожать тебе злом, но ты исправишься, то уничтожишь Мое решение; и если Я буду обещать тебе благодеяние, но ты окажешься нерадивым, то уничтожишь Мое обещание, и сам будешь виновен, сделавшись недостойным его. Под раскаянием в Боге нужно понимать перемену решения, причиной которой становимся мы сами. Нужно также знать, что к двенадцати ученикам причисляет и тех, которые потом были приняты в число двенадцати, как долженствующих принять на себя то же служение и ту же веру.

Стих 29. И всяк, иже оставит дом, или братию, или сестры, или отца, или матерь, или жену, или чада, или села, имене Моего ради, сторицею приимет и живот вечный наследит,[842] Вы, двенадцать, получите то, что Я сказал, а все остальные, верующие, получат вот что. Матфей сказал: имене Моего ради, т. е. ради Меня, — Марк (10, 29) прибавил: и Евангелия ради, т. е. ради проповеди, а Лука (18, 29) сказал: Царствия ради Божия, т. е. чтобы достигнуть его. Подобно тому как когда Он говорил: иже погубит душу свою Мене ради, обрящет ю, говорил не то, чтобы мы самих себя убивали, а то, чтобы веру в Него предпочитали самой душе своей, так и теперь, говоря: иже оставит жену, сказал не для того, чтобы мы прямо разрывали браки, но для того, чтобы самому даже браку предпочитали и Его, и Евангелие, и Царство Божие. Это же нужно сказать и о всяком другом родстве и свойстве. Марк (10, 30) и Лука (18, 30), рассуждая об этом подробнее, говорят, что такие получают стократную награду в это время, т. е. в нынешнем веке, и жизнь вечную в грядущем, т. е. будущем веке; стократную, т. е. во много раз большую, или гораздо большую, как сказал Лука. Но каким образом кто-либо получит во много раз большую награду в нынешнем веке? Таким образом, каким получили апостолы, мученики и все остальные праведники. Обрати внимание на то, что дома всех верующих были для них открыты; вместо братьев и сестер они приобрели себе всех святых мужей и жен, — вместо отцов — всех любящих их, заботящихся о них и сострадающих им, потому что это свойственно отцу, — вместо матерей — всех такого же рода женщин, — вместо жен — всех служивших им и заботившихся о них, потому что это свойственно жене, — вместо детей — всех учеников. Кроме того, они имели в своей власти все поля верующих, — и что всего удивительнее, они имели все это среди гонений, как прибавил Марк (10, 30), т. е. будучи преследуемы врагами веры. Может быть также во много раз большей наградой и дар исцелений, и пророчество, и другое что-либо подобное.

Стих 30. Мнози же будут перви последнии, и последни первии.[843] Многие, которые в настоящей жизни кажутся первыми, будут последними в будущей жизни, и наоборот — те, которые кажутся последними здесь, там будут первыми. Это сказано вообще ко всем, чтобы предпочитаемые в настоящей жизни не гордились, и презираемые здесь не отчаивались, а в частности слова эти направлены к фарисеям и другим, им подобным, всеми силами оспаривающим первенство. Так как не все в одно время уверовали, но одни — раньше, а другие — позже, то предлагает притчу, чтобы утешить последних и ободрить их душу. Притчу эту необходимо было сначала всю изложить, — этого требовало изъяснение её, а потом тоже вместе сказать кое-что о ней. Хотя она довольно длинна, но легка для понимания.

Глава 20

Стих 1-15. Подобно есть Царствие Небесное человеку домовиту, иже изыде купно утро наяти делатели в виноград свой и совещав с делатели по пенязю на день, посла их в виноград свой. И изшед в третий час, виде иных стоящя на торжищи праздны, и тем рече: идите и вы в виноград мой, и еже будет правда, дам вам. Они же идоша. Паки же изшед в шестый и девятый час, сотвори такоже. Во единыйженадесять час изшед, обрете другия стоящя праздны и глагола им: что зде стоите весь день праздни; Глагола ему: яко никтоже нас не наят. Глагола им: идите и вы в виноград (мой), и еже будет праведно, приимите. Вечеру же бывшу, глагола господин винограда к приставнику своему: призови делатели и даждь им мзду, начен от последних до первых. И пришедше иже во единыйнадесять час, прияша по пенязю. Пришедше же первии мняху, яко вящше приимут: и прияша и тии по пенязю: приемше же роптаху на господина, глаголюще, яко сии последнии един час сотвориша, и равных нам сотворил их еси, понесшим тяготу дне и вар. Он же отвещав рече единому их: друже, не обижу тебе: не по пенязю ли совещал еси со мною; возми твое и иди: хощу же и сему последнему дати, якоже и тебе: или несть ми леть сотворити, еже хощу, во своих ми…[844] Из всей этой притчи нужно изъяснить только то, что представляется важнейшим, как советует Златоуст, а остального не испытывать, как уже сказано в тринадцатой главе. Под Царством Небесным разумеется здесь сам Христос, как часто и в других притчах; виноградник — это евангельские Его заповеди; работники этого виноградника — люди, исполнители этих заповедей; время работы — настоящая жизнь; утро, третий, шестой, девятый и одиннадцатый часы — различные возрасты людей, в которые они приходят к вере. Утро, или первый час, — это возраст детей, призванных к упомянутым заповедям; третий час — возраст юношей; шестой — мужей; девятый — стариков; а одиннадцатый — престарелых, для которых коротко уже время пребывания в сей жизни. Итак, Иисус Христос вышел в мир, чтобы отчасти Самому, отчасти же через апостолов и последующих за ними учеников нанять работников в Свой виноградник, который приносит грозды добродетелей, радующие Домовладыку, т. е. Господа вселенной. И хорошо сказано: наяти (μιστωσασθαι — наградить), потому что исполнителям заповедей определена награда, именно, спасение каждого, которое мы и разумеем под динарием. Притча эта первых представляет изъявляющими недовольство и налагает молчание на остальных не потому, что в Царстве Небесном будет зависть. Если праведные здесь, при жизни еще, полагают души свои за людей, то тем более они радуются там, видя их спасение. Представлен же такой ропот одних и наложено молчание на остальных для того только, чтобы показать милосердие Божие к тем, которые приходят поздно, чтобы они были уверены, что их поздний приход совсем не повредит им, если только потом они будут трудиться. Когда и мы удостоим кого-либо великой чести и после пожелаем показать величие это, то обыкновенно говорим, что некоторые роптали на столь великую честь. Но говорим мы так не с тем, чтобы порицать его, а чтобы только побудить к благодарности. Почему же не всех вместе позвал в виноградник? Потому что не всех вместе нашел; не было возможности прийти всем в одно и то же время или, как мы прежде сказали, в одном и том же возрасте. Тогда находит каждого, когда этот последний готов следовать. Апостол Павел говорит: егда же благоволи Бог, избравый мя от чрева матере моея (Гал. 1, 15), — тогда благоволил, когда он готов был следовать. Итак, притча эта учит, чтобы мы не презирали приходящих в глубокой старости, но знали, что при усердии можно спастись им и в короткое время. Такова цель притчи. Найдя эту главную цель, не нужно нам в подробности исследовать остальное, потому что оно присоединено для того, чтобы легче было принять ее, — и потому что исследование этих подробностей даже небезопасно, как сказал Златоуст в главе о притчах. Можно, впрочем, под тягостью дня и зноем разуметь тягость испытаний и огонь необузданных удовольствий и диких страстей, которые (тягость и зной) они носили, т. е. испытали, чтобы не быть побежденными всем этим.

Стих 15. …Аще око твое лукаво есть, яко аз благ есмь.[845] Яко здесь стоит вместо но: хотя глаз твой завистлив, но Я благ, спасая и тебя, и его. Ты же не смущайся тем, что будто бы одинаковая награда будет дана и тем, которые с первого возраста до конца жизни исполнили евангельские заповеди, и тем, которые стали богоугодными в глубокой старости. Притча эта только показала, что они одинаково спасаются, а не то, что одинаково прославляются; спасение будет состоять в том, что они не погибнут, а слава — в том, что они получат награды, которые будут различны и будут даваемы соответственно заслугам спасающихся.

Стих 16. Тако будут последнии перви, и первии последни…[846] Это не заключение из притчи, потому что там последние уравниваются с первыми, а здесь последние являются первыми; но это особое изречение, показывающее, что подобно тому как сделавшиеся добродетельными в глубокой старости получают награду наравне с трудившимися от юности, так точно случается, что последние являются первыми и первые последними. Такими могут быть и христиане, и иудеи, или из верующих те, которые в начале были небрежны, а в конце становятся усердными, и те, которые в начале усердны, а в конце становятся небрежными. И не только в вере бывают такие перемены, но и в жизни.

Стих 16. Мнози бо суть званы, мало же избранных,[847] многие призваны к вере, но немногие становятся угодными Богу.

Стих 17-19. И восходя Иисус во Иерусалим, поят обанадесяте ученика едины на пути и рече им: се, восходим во Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет архиереем и книжником: и осудят Его на смерть, и предадят Его языком на поругание и биение и пропятие…[848] Восходя уже на страдание, опять предсказывает ученикам то, что с Ним случится, чтобы таким частым предсказанием уменьшить их сильную скорбь. Говорит же с ними наедине, потому что не должно было знать об этом многим, чтобы они не соблазнились. Если ученики, слыша это, смущались, то гораздо более смущался бы народ. Но почему же не сказано об этом многим? Сказано, но не так ясно: тако будет, — говорит, — и Сын Человеческий в сердцы земли три дни и три нощы (Мф. 12, 40), и в других местах об этом говорит также неясно, как увидим еще впереди. А если не понимали, то зачем вообще Он говорил даже им? Для того, чтобы потом знали, что Он Сам заранее ведал, что пострадает, и что добровольно пришел на страсть. Даже и ученикам вначале не говорил об этом определенно, но сначала — темно, а потом уже яснее. Теперь же, когда они привыкли к мысли о страдании, присоединяет и другие подробности: что и предадут Его язычникам, т. е. воинам римского правителя Пилата, и что они будут ругаться над Ним, будут бить и распнут Его.

Стих 19. И в третий день воскреснет. Предсказав печальное, присоединяет и утешительное, чтобы, видя первое, ожидали и второго. Лука (18; 31, 34) говорит, что Христос также сказал им: и скончаются вся писанная пророки о Сыне Человечесте…, и что тии ничесоже от сих разумеша.[849] Пророки, действительно, подробно обо всех Его страданиях предсказали, и можно было бы привести все их пророчества об этом, если бы не нужно было слишком распространить свою речь. Ученики тогда ничего не понимали из того, что написано пророками, но и сей глагол, как написал тот же Лука (18, 34), бе сокровен от них, или не понят ими, именно: в третий день воскреснет; они не понимали, что это говорится о Нем, как сказано и в 17 главе. Златоуст присоединяет и другую причину такого непонимания: что мертвого воскрешал другой, это они слышали и даже видели, — но чтобы мертвец сам себя воскресил, этого они не слышали и не видели. Равным образом, когда они смотрели на человеческие дела Иисуса Христа, то и верили тому, что Его убьют, и печалились об этом, но когда принимали в соображение Его Божеския дела, то оставались неверующими, не знали, что это говорится о Нем, т. е. не понимали таких речей, думая, что и тут заключается какая-либо притча.

Стих 20-21. Тогда приступи к Нему мати сыну Зеведеову с сынома своима, кланяющися и просящи нечто от Него. Он же рече ей: чесо хощеши; Глагола Ему: рцы, да сядета сия оба сына моя, един одесную Тебе, и един ошуюю Тебе, во Царствии Твоем.[850] Когда в девятнадцатой главе (28 ст.) Спаситель сказал ученикам: егда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своея, сядете и вы на двоюнадесяте престолу, — то сыны Зеведеевы, Иаков и Иоанн, слыша это, подумали, что престолом славы называется здесь царский престол в Иерусалиме. А когда немного выше Он опять сказал: се восходим в Иерусалим и т. д., — то не о страданиях они разумели это, как выше мы показали, а надеялись, что уже приближалось Царство Его, — тем более, что они слышали, что и пророки называют Христа Царем Израильским. Итак, они тотчас же были увлечены желанием первенства; хотя они часто видели себя в большей чести сравнительно с другими, но с подозрением смотрели на Петра. Поэтому сначала они сами подходят ко Христу, как сказал Марк (10, 35-37) и говорят: Учителю, хощева, да, еже аще просива, сотвориши нама. Он же рече има: что хощета, да сотворю вама; Она же реста Ему: даждь нам, да един о десную Тебе и един о шуюю Тебе сядева во славе Твоей.[851] Не сознавая того, что они получили отказ потому, что просили недостойного, берут еще и свою мать для упрашивания. Христос спрашивает сначала их мать, как человек, и вместе с тем, чтобы сам ответ их послужил некоторым образом к изобличению их страсти.

Стих 22. Отвещав же Иисус рече: не веста, чесо просита…[852] Отвечает только ученикам, потому что они подослали свою мать просить за них, и говорит: не веста, чесо просита. Сидеть кому-либо с правой стороны в Царстве Моем или с левой — это выше достоинства не только людей, но и Горних Сил, потому что Царство Мое не от мира сего, как вы думаете. А так как они ожидали, что это время не только Царства, но и успокоения, то Христос исправляет и это их мнение, показывая, что это скорее время печали и смерти. Говорит:

Стих 22. Можета ли пити чашу, юже Аз имам пити, или крещением, имже Аз крещаюся, креститися…[853] Чаша означает здесь чашу смерти, а крещение — крещение кровью; чашей и крещением называет Свою смерть, — чашей, потому что Он радостно принял ее за людей, а крещением, потому что она очищает их. Присоединив: юже Аз имам пити, и имже Аз крещаюся, — ясно показал, что не участвующий в Его страдании не будет иметь участия и в Его Царстве.

Стих 22. Глаголаста Ему: можева.[854] На все соглашаются, желая получить просимое. Златоуст говорит, что они, не понимая слов — чаша и крещение, согласились от сильного желания. Что же Христос?

Стих 23. И глагола има: чашу убо Мою испиета, и крещением, имже Аз крещаюся, имате креститися…[855] Предсказал им, что они будут убиты и удостоятся мученической кончины. И действительно, об Иакове все знают, что он был убит Иродом четверовластником, а об Иоанне многие спорят. Говорят, что так как предсказание Христа не может быть ложным, и Иоанн не потерпел еще мученической кончины, то он еще и не умер, а живет доселе и вместе с Енохом и Илией будет убит около кончины века. Златоуст же ясно учит, что Иоанн умер и даже был убит. Изъясняя Евангелие от Иоанна, во второй беседе он говорит: Евангелием он обнял всю вселенную, телом пребывал в середине Азии, т. е. Ефесе, а душой удалился в такое место, которое приличествует святым. В первой же беседе Златоуст говорит, что Иоанн даже чашу Христову испил и крещением Его крестился: и он добровольно был заклан, претерпев мученические язвы и множество бедствий за Христа. Подвижником и мучеником называется не только тот, кто умер насильственной смертью за Христа, но и тот, кто претерпел бичевание и многое другое за Него. И впоследствии мы находим очень много подвижников, предавших Богу душу свою в мире, и, однако, никто не скажет, что за это они лишились мученического достоинства. А что Иоанн умер, об этом он и сам свидетельствует в Евангелии, говоря: и не рече ему Иисус, яко не умрет (Ин. 21, 23),[856] и в книге Апокалипсиса (11, 3) об этом свидетельствуется от лица Спасителя, потому что в словах: и дам обема свидетелема Моима, и прорицати будут дний тысящу двесте и шестьдесят, оболчена во вретище[857], — разумеются Енох и Илия.

Стих 23. А еже сести одесную Мене и ошуюю Мене, несть Мое дати, но имже уготовася от Отца Моего.[858] Выше мы сказали, что сидеть с правой или с левой стороны Его — это выше достоинства не только людей, но и Горних Сил; следовательно, никто не будет там сидеть. Но если Он здесь говорит: несть Мое дати, но имже уготовася от Отца Моего, — то этим показывает, что кто-нибудь будет сидеть. Так как они просили первенства между учениками, то Христос престолом с правой и с левой стороны называет здесь первое место между ними, которого будут удостоены Петр и Павел, первые из учеников, как более всех остальных потрудившиеся. Но каким образом Всемогущий не может даровать этого? Слова: есть Мое — указывают не на бессилие, а на справедливость. Так как они просили даровать им первенство, то сказал: «Я не могу даровать вам первое место, потому что Я справедлив и нелицеприятен; оно принадлежит тем, кому уготовано Отцом Моим; а уготовано оно достойным получить его. Чтобы получить первое место, нужно не только подобно Мне претерпеть смерть, но быть первым и в остальных добродетелях». Этим высказал сильное побуждение для них. Сказал: от Отца Моего, — чтобы воздать честь Отцу и чтобы показать, что Сам Он равносилен Отцу: Аз, — говорит, — и Отец едино есма[859] (Ин. 10, 30).

Стих 24. И слышавше десять, негодоваша о обою брату.[860] Двое хотели возвыситься над десятью учениками, а десять позавидовали двум, просившим первенства, и, таким образом, все они были несовершенны, потому что еще не сошел на них Дух Святой. Но посмотри на их последующую жизнь и увидишь их свободными от всякой страсти, возвышающими друг друга и друг другу уступающими первенство. Негодоваша, т. е. были недовольны, когда Христос часто удостоивал их большей чести пред другими, то те не были недовольны, из уважения, конечно, ко Христу; но когда они сами просили первенства, то остальные были недовольны, и особенно, когда узнали, что просьба их не услышана. Из ответа Учителя стало известным, чего они просили…

Стих 25. Иисус же призвав их, рече…[861] Так как двое, отделившись от других, подошли к Нему и тут же стоя беседовали, то призывает и других; и прежде всего успокаивает их, смущенных, указанием связи, которая существует между Ним и ими. Далее говорит:

Стих 25-26. Весте, яко князи язык господствуют ими, и велицыи обладают ими. Не тако же будет в вас.[862] Зная, что два ученика для того просили первенства, чтобы начальствовать над другими, порицает такую цель, как языческую. Князья, говорит, язычников и вельможи их господствуют и властвуют над другими. Не так будет у вас — Моих. Далее научает, как нужно приобретать первенство. Слушай:

Стих 26-27. Но иже аще хощет в вас вящший быти, да будет вам слуга: и иже аще хощет в вас быти первый, буди вам раб.[863] Как выше одних и тех же назвал князьями и вельможами, так и здесь одного и того же называет большим и первым. Во всеуслышание говорит это, как полезное для всех вообще. Итак говорит: властвовать над другими свойственно язычникам; Я же полагаю вам закон — приобретать первенство служением и подчинением другим. Того, что делает это, Я объявлю Великим и первым, и тот будет иметь у Меня первенство. Затем в пример представляет Самого Себя, Который не только служит всем, но и умирает за всех.

Стих 28. Якоже Сын Человеческий не прииде, да послужат ему, но послужити, и дати душу свою избавление за многих.[864] Пусть будет он слугою и рабом других, подобно тому, как и Я пришел в мир не для того, чтобы кто-нибудь служил Мне. хотя теща Петра и Марфа, сестра Лазаря, и другие жены служили Ему, но не потому, что Он нуждался в их служении. Итак Я пришел не для того, чтобы кто-нибудь служил Мне, но скорее для того, чтобы Самому послужить другим, заботясь и врачуя у одних души, у других тела, а у иных души и тела, и что гораздо важнее служения и рабства, — чтобы отдать душу свою для искупления многих, которые сделались рабами диавола. Многих здесь сказал вместо всех, потому что Священное Писание часто употребляет слово многих вместо всех. За всех Он отдал душу свою и всех искупил, хотя многие по своей воле остались в рабстве. Кому он отдал душу свою? Отцу, потому что, умирая, Он воскликнул: Отче, в руце Твои предаю дух мой (Лук. 23, 46). Но ведь мы были рабами не Отца, а диавола? Для разрешения этого недоумения нужно заметить, что вообще выкуп получается тем, кто имеет власть над рабами, и освобождает из его власти рабов; выкуп, данный Иисусом Христом, как несравненно превосходящий всякий другой выкуп, рабов искупил, но не был получен тем, кто имел власть над этими рабами, потому что он не мог получить такого выкупа. Христос дал выкуп Отцу, как душу Его Сына; а так как выкуп дан, то хотя его и не мог получить тот, кто имел власть над рабами, однако рабы были освобождены. Каким образом Он дал душу Свою для искупления многих? Таким образом, — что добровольно отдал Себя на смерть для освобождения людей, и Своею смертью Он победил их властителя, который хотел убить Безгрешного. Смерть есть наказание за грех, а один только Христос не сотворил греха. Нужно заметить, что выкупом за нас называется не только душа Иисуса Христа, но и кровь Его. Поэтому, что здесь сказано о душе Его, то же самое говорится и о Его крови.

Стих 29-30. И исходящу Ему от Иерихона, по Нем иде народ мног. И се, два слепца седяща при пути, слышавша, яко Иисус мимоходит, возописта, глаголюща: помилуй ны, Господи, Сыне Давидов.[865] Об этом написано в девятой главе (27-34 ст.); найди там и подробное объяснение.

Стих 31. Народ же прещаше има, да умолчита…,[866] заставлял их молчать из уважения к Иисусу Христу, Которого они беспокоили.

Стих 31. Она же паче вопияста, глаголюща: помилуй ны, Господи, Сыне Давидов.[867] Обрати внимание на их настойчивость. Им будем подражать и мы, ослепленные душевно, и будем взывать к Нему от всего сердца. А если встретится с чьей-либо стороны препятствие, будем усиливать свою молитву, а не ослаблять, и, конечно, преклоним Его к себе, как и они.

Стих 32-33. И востав Иисус возгласи я и рече: что хощета, да сотворю вама; Глаголаста Ему: Господи, да отверзетеся очи наши…,[868] возгласи, т. е. подозвал. Зачем Он спрашивал их? Чтобы кто-нибудь не подумал, что они хотели получить одно, а Он дал им другое. Но почему не спросил о вере их? Потому что доказательством веры служил крик их, которого они не прекратили даже тогда, когда их заставляли молчать.

Стих 34. Милосердовав же Иисус прикоснуся очию има: и абие прозреста има очи, и по Нем идоста.[869] Они были не только настойчивы, но и достойны, потому что последовали за Христом в благодарность за оказанное им благодеяние. Некоторые говорят, что об одном из этих двух слепцов, более известном и называвшемся Вартимеем, упомянули и Марк в десятой главе (46 ст.), и Лука в восемнадцатой главе (35 ст.) своего Евангелия; а о другом они умолчали, как о слуге первого, — подобно тому, как сказано в восьмой главе о двух бесноватых. В подтверждение этого мнения указывают на то, что слепцы эти одно и то же и сказали, и услышали, и одинаково последовали за Христом. Внимательно рассмотрев это дело, я говорю, что слепец, упоминаемый Марком, отличен от этих двух, и далее — упоминаемый Лукой — отличен от упоминаемого Марком. Упоминаемый у Марка для поспешности сбросил с себя верхнюю одежду и получил исцеление без прикосновения; а упоминаемый у Луки был исцелен не тогда, когда Иисус Христос выходил из Иерихона, а скорее, когда шел в Иерихон. Мое предположение подтверждает даже Златоуст, не делая о них никакого замечания, как о совершенно различных.


Глава 21

Стих 1-3. И егда приближишася во Иерусалим и приидоша в Вифсфагию к горе Елеонстей, тогда Иисус посла два ученика, глаголя има: идита в весь, яже прямо вама: и абие обрящета осля привязано, жребя с ним: отрешивша приведита Ми: и аще вама кто речет что, речета, яко Господь ею требует: абие же послет я.[870] Когда уже приближалась кончина Его, Он действует с большею властью; и так как было пророчество об ослице и молодом осле, то, как Господь всего, повелевает посланным сказать: Господь ею требует, — а по миновании нужды отсылает их к их владетелям. Но Матфей говорит об ослице и молодом осле, а Марк (11, 2) об одном только молодом осле: обрящета, говорит, жребя (πωλον) привязано, на неже никто же от человек вседе. Подобным же образом пишет и Лука (19, 30). И Иоанн (12, 14) назвал его οναριον, т.е. молодым ослом, так как πωλος; (вообще молодое животное) означает и молодого осла. Что сказать на это? То, что Иисусу Христу была нужда в обоих: осел был нужен, чтобы ехать на нем, а ослица, чтобы следовала за осленком. Это событие прообразовало собою будущее: молодой осел был прообразом нового народа из язычников, который прежде веры во Христа не приучался к ярму Божественного закона, — на которого не садился никто из людей, т.е. пророк или апостол; а ослица была образом древнего народа из иудеев, живущего под ярмом закона. Молодой осел везет на себе Христа, а ослица следует сзади; таким образом самым делом показывается, что после того, как Христос воссядет на язычников и почиет на них, как уверовавших в Него, последуют за ними и иудеи. И апостол Павел говорит, что ослепление от части Израилеви бысть, дондеже исполнение языков внидет: и тако весь Израиль спасется (Рим. 11, 25).[871] Итак, Матфей по точности упомянул об обоих животных, а другие ради краткости вписали одного только осленка, потому что на нем ехал Спаситель, а об ослице умолчали, потому что она только следовала сзади. Итак, Христос ехал на молодом осле, чтобы, с одной стороны, как сказано уже, прообразовать будущее, а с другой, так как случалось, что некоторые более слабые люди нуждались в животных, — то чтобы и здесь показать меру, что ученик Его не должен употреблять лошадь или мула, а осла, и везде довольствоваться одним только необходимым.

Стих 4-5. Сие же все бысть, да сбудется реченное пророком, глаголющим: рцыте дщери Сионове: се, Царь твой грядет тебе кроток, и всед на осля и жребя, сына подъяремнича.[872] Сие, что? То, что были посланы ученики для того, чтобы привести ослицу и осленка. Под пророком разумеет здесь Захарию. Таким образом исполнилось это пророчество, и исполнение его опять сделалось прообразом другого события — веры язычников, как мы сказали. Дщерь Сиона есть сам Сион, подобно тому, как Сын Человеческий — сам человек. Это особенность еврейской речи. Сион есть, конечно, Иерусалим, а Царь Сиона — Христос, или как Бог, или как происшедший из царской отрасли Давида, или как благодетель его. Итак, Он идет к нему кротким, не имея пред Собою ни копьеносцев, ни меченосцев, ни ликторов, но показывая великую кротость и человеколюбие. Всед на осля (ονον) и жребя (πωλον)…, не отдельно то на одного, то на другого, и не то, чтобы Он сел на обоих животных вместе, а эти слова: осля и жребя — понимай: на молодого осла (ονον), осла по природе, а жребя (πωλον) по возрасту. Ты же спроси иудея: «Какой Царь приехал в Иерусалим на молодом осле?» Никого другого он не укажет, кроме Христа. Иначе: дочь Сиона — Иерусалим, потому что лежал внизу горы, называемой Сион. Называется и просто Сионом Иерусалим, получивший такое название от лежащей над ним горы.

Стих 6-7. Шедша же ученика и сотворша, яко же повеле има Иисус. Приведоста осля и жребя.[873] Марк (11, 4, 6) подробнее говорит о том, что они сделали. Он говорит: идоста же, и обретоста жребя привязано при дверех вне на распутии, и отрешиста е. И нецыи от стоящих ту глаголаху има: что деета отрешающа жребя; Она же реста им, якоже заповеда има Иисус: и оставиша я. Дверями, конечно, Марк называет двери дома хозяев осленка, а распутием — проход, улицу, Обрати внимание на то, как все подходит к прообразу. Как ослица и осленок были привязаны веревками вне на распутии, так и древний народ иудейский, и новый языческий связываются грехами вне Церкви, в жизни, которую мы и разумеем под распутием. И как апостолы, развязав этих животных, приводят их ко Христу, так точно и их. Кроме того, как некоторые пытались не пустить животных, именно хозяева их, как сказал Лука (19, 33, 34), а услышав, что они надобны Господу, отпустили, так и относительно тех властвующие над ними демоны пытаются не пустить, но, услышав, что они надобны Богу, отпускают.

Стих 7. И возложиша верху ею ризы своя…[874] Положили и на ослицу, и на осленка, не зная, на котором из этих животных пожелает ехать.

Стих 7. И вседе верху их.[875] Поверх их, то есть одежд, положенных на осленка. Под одеждами апостолов в таинственном смысле можно понимать добродетели, духовные одежды души, которыми они покрывают приводимых ко Христу. Лука (19, 35) сказал, что ученики посадили Иисуса на молодого осла; и, действительно, ученики возлагают свое слово на язычников.

Стих 8. Множайшии же народи постилаху ризы своя по пути…[876] Показали, что считают Его более, чем за пророка; поэтому и воздали Ему великую почесть. Воскресив незадолго перед этим Лазаря, как говорит Иоанн, Он приобрел у них к Себе большое уважение. Отвергнем же и мы украшение тела ради Христа и украсим путь Его, отвергая богатства и страсти.

Стих 8. Друзии же резаху ветви от древ и постилаху по пути.[877] Ветви эти были от масличных деревьев, так как тогда проходили через Масличную гору.

Стих 9. Народи же предходящии (Ему) и вследствующии зваху, глаголюще: осанна Сыну Давидову…[878] Осанна — слово еврейское и значит иногда — хвала, а иногда — спасение. Здесь же оно выражает: «хвала сыну Давидову».

Стих 9. Благословен Грядый во имя Господне…,[879] во имя Господне, т.е. от Господа. Благословен идущий от Бога, благословен посланный Богом. Марк (11, 10) присоединил: благословено грядущее царство во имя Господа отца нашего Давида…[880] Они думали, что восстанавливался низверженный престол царства Давидова. Поэтому они с радостью говорят: «И благословенно опять идущее царство праотца нашего Давида, идущее во имя Господне,"– т.е. от Бога. Иоанн (12, 13) говорит: благословен Грядый во имя Господне, Царь Израилев. Вероятно, все это было сказано тогда народом, идущим впереди, следующим сзади и выходящим навстречу. Во имя Господне понимают и так: во славе Господней, в звании царя.

Стих 9. Осанна в вышних. Хвала в вышних: пусть хвалят и высшие силы, т.е. Ангелы, Бога, пославшего нам царя и восстановившего царство Давида. Лука (19, 38) вместо: осанна в вышних сказал: слава в вышних. Он же повествует и об учениках, что они говорили: благословен грядый Царь во имя Господне: мир на небеси и слава в вышних, называя миром радость. Обрати внимание на то, как при таком шуме и крике совершенно не объезженный молодой осел шел, однако, смирно, вполне прообразуя повиновение язычников и большую перемену их к благонравию.

Стих 10. И вшедшу Ему во Иерусалим, потрясеся весь град, глаголя: кто есть Сей…[881] Потрясся, т.е. был испуган, встревожившись криком и приветствиями.

Стих 11. Народи же глаголаху: Сей есть Иисус Пророк, иже от Назарета Галилейска.[882] Хотя и считали Его более, чем за пророка, однако называли Его пророком, так как не могли представить Его ничем высшим по причине человеческих Его дел. Лука же (19, 39, 40) говорит: нецыи фарисее от народа реша к Нему: Учителю, запрети учеником Твоим. И отвещав рече им: глаголю вам, яко аще сии умолчат, камение возопиет.[883] Побуждаемые завистью они говорили: запрети ученикам Своим кричать это и так приветствовать Тебя. Сказав: аще сии умолчат, камение возопиет, — показал, что невозможно, чтобы о славе Его было умолчано. Камнями могут быть названы уверовавшие из язычников, как окаменелые прежде по уму и нечувствительные к истинному богопознанию, которые, однако, громко благовествуют после того, как умолкли после своей смерти апостолы.

Стих 12. И вниде Иисус в церковь Божию и изгна вся продающыя и купующыя в церкви, и трапезы торжником испроверже и седалища продающих голуби.[884] Подобное говорит и Иоанн, но он говорит в начале Евангелия, а Матфей и другие — под конец. Очевидно, что Христос совершил это дважды и в различное время. Тогда иудеи говорили Ему: кое знамение являеши нам? – а теперь они молчат. И обрати внимание на их небрежность: они торговали в храме. Одни продавали нуждающимся необходимое для жертвоприношения, т.е. овец, волов, голубей, как объявил Иоанн, и другое подобное, а другие — покупали. Торжники (κολλυβισται) — это люди, имеющие мелкие деньги; их также многие называют меновщиками, потому что κολλυβος мелкая монета и κολλυββιζω — значит «менять». Итак, Христос вошел в храм с большой властью, как Домовладыка, и удалил вышеупомянутых и все вышеупомянутое, показывая Свою власть над всем, которую Он, как Бог, имел, и смелость, так как был безгрешен, — затем, заботясь о благолепии Своего храма, — показывая отвержение кровавых жертв, и научая нас смело действовать в защиту Церкви.

Стих 13. И глагола им: писано есть: храм Мой храм молитвы наречется…[885] Написано у пророка Исаии.

Стих 13. Вы же сотвористе и вертеп разбойником.[886] Разбойниками назвал торговавших в нем, потому что они были, подобно разбойникам, любостяжательны или потому что продаваемое бралось из хищений и обманов. И Иеремия написал: еда вертеп разбойником есть дом Мой… (Иер.7, 11).

Стих 14. И приступиша к Нему хромии и слепии в церкви: и изцели их.[887] Хромой есть всякий, кто не идет прямо к добродетели, а слепой — кто не понимает, что хорошо.

Стих 15. Видевше же архиерее и книжницы чудеса, яже сотвори, и отроки зовущя в церкви и глаголющя: осанна Сыну Давидову, негодоваша.[888] Премудро устроил Бог, что и дети воздали Ему хвалу; этим удерживались от всякого возражения иудеи, видевшие, что ими же воспитанные, у них же учившиеся дети чудесным, сверхъестественным образом были возбуждены к похвале Христа. Но они делаются еще более бесстыдными и, снедаемые завистью, приходят в неистовство.

Стих 16. И реша Ему: слышиши ли, что сии глаголют…[889] О, бесстыдство! Справедливо было бы Христу сказать к ним: слышите, что говорят они, дети ваши, никогда не видевшие Меня!

Стих 16. Иисус же рече им: ей…[890] Да, говорит, слышу. И так как они были, как сказано, весьма бесстыдны, то ответил им с порицанием, говоря:

Стих 16. Несте ли чли николиже, яко из уст младенец и ссущих совершил еси хвалу…[891] Это изречение Давида, которым предсказано все совершившееся в это время. И действительно, поразительное чудо: множество грудных детей тогда впервые ясно заговорило, — и это были не просто дети, но дети еще не говорившие и грудные. Совершил, т.е. произвел совершенное из несовершенных уст. И прекрасно сказал: из уст младенец, — потому что уста принадлежали детям, а то, что они говорили, принадлежало Его силе, сделавшей совершенно понятным незрелый еще язык грудных детей. Совершилось это чудо и для утешения учеников, чтобы относительно себя они надеялись, что сделавший понятным только лепетавший язык умудрит и их невежество. Было оно также и прообразом язычников, которые, ничего не понимая из учения о Боге, вдруг заговорили хорошо и удобопонятно.

Стих 17. И оставль их, изыде вон из града в Вифанию и водворися ту.[892] Вышел, чтобы ослабить силу их страсти и потушить огонь их зависти.

Стих 18-19. Утру же возвращься во град, взалка: и узрев смоковницу едину при пути, прииде к ней, и ничтоже обрете на ней, токмо листвие едино, и глагола ей: да николиже от тебе плода будет во веки. И абие изсше смоковница.[893] Так как Христос часто обнаруживал Свое могущество в различных благодеяниях, а в наказании — ни разу, то желает теперь обнаружить и его, чтобы ученики были уверены, что Он может отмстить злоумышляющим иудеям и что не страдал бы против воли. Но показывает Свою силу и в наказании не на человеке, будучи человеколюбивым, а на растении. Поэтому показывает вид, что хочет есть, и идет к смоковнице, не найдет ли чего-либо на ней, как сказал Марк (11; 12, 13). Но Он знал, что ничего не найдет, как об этом сказал тот же Марк, присоединив, что еще не время было собирания смокв (Мк. 11, 13). И все это премудро устраивается, чтобы был удобный случай перейти к совершению чуда. От одного слова засыхает смоковница и обнаруживается сила Христа при наказании, что и было при этом целью. Засыхает более сочное из других растений, чтобы совершилось большее чудо. Поэтому не исследуй, почему наказано растение совершенно невинное, но смотри только на чудо и удивляйся Чудотворцу. Наказано оно не потому, что было виновно, но для того, чтобы последователи узнали, что Христос имеет власть и наказывать. Смоковница, украшенная одними листьями, — это иудейская синагога, не имеющая плодов правды, а прикрывающаяся, как листьями, измышленными обрядами, или иначе — Богослужение под законом в сени и телесных образах и иудейские предания.

Стих 20. И видевше ученицы дивишася, глаголюще: како абие изсше смоковница…[894] Видя не сейчас, а на следующий день, так как Марк (11, 19-21) сказал: и яко позде бысть, исхождаше вон из града. И утро мимоходяще, видеша смоковницу изсохшу из корения. И воспомянув Петр глагола Ему: Равви, виждь, смоковница, юже проклял еси, усше. Вспомнив о проклятии, указал Ему на смоковницу.

Стих 21. Отвещав же Иисус рече им: аминь глаголю вам: аще имате веру и не усумнитеся, не токмо смоковничное сотворите, но аще и горе: сей речете: двигнися и верзися в море, будет.[895] Подобное же Он сказал им в семнадцатой главе (20 ст.); найди там объяснение, из которого ясно можно понять и это место. Марк же (11, 23) говорит, что Иисус сказал, что иже аще речет горе сей: двигнися и верзися в море: и не размыслит в сердцы своем, но веру имет, яко еже глаголет, бывает: будет ему, еже аще речет.[896] Размышлением называет сомнение. Под горой разумеется дьявол по причине высокомерия, а под морем — преисподняя, ад.

Стих 22. И вся, елика аще воспросите в молитве верующе, приимете.[897] Марк (11, 24) сказал: вся елика аще молящеся просите, веруйте, яко приемлете: и будет вам…, все — разумеет не просто все, но все достойное.

Стих 23. И пришедшу Ему в церковь, приступиша к Нему учащу архиерее и старцы людстии, глаголюще: коею властию сия твориши; и кто Ти даде власть сию…[898] Так как не могли порицать чудес, то жалуются на изгнание покупавших и продававших в храме, говоря: коею властию сия твориши, — запрещая то, чего мы не запрещали? И кто Тебе дал эту власть изгнать, когда Тебе не поручено никакого начальства над храмом? Конечно, Он сделал доброе дело, очистив храм; но зависть обыкновенно порицает и добро.

Стих 24-25. Отвещав же Иисус рече им: вопрошу вы и Аз слово едино: еже аще речете Мне, и Аз вам реку, коею властию сия творю: крещение Иоанново откуду бе; с небесе ли, или от человек…[899] С небесе, т.е. свыше, от Бога; от человек, т.е. по заповеди человеческой. Обрати внимание на то, что Он не ответил им тотчас же, чтобы не показалось, что Он хочет Себя возвеличить, и чтобы не обличали Его, как богопротивника. Так как Иоанн Креститель много свидетельствовал о Его величии, то Он противопоставляет им вопрос и ставит их в недоумение, так что они, зная это, смутились.

Стих 25. Они же помышляху в себе, глаголюще: аще речем, с небесе: речет нам: почто ибо не веровасте ему…[900] Вот недоумение! Христос сказал бы к ним: почто не веровасте ему, — между тем, как он много, и притом великого, говорит обо Мне? Если бы вы поверили тому, что он говорил, то знали бы, какой властью Я это делаю. Итак, вы обличаетесь в том, что ложно считаете Иоанна пророком, если не верите ему.

Стих 26. Аще ли речем, от человек, боимся народа: вси бо имут Иоанна яко пророка.[901] О рабское человекоугодничество низких людей! Бога презирают, а боятся людей и в угоду им делают все.

Стих 27. И отвещавше Иисусови реша: не вемы. Рече им и Той: ни Аз вам глаголю, коею властию сия творю.[902] Им нужно было сказать, что крещение было от Бога, и что Иоанн был послан Богом; но избегая обличения, чтобы не показаться неверующими Ему, они скрывали истину. Поэтому Христос говорит: «И Я не скажу вам того, что вы желаете знать, не потому что скрываю истину, как вы, но потому, что считаю вас недостойными ответа, так как вы поступаете коварно».

Стих 28. Что же ся вам мнит…,[903] т.е. относительно того, о чем Я буду говорить. Так как они не хотели сказать, откуда было крещение Иоанна, боясь быть изобличенными в неверии ему, то Он посредством притчи хочет поставить их в необходимость осудить самих себя, как неверных, и говорит:

Стих 28-30. Человек некий имяше два сына, и пришед к первому, рече: чадо, иди днесь, делай в винограде моем. Он же отвещав рече: не хощу: последи же раскаявся, иде. И приступль к другому, рече такоже. Он же отвещав рече: аз, господи (иду): и не иде…[904] Под человеком разумеет Бога, как человеколюбца, а под двумя его сыновьями — народ языческий и иудейский, как Его детей. Тот сын, который не обещал, однако пошел, есть народ языческий; а тот, который обещал, однако не пошел, — народ иудейский. Язычники не обещались повиноваться Богу, и, однако, впоследствии повиновались, уверовав в Бога и Христа; а иудеи обещались, говоря в книге Исход (19, 8): вся, елика рече Бог, сотворим и послушаем,[905] — однако впоследствии не послушались, оказавшись неверными Христу и Богу. Это одно только выбирай из этой притчи и изъясняй, а остальное пропускай, как об этом мы напоминали и в других притчах. Оно с мудрой целью присоединено было сюда с некоторой неясностью, чтобы иудеи, ничего не подозревая и не относя к себе ничего из притчи, произнесли правильный приговор.

Стих. 31. Кий от обою сотвори волю отчу; Глаголаша Ему: первый…[906] Заставляет их самих, как сказано, произнести приговор, чтобы они сами себя осудили. Затем переходит к мытарям и блудникам, еще более обличая их.

Стих 31. Глагола им Иисус: аминь глаголю вам, яко мытари и любодейцы варяют вы в Царствии Божии.[907] Мытарями, равно и блудниками называет покаявшихся и крестившихся, когда проповедовал Иоанн, Варяют, т.е. предупреждают. Затем объясняет причину и показывает, как они предупреждают, говоря:

Стих 32. Прииде бо к вам Иоанн (Креститель) путем праведным, и не веровасте ему, мытари же и любодейцы вероваша ему…[908] Пришел к вам не путем нерадивой жизни, а путем добродетели, чтобы быть достойным веры; но вы не поверили ему, когда он убеждал вас покаяться и приготовиться к принятию Царствия Божия.

Стих 32. Вы же видевше, не раскаястеся последи веровати ему.[909] Вы же, видя, как мытари и блудники переменились, когда проповедовал Иоанн, и предупредили вас, не переменились настолько, чтобы поверить ему.

Стих 33. Ину притчу слышите. Человек некий бе домовит, иже насади виноград, и оплотом огради его, и ископа в нем точило, и созда столп, и вдаде и делателем, и отыде.[910] Под человеком опять разумеет Бога и Отца, по Его человеколюбию, и как это обыкновенно бывает в притчах. Насажденный Им виноградник есть народ израильский, которого Он насадил в земле обетования, так как и Давид говорит: виноград из Египта принесл еси: изгнал еси языки, и насадил еси и… (Пс. 79, 9).[911] Ограда — закон, не позволяющий ему смешиваться с язычниками. Оградой можно назвать и Божественное попечение, оберегающее народ от всякого замысла окружающих народов: низложил еси, сказано, оплот его, и обымают и вси мимоходящии путем (Пс. 79, 13).[912] Точило — жертвенник, на котором проливалась кровь; башня — храм по причине крепости и высоты строения, делатели — первосвященники, книжники и старейшины народа: им, как учителям, Бог вверил этот виноградник; под отшествием Златоуст разумеет долготерпение к грешникам.

Стих 34-36. Егда же приближися время плодов, посла рабы своя к делателем прияти плоды его: и емше делателе рабов его, оваго убо биша, оваго же убиша, оваго же камением побиша. Паки посла ины рабы множайшя первых: и сотвориша им такоже.[913] Плоды вышеуказанного виноградника — это соблюдение заповедей Закона и добродетели, а рабы — пророки, посылаемые каждый в свое время для того, чтобы требовать этого соблюдения и добродетелей, и которых наказывали различными способами. Марк (12, 2 и след.) и Лука (20, 10 и след.) записали три посольства говоря, что сначала был послан один раб, далее — другой, а затем — третий; но это не составляет протворечия тому, что пишет Матфей: и он двумя посольствами обнял всех, равно как и те — тремя; он говорит общо, а те — частнее, обозначая одним рабом всех, посланных сразу и в одно и то же время. Что касается слов Марка (12, 4): и того камением бивше, пробиша главу (ωκωφαλαιωσαν) ему, то некоторые говорили, что это значит только то, что они нанесли ему обиду, а я думаю, что ωκωφαλαιωσαν значит «раздробили ему голову».

Стих 37. Последи же посла к ним сына своего, глаголя: усрамятся сына моего.[914] Сказал об этом не как о будущем, — так как он знал, что они не устыдятся, но как о должном, как бы так говоря: должно, чтобы они устыдились сына моего. Лука (20, 13) говорит, что хозяин виноградника сказал: что сотворю; послю сына моего возлюбленнаго, еда како, его видевше, усрамятся. Сказал: что сотворю не по недоумению, а по человеколюбию, показывая, как много он заботится о неблагодарных, не желая все-таки сделать им зло, но изыскивая способ укротить рассвирепевших. Еда и здесь значит — следовало бы.

Стих 38. Делателе же видевше сына, реша к себе: сей есть наследник: приидите, убием его и удержим достояние его.[915] Смотри, с какой обстоятельностью предсказывает будущее. Но Его убили не как Сына Божия… Не убили Его, как Сына Божия, но убили, как Наследника Виноградника, т.е. как Царя Израильского. Видя чудеса, которые Он творил, и слыша Его мудрое учение, они чувствовали, что это Тот Царь Израильский, о Котором возвещали пророки, но, побежденные и ослепленные завистью, они это забыли и вознамерились убить Его и таким образом завладеть Его наследством, т.е. народом: приидите, — сказано у Марка (12, 7), — убием его, и наше будет наследствие. Конечно, они не подозревали ничего того, что случилось впоследствии, хотя при жизни Он изобличал их, порицал и угрожал.

Стих 39. И емше его изведоша вон из винограда, и убиша[916] Вон из виноградника, т.е. вон из города; и, действительно, Его распяли вне города. Но Марк говорит, что Его сначала убили, а потом выбросили вон из виноградника. Что сказать на это? Что Марк (12,8) слова извергоша вон употребил в другом смысле, вместо: лишили (виноградника), как им казалось.

Стих 40. Егда убо приидет господин винограда, что сотворит делателем тем…[917] Опять спрашивает их, чтобы они сами произнесли приговор и сами себя осудили.

Стих 41. Глаголаша ему: злых зле погубит их…[918] Так как они злы, то строго накажет их.

Стих 41. И виноград предаст иным делателем, иже воздадят ему плоды во времена своя.[919] И они сами предсказывают будущее, не желая того. Пришедший Хозяин этого виноградника, т.е. Воскресший из мертвых и получивший Свою власть наследник Христос отдал их римлянам на погибель и разграбление. Место же виноградника отдал епископам христианским, которые во времена свои, т.е. когда процветало христианство, принесли как плоды различные добродетели. Но Матфей говорит, что они сами против себя произнесли решение, а Марк (12, 9) и Лука (20, 16) говорят, что Он произнес против них решение. Вероятно, что сначала они произнесли это решение, а потом Христос сказал то же, что прежде сказали они, чтобы подтвердить их слова. В частности же Лука сказал, что когда они услышали, то сказали: да не будет. Не зная прежде, что это притча о них, они осудили самих себя, но потом, когда Христос подтвердил их решение, они поняли и сказали: да не будет.

Стих 42. Глагола им Иисус: несте ли чли николиже в Писаниих: камень, егоже не в ряду совториша зиждущии, сей быть во главу угла…[920] Это пророчество принадлежит Давиду. Им Христос показывает, что непременно исполнится то, что Он сказал, как предсказанное некогда Духом Святым. Он будет убит и, воскресши из мертвых, сделается главой угла. Что это значит? Камнем пророчество назвало иносказательно Христа, а строителями — учителей иудейских, которых предыдущая притча назвала делателями; не в ряду поставили они этот Камень или отвергли, сначала говоря: несть Сей от Бога Человек (Ин. 9, 16), затем, что Он льстит народы (Ин. 7, 12) и другое подобное, и, наконец, распяв Его. Глава угла есть краеугольный камень. Христос стал главой угла, или сделался краеугольным камнем, когда уподобился такого рода камню. Как камень этот соединяет в себе две стены, так и Христос связывает Собой два народа — христиан из язычников и из иудеев, и посредством веры в Себя соединяет в один. Некоторые под углом разумели Церковь, как соединяющую верующих, главой которой сделался Христос как Основатель ее и Владыка.

Стих 42. От Господа бысть сие, и есть дивно во очию вашею.[921] И это составляет часть указанного пророчества и показывает, что по воле Божией образуется этот угол, т.е. соединение народов, и что он будет предметом удивления для всех не только потому, что он украсится различными добродетелями, но и потому, что будет крепче всякого замысла.

Стих 43. Сего ради глаголю вам, яко отымется от вас Царствие Божие и дастся языку творящему плоды его.[922] Царством Божиим называет попечение Божие, которым они охранялись, а народом, приносящим достойные его плоды, — народ христианский.

Стих 44. И падый на камени сем сокрушится…[923] Спотыкающийся на него, повредит себе, а не Ему, — что испытали первосвященники, книжники и старцы народа.

Стих 44. А на немже надет сотрыет и.[924] А на кого упадет Своею тяжестью, т.е. на кого разгневается, того умалит, рассеет и изгонит, что исполнилось на всем народе иудейском, переданном на разграбление римским воинам.

Стих 45-46. И слышавше архиерее и фарисее притчи Его, разумеша, яко о них глаголет: и ищуще Его яти, убояшася народа, понеже яко пророка Его имеяху.[925] Везде боятся людей, а не Бога. Христос и высказал притчи, и привел пророчество, чтобы, убоявшись, они оставили свое лукавство, а они еще более стали искать убить Его. Хотя Он знал, что они не переменятся, но везде делает Свое дело, ничего не опуская из того, что должно.

Глава 22

Стих 1-3. И отвещав Иисус, паки рече им в притчах, глаголя: уподобися Царствие Небесное человеку царю, иже сотвори браки сыну своему и посла рабы своя призвати званныя на браки: и не хотяху приити.[926] Предыдущая притча указала на обстоятельства до крестных страданий, именно на промышление Божие об иудеях, на избиение ими пророков и, наконец, на убиение Самого Спасителя. Предлагаемая же ныне указывает на обстоятельства после крестных страданий, называя Царством Небесным Бога и Отца, а брачным пиром — таинственный союз Сына с Церковью верующих. Союз же этот мы разумеем двоякий: тот, который здесь совершается верой и другими добродетелями, и тот, который завершится там более сверхъестественным образом. Называет это дело браком, как по причине любви Сына к Церкви, так и по причине радости самой Церкви; и Креститель назвал Его Женихом. Рабами называет апостолов, которые сначала проповедовали в Иерусалиме, а званными — иудеев, которые прежде всего призывались на этот брачный пир, в древности — пророками, а потом — Крестителем. Кроме них на этот брачный пир призывались они еще и Самим Женихом. Обрати внимание, с одной стороны, на злобу иудеев, а с другой — на благость Спасителя. Они его убили, а Он их, Своих убийц, опять призывает к вечному веселию, но они уклоняются от него.

Стих 4. Паки посла ины рабы, глаголя: рцыте званным: се, обед мой уготовах, юнцы мои и упитанная исколена, и вся готова: приидите на браки.[927] Под первыми рабами разумеет сторонников Петра, под вторыми — сторонников Павла. Говорит об обеде, о тельцах, о том, что все откормленное заколото, согласно с обычаями при брачных пирах. Всем этим можно назвать наслаждение Божественным учением, а там — небесное утешение и наслаждение. Тельцами и откормленным указывается на ценность и великолепие пира.

Стих 5. Они же небрегше отыдоша, ов убо на село свое, ов же на купли своя.[928] Пренебрегли приглашением, ушли по собственным делам, т. е. сочли их важнейшими.

Стих 6. Прочии же емше рабов его, досадиша им и убиша их.[929] Вот бесстыдство! Не только не пришли, но и посланных к ним оскорбили и убили. В предыдущей притче они убили тех, которые требовали плодов, а в этой тех, которые звали на брачный пир. Что может сравняться с таким безумием? Чем больше царь был терпелив и человеколюбив, тем более они раздражались и ожесточались.

Стих 7. И слышав царь той разгневася, и послав воя своя, погуби убийцы оны и град их зажже.[930] Обрати внимание на попечение и чрезвычайно великое долготерпение. Насадил виноградник, устроил его, отдал делателям и ушел; затем, когда наступило время, послал рабов требовать плодов. Когда они были убиты, послал других, а когда и эти были умерщвлены, послал своего возлюбленного сына. И не только терпеливо перенёс убиение его, но даже призвал к вечной радости самих убийц, послав рабов; но они не захотели прийти. Опять послал других рабов, которых те и убили. Тогда только он истребляет этих совершенно испорченных и преступных людей, как неисцелимо больных. Под войском его разумей войска римлян, — так как все мы Божии по закону творения, — которые при Веспасиане и Тите умертвили убийц, а город их Иерусалим сожгли.

Стих 8-9. Тогда глагола рабом своим: брак убо готов есть, званнии же не быша достойны: идите убо на исходища путий, и елицех аще обрящете, призовите на браки.[931] Распутиями называет города и села язычников; распутиями же назвал, обозначая этим отвержение язычников, так как отверженные живут на распутиях. Сначала апостолы проповедовали иудеям, пока находились между ними, но когда были изгнаны, то ап. Павел сказал к ним: вам бе лепо первее глаголати слово Божие, а понеже отвергосте е и недостойны творите